Течка. Слово, которое раньше было для Фу Жанъи чем-то постыдным, чуть ли не болезненным. Как проклятие, от которого нельзя убежать. Цикл, в который он снова и снова скатывался: зверь — человек — зверь. Без передышки.
Но из уст Чжу Чжиси это слово звучало по-другому. Почти… мягко.
С ним — впервые — всё это перестало быть проклятием. Он не отвергал, не убегал и не стыдился. Он взял эту руку — руку, что всегда тянулась к нему в самый тёмный момент — и позволил ей вести. Позволил себе шагнуть туда, где всё пульсировало жаром и тьмой. Думал, разобьётся. А оказался — в мягкой облачной яме. Его там обняли.
Запах феромонов изменился. Цветущая цедра юдзу, тягучая и плотная, вытеснила ледяную отчуждённость, привычный барьер. Это ведь был его самый ненавистный запах. Он означал одно — потерю контроля.
— Фу Жанъи, — снова тихо сказал Чжу Чжиси. Его голос был как музыка. Он весь пропитался этим сладким запахом.
Фу Жанъи наклонился, раздвинул губы языком, поймал его, жадно вобрал всё: вздохи, дыхание, едва слышный плач. Острые клыки царапнули губы, заставляя их раскрываться ещё сильнее.
Чжу Чжиси задрожал. Плечи его тряслись, но Фу Жанъи только крепче прижал его к себе. Рука скользнула по позвоночнику — осторожно, почти ласково. И, даже зная, что ничего там нет, он всё равно начал гладить место, где должна была быть железа. Как будто забыл, кто перед ним.
Или просто — не хотел вспоминать.
Чжу Чжиси был похож на переспелый фрукт: чем сильнее сжимаешь — тем мягче, влажнее, щедрее. Сок будто держался на честном слове — потяни чуть сильнее, и хлынет с всплеском.
Пьяный — как ребёнок. Захотел поцелуй, получил — и ещё сильнее распалился. Старался изо всех сил, отвечал так, будто это игра, — языком рисовал круги, как тогда, когда дразнил родинку у него на запястье.
Фу Жанъи не закрывал глаза.
Он держал Чжу Чжиси за затылок и наблюдал. Видел, как его лицо розовеет, как лоб покрывается испариной, как короткие волоски прилипают к коже, придавая всему как будто наивную, сбивающую с толку невинность. Стоило языку проникнуть чуть глубже — Чжу Чжиси хмурился, крепче зажимал веки.
Поцелуй стал жёстче. А Чжу Чжиси вцепился крепче. Ноги — как стальной капкан. Между ними будто высекали огонь: раз — и вспышка. Два — и всё уже горит, не остановить.
Когда дыхание сбилось окончательно, Фу Жанъи немного отстранился. Дал вдохнуть.
— Хочу…
— Что? — Фу Жанъи склонился ближе, ухом почти касаясь губ.
Но Чжу Чжиси будто забыл, что хотел. Молча, медленно, провёл языком за ухом.
Все мышцы Фу Жанъи напряглись.
— Ты чего творишь? — резко. Зажал его за подбородок.
А Чжу Чжиси только хихикнул, по-детски, с прищуром. Пот стекал в уголок глаза, он зажмурился и выдохнул:
— Говорят, тут тоже есть железа.
— “Говорят”? — Клыки заныли. Фу Жанъи прищурился, пальцами щёлкнул его по щеке. — А “они” — это кто?
Чжу Чжиси повернул голову, лениво взял его большой палец в рот и промямлил:
— Братик…
— …Братик? — Лицо Фу Жанъи дёрнулось. Он вытащил руку.
Тепло исчезло, и Чжу Чжиси растерялся:
— А?
Фу Жанъи попытался подняться, но Чжу Чжиси явно испугался. Схватился крепче, обвил руками и ногами, прижался всем телом. Как цепкая коала.
— Так… нету? — Он держал его лицо ладонями, пальцами скользнул за ухо, проверил. Потом опустил руки и с обиженным видом прошептал:
— Старший Чжу меня обманул.
И только тут Фу Жанъи понял, насколько сам перегнул — нервный, одержимый, будто мозг отключился. У Чжу Чжиси ведь есть брат, и как он мог так внезапно забыть об этом? Чувствуя раздражение на самого себя, он обнял свою коалу за спину и выдохнул:
— Прости. Я неправильно понял.
Но Чжу Чжиси был целиком поглощён другим — анатомией альф. Он воспринял всё всерьёз, решил, что за ушами и правда ничего нет, и теперь тянулся к его шее, будто хотел укусить, но не дотягивался, щёлкая зубами в воздухе. Звук вышел таким нелепым, что Фу Жанъи не выдержал и рассмеялся, зажав пальцами тонкую кожу у него на шее:
— Опять “метить” хочешь?
— Хочу.
Сцепив руки под его бёдрами, Фу Жанъи приподнял его и прищурился:
— Придётся тогда намордник надеть.
Дерзкий Бета в этот момент резко сдулся:
— Тогда не надо.
Но Фу Жанъи продолжил дразнить:
— Это не больно. Просто он тяжёлый немного.
— Не-е. — Чжу Чжиси прижался щекой к его шее, потом перевёл взгляд, уткнулся носом в нос. — Тогда не поцелуешь.
Фу Жанъи чуть замер, а потом, медленно и мягко, накрыл его губы новым поцелуем.
— Только не здесь, — пробормотал Чжу Чжиси. — Устал. Пошли… ляжем.
— Куда «ляжем»?
Пьяный нахал задумался, прищурился, протянул «эээ…» почти на полминуты, потом ткнулся лбом в его лоб и заявил:
— В палатку.
Туда, где он впервые «вил гнездо».
Позже, вспоминая всё это, Фу Жанъи так и не смог понять, как оказался в комнате Чжу Чжиси. Всё происходило как во сне: он двигался, будто его вёл запах феромонов, блуждал между вещами и тенями, пока не оказался внутри этой самой палатки.
В ней было только одно — одежда Чжу Чжиси. Никаких феромонов, никакой утешительной волны в носу.
Фу Жанъи уткнулся лицом в свитера и футболки, вдыхая, как пёс, отчаянно пытаясь что-то почувствовать, но это было бесполезно. Конечно, ведь Чжу Чжиси — Бета. Слабый запах его одежды едва притуплял раздражение от ломки, но рождал в разы большее — пустоту. Глухое, чёрное осознание того, что он никогда не сможет оставить на нём метку, никогда не сделает его «своим».
Он вернулся туда, где всё началось. В палатку. Только теперь вместо одежды там было тело — живое, тёплое. Белый пушистый ковёр под ними напоминал Чжу Чжиси — такой же мягкий, тянущий к себе, укрывающий. Фу Жанъи уложил его на ковёр, обнял, как человек, замёрзший до ломоты в костях, вдруг упавший в горячий источник — в первые секунды тело даже не может пошевелиться.
А тот, кто родился в этом источнике, уже привык. Чжу Чжиси что-то пробормотал про жару, задрал его свитер, неловко, как пьяный ребёнок, возился с тканью, пока, в конце концов, не снял с него чёрную кофту, а следом и свою толстовку.
Плеск. Шорох. В тёмной палатке будто брызгали маленькие фейерверки. До тех пор, пока обручальное кольцо Чжу Чжиси не звякнуло о пряжку ремня Фу Жанъи. Звук ударил как по нерву — он мгновенно очнулся, вынырнул из тёплой истомы и перехватил его руки.
— Ты что делаешь?
Вопрос прозвучал резко, почти строго, и Чжу Чжиси на миг растерялся. Фу Жанъи нащупал лампу и включил свет — жёлтый, лимонный, будто кто-то плеснул сок прямо на них двоих.
Почти инстинктивно он спрятал левую руку за спину.
На Чжу Чжиси осталась только тонкая белая футболка. Щёки — сплошная розовая дымка. Он опустил голову, заговорил сбивчиво, еле слышно, но Фу Жанъи расслышал каждое слово.
— Помочь?.. — тихо.
— Не надо. — отрезал Фу Жанъи, как ножом. Но сразу вспомнил, как тот говорил, что не любит, когда он злой. Смягчил голос, провёл ладонью по горячей щеке. — Тебе не нужно это делать.
— Нужно. — упрямо выдохнул пьяный. — Ты сам только что об меня упёрся.
Фу Жанъи чуть не закатил глаза. Что теперь, извиняться за это?
Он промолчал. Сел. Дал себе передышку. И тишина будто всё остудила.
Но, конечно же, ненадолго.
— У тебя грудь большая. — выдал вдруг Чжу Чжиси.
Фу Жанъи опешил:
— Что?
И тут же потянулся рукой к этой груди, совершенно уверенно, как само собой разумеющееся. Фу Жанъи перехватил его за запястье.
— Ты же сам сказал: всё, что я попрошу. — Чжу Чжиси надул губы.
Фу Жанъи хотел возразить. Хотел спросить, обязан ли он выполнять обещания, данные пьяному идиоту. Но передумал. Ну и ладно.
Чжу Чжиси не вёл себя пошло. Скорее — с любопытством. Как ребёнок, нашедший новую игрушку. Он трогал осторожно, исследуя. Потом вдруг резко придвинулся ближе и уткнулся лицом в грудь.
Приложился носом к центру, покатился влево, щекой — туда, потом вправо — другой щекой. Фу Жанъи опустил взгляд и увидел на себе только одно — пушистую макушку, которая терлась туда-сюда, и это выглядело настолько нелепо и забавно, что сдержать улыбку было невозможно.
Но это длилось недолго. Стоило губам коснуться, ощутить вкус, языку — инстинктивно закружиться, как всё моментально вышло из-под контроля.
Он чуть поднял взгляд, продолжая лизать. В этом взгляде было что-то почти хищное, как будто он говорил: «Твоё сердце — я его съем».
— Чжу Чжиси… — Фу Жанъи нахмурился, попытался оттолкнуть этого наглого чертёнка, но тот, наоборот, вжался плотнее, оседлал его и продолжил поцелуй. Одновременно с этим стянул тонкую до полупрозрачности футболку, небрежно отбросил в сторону и, обняв его, прижался грудью.
Их тела сомкнулись плотно, без зазоров. Его уже напрягшиеся соски скользнули по тому месту, которое только что ласкал языком. Мгновенный разряд прошёл по позвоночнику, снес всё, что звалось здравым смыслом. Фу Жанъи вцепился в затылок, втянул его язык, прикусил, впился в рот — Альфа в нём больше не сдерживался. Ему хотелось растворить Чжу Чжиси в себе, поглотить его до последнего стона.
— Ещё… — простонал тот, на ощупь двигаясь вниз, расстёгивая ремень, но не успел — Фу Жанъи перехватил правую руку, заломал за спину и прижал к талии.
Тело дёрнулось, бёдра заёрзали. Он больше не лез к Фу Жанъи, а, оставшись с одной свободной рукой, расстегнул собственные джинсы и стянул их чуть ниже.
Всё пространство палатки заполнилось влажными, хлюпающими звуками поцелуев. Цветочный аромат становился липким, приторным.
— Туда… потрогай… — Чжу Чжиси перехватил его ладонь и повёл вниз, под нижнее бельё. И только тогда Фу Жанъи ощутил ладонью что Чжиси уже весь мокрый и липкий, но напряжение в теле было не полным, всё будто застыло на полпути. Наверное, всё дело в алкоголе.
Он выдернул руку, пальцы блестели от смазки.
— Чжу Чжиси, ты что, в течке? Столько влаги…
На это Чжу Чжиси сразу отреагировал, будто испугался, закрыл ему рот губами. Фу Жанъи схватил его за талию, легко скинул с себя и прижал к полу, на мягкий ковёр. Палатка вздрогнула, чуть осела.
Он стянул джинсы до колен, но дальше не пошёл. Задержался.
— Можно? — спросил он. В голосе была и правда — просьба. Но хриплая, низкая, тяжёлая. Он держал его за подбородок, нависал сверху. И выглядело это уже не как разрешение, а как издевательская прелюдия.
Чжу Чжиси уже не мог дышать — только закивал:
— Угу…
В прошлый раз они были так близки только во время течки, и, хоть воспоминания о том остались, они были расплывчатыми, как будто под водой. Сейчас же — всё иначе. Голова ясная, он мог смотреть, изучать, наслаждаться.
Кожа Чжиси белая, почти полупрозрачная. Талия — тонкая. Мышцы сухие, но крепкие, чуть напряжённые. Сквозь кожу пробивается розовый тон. Соски крохотные, твёрдые, и по цвету почти сливаются с родинкой на веке — роза, не иначе.
Фу Жанъи стало интересно. Он отпустил подбородок, согнул палец и костяшками провёл по напряжённому соску.
— Мм… — Чжу Чжиси дёрнулся, свернулся в клубок. Повернулся боком. Его талия — будто лист бумаги. Хрупкий. Казалось, надавишь — и треснет.
Мысль эта быстро исчезла. Его собственный запах — цветочный, насыщенный, приторный — ударил в нос, и стало почти не по себе. Но Чжу Чжиси издал протяжный, тихий, почти кошачий звук — будто звал, будто искал. Это вернуло его к происходящему.
Он наклонился и начал облизывать сосок, делая его влажным и упругим. Осторожно прикусил — и услышал в ответ уже настоящий, громкий стон. Удовлетворение было почти физическим.
Он двинулся ниже — по животу, вдоль бёдер, облизывая кожу, не оставляя ни одного следа. Хотя голова разрывалась от желания — пометить, сделать своим — он удерживался. До тех пор, пока не увидел её.
Родинку.
Ту самую, которую Чжу Чжиси когда-то показывал ему в ванне, подняв рубашку, и шутливо терся об неё.
Он не удержался. Коснулся губами. Пососал а затем прикусил, оставив маленький след. Здесь никто не увидит. Только он.
И всё же он не задержался — опустился ниже, взял в ладонь горячий, слегка подрагивающий член, с которого уже сочилась железистая влага, и, почти неловко, целиком взял его в рот. Это не было его привычным делом, но реакция Чжу Чжиси оказалась слишком яркой: тот тут же сжал бёдра, как в первый раз.
Звук, который он издал — сбивчивый, тягучий, будто прилипший ко рту. Он выдохнул, выпустил его и, не задумываясь, поработал языком по нежной верхушке — круг, ещё круг. Чжу Чжиси тут же запрокинул голову и задышал, как после бега. Пальцы сжали его плечи, царапнули несколько раз.
— Не могу больше…
Уже? Он чересчур чувствительный.
Фу Жанъи уже собирался снова накрыть его ртом, когда вдруг почувствовал — руки, до этого цеплявшиеся за его плечи, начали двигаться вниз. Скользнули, нащупали его запястье и потянули. Провели по бёдрам, задели мягкую округлость — и всё внутри Фу Жанъи вздрогнуло. Плоть внизу живота дернулась, напряглась сильнее.
Он попытался взять себя в руки. Не смотреть и не чувствовать. Но пальцы Чжу Чжиси упрямо вели его дальше, почти тащили, пока рука не оказалась там, куда тот и хотел её привести.
— Дам тебе… потрогать хвостик.
Хвостик?
Фу Жанъи опешил. Кончиками пальцев он коснулся точки — и понял. Копчик. Короткий, рудиментарный хвост. Кроличий, как в те вспышки памяти из периода течки.
Он не сдержался. Погладил. Там всё уже было мокрое от выделений, кожа — гладкая, теплая, чувствительная. Маленький хвостик плохого кролика.
И как по наваждению, он наклонился и лизнул его.
— А-а!.. — выдох-скрик. Мышцы тут же сжались, ноги сомкнулись, бёдра напряглись так, что на них проступили жилы.
— Всё хорошо, расслабься, — Фу Жанъи поглаживал внутреннюю сторону бедра, целовал. Уговаривал.
Но Чжу Чжиси сердито зашипел, явно не желая больше позволять лизать хвостик.
Фу Жанъи сдался и переключился. Начал двигать рукой, лаская его член, при том облизывая пах, косточки таза. Постепенно тот расслабился, разжал ноги, сам повёл его пальцы глубже, туда, в мягкие, влажные складки.
Когда он коснулся входа — липкого, тёплого — у Фу Жанъи резко сдавило внизу живота. Захотелось вонзиться. Забиться внутрь так, чтобы не вырваться.
Он сглотнул. Держал себя в руках.
— Хочу… — прохрипел Чжу Чжиси и сам надавил на его пальцы, пытаясь ввести.
— Подожди. — Фу Жанъи нахмурился. — У нас ничего нет.
— Не нужно…
— Как это — не нужно? Ты же не Омега.
Чжу Чжиси дышал тяжело, губы были приоткрыты:
— А ты… ты хочешь только с Омегой? А с Бетой нельзя?..
Бессмысленно. Абсолютно. Никакой логики.
— Войди… прошу тебя… — Чжу Чжиси снова попытался, сам направляя его пальцы, засовывая внутрь, шепча мягко, почти игриво: — Муж…
Фу Жанъи сдался.
— Это неправильно… — пробормотал он, делая последнюю попытку к сопротивлению.
— Неправильно?.. Ничего. Я компенсирую… Можешь… потребовать с меня…
Договорить он не успел — Фу Жанъи уже ввёл палец. Все слова оборвались, превратились в протяжный стон.
— Не нужно. — шепнул Фу Жанъи. — Ты когда-то помог мне. Я верну и мы в расчёте.
Внизу всё было насквозь мокрым. Он расширял медленно, осторожно. Сначала было плотно, туго, но с каждым движением пальцы входили легче: выделения смазывали всё, делая проход скользким и тёплым.
Чжу Чжиси буквально растворился в ощущениях. Шептал «муж», будто это имя — заклинание. Будто он был в самом безопасном, самом нужном месте.
Фу Жанъи смотрел на то, как маленькое отверстие обхватывает его пальцы. Конечно, Бета. Узкий. Слишком. Этим телам не положено быть используемыми так. Не предназначено природой.
Так зачем он это делает? Зачем он так хочет?
— Пожалуйста… войди… — Чжу Чжиси задыхался. Он уже перебрал все варианты: от «мужа» до «Фу лаоши».
Фу Жанъи ввёл ещё один палец — безымянный. Медленно, но глубоко.
— Не зови меня так, — голос был хриплый. — Чему я тебя учил, а?
— Анатомии? — сдавленно хихикнул Чжу Чжиси, а потом судорожно дёрнулся, когда пальцы задели внутри плотную точку.
— Не-е… не туда…
Резкий скачок в голосе. Фу Жанъи заинтересовался.
Попал? Чувствительная зона?
Выходит, даже у Бета есть такая точка.
Он сосредоточился. Все сдерживаемые желания вылил туда — резкими, точными движениями начал колотить пальцами внутрь, каждый раз попадая точно. Чжу Чжиси застонал, потом задыхался, потом стал отталкивать его руками, извиваться, пинаться — не в силах выдержать.
— Нет… нельзя… я сейчас… умру…
Опять это слово.
— Чжу Чжиси, ты помнишь, что я тебе говорил? — голос у Фу Жанъи был ровный, но в нём пряталась угроза. Он приподнялся, левой рукой обхватил его за талию, поцеловал в губы и одновременно выпустил в воздух поток подавляющего феромона. Насыщенность — предельная. Такой силы не было ещё никогда.
Мгновение — и тело Чжу Чжиси стало неподвижным. Это была чистая физиология. Никакой воли, только подчинение. Его мышцы, кости, даже дыхание — всё словно было пробито этим запахом насквозь.
Фу Жанъи наклонился, поднял его ногу, перекинул лодыжку через плечо, придавая телу открытость, уязвимость. Склонился, начал целовать — медленно, дотошно. Язык, пальцы, феромоны — всё работало одновременно, превращая тело в послушный инструмент наслаждения.
И в этот самый миг алкоголь окончательно испарился. Чжу Чжиси отрезвел. До этого он соблазнял — наполовину осознанно, через туман. Но теперь всё ощущалось предельно ясно. Будто тонкая плёнка лопнула. И всё: страсть, плоть, удовольствие — выстрелило остро.
Феромоны сдавили его со всех сторон. Дышать было почти невозможно. Он ощущал, как его разрывает — быстрые, яростные толчки пальцев внутри срывали дыхание. Удовольствие било, как молния, пронзая от поясницы до мозга.
Оставалось только говорить. Это было единственное, что он ещё мог — рот оставался свободен.
— Муж… нельзя… правда… я… слишком быстро… не могу… — слова срывались на крик, на стон, на мольбу, и всё это смешивалось.
Фу Жанъи не отвечал. Он закрыл ему рот.
Живот напрягся, дыхание прервалось, и в следующий момент Чжу Чжиси резко кончил — не выдержав.
Но Фу Жанъи смотрел только в его лицо. В глаза. Вглядывался, нахмуренный, сосредоточенный. Казалось, он даже не заметил, что произошло. Он продолжал — ритмично, точно, без пауз — вгрызался пальцами в ту точку, пока тело под ним не начало сдаваться.
Оргазм не принёс освобождения. Он раздавил.
Чжу Чжиси хотел бить его, оттолкнуть, вырваться, но тело не слушалось. Он был придавлен. Даже голос рвался кусками между стоном и плачем.
В какой-то момент он не выдержал и заплакал по-настоящему. Мелкая дрожь прошла по всему телу. Поцелуи стали горькими.
Только тогда Фу Жанъи опомнился. Опустил взгляд — и увидел: живот Чжу Чжиси был забрызган спермой, а у него самого с кончика уже стекала прозрачная жидкость.
— Хороший мальчик… — прошептал Фу Жанъи, вытирая его своей одеждой, аккуратно, не торопясь. Потом подтянул ближе, обнял, лёгким движением похлопал по спине. — Всё хорошо?
Чжу Чжиси не мог сидеть — не держался. Остался полусидя у него на груди, уткнувшись лицом. Слёзы всё ещё катились, голос был обиженный, всхлипывающий:
— Не хорошо… Я ломаюсь…
Он всё ещё не мог пошевелиться. Феромоны прижимали его к земле. Но при этом… он не хотел, чтобы их убирали. И поэтому молчал.
— Прости. — Фу Жанъи гладил его по спине, пальцы нежно сжимали шею, будто подтверждали: он рядом.
Через пару минут Чжу Чжиси почувствовал, как это давление начинает убывать. Фу Жанъи сам убрал феромоны. И от этого — захотелось плакать ещё сильнее.
— Тебе понравилось? — тихо спросил Фу Жанъи, целуя его в плечо.
Чжу Чжиси не мог этого признать. Слишком ясно всё чувствовал. Слишком ясно осознавал. Стыд прорывался, с задержкой, как всегда. Он только застонал, заворчал, попытался скрыться в его груди.
Фу Жанъи не настаивал. Молча обнял. Покачал, словно укачивал ребёнка.
Это было странно. Очень странно. Но… удивительно приятно.
Монотонное покачивание убаюкало. Чжу Чжиси начал утопать в усталости. И вдруг — подумал: может быть, Фу Жанъи на самом деле хочет, чтобы его тоже кто-то вот так… укачал? Но он не успел додумать. Глаза закрылись и он заснул.
Во сне он снова увидел ту белую собаку, за которой никак не мог угнаться. А потом — мальчика, из плотного, густого тумана. Тот шёл к нему, раскрыв руки:
— Обними.
Чжу Чжиси, как всегда, растаял. Присел, взял ребёнка на руки. Туман рассеялся. Он опустил взгляд — и увидел лицо, до боли знакомое.
Мальчик безэмоционально шевельнул губами:
— Можно я потрогаю твой хвостик?
Чжу Чжиси вздрогнул и проснулся.
Вокруг была темнота. Комната погружена в ночь. Горела свеча с ароматом лаванды, пламя слегка покачивалось.
Он понял — это его спальня и его кровать.
Он лежал, переодетый, чистый, тело пахло гелем для душа. Но пижама — не его. Материал и фасон больше напоминали то, что любил Фу Жанъи.
Как-то… слишком странно.
Чжу Чжиси лежал на спине, уставившись в потолок, погружённый в мысли. Мысль крутилась, крутилась, не давала покоя. В какой-то момент он поднялся, сбросил одеяло, встал с кровати — босиком, даже не потрудившись надеть тапочки — и направился в комнату Фу Жанъи.
Дверь была закрыта. Он остановился перед ней, пробормотал почти неслышно:
— Я захожу.
Повернул ручку. Комната утопала во тьме и пахла сандалом. Тихо. Почти безжизненно.
— Фу Жанъи?.. — шёпотом.
Никакой реакции.
Он сжал ручку, постоял, колебался, а потом подошёл, осторожно забрался в постель, нырнул под одеяло.
Он удивился — Фу Жанъи спал, свернувшись в калачик.
Лица не было видно, дыхания — не слышно. Неясно, спал ли он на самом деле. Но Чжу Чжиси это больше не волновало. Он лёг рядом, прижался лбом к его спине, к выпуклому позвоночнику. Несколько секунд — и он обнял его сзади, за талию.
Тепло медленно растекалось по телу, становясь общим.
Он чуть подтянулся, вдохнул поглубже, поцеловал в шею. Потом закрыл глаза и тихо сказал:
— Спокойной ночи, Сяо Фу.
http://bllate.org/book/14416/1274482
