Беспорядочный балаган под названием «Любовь ангела» завершился в духе О. Генри: ангел спасает второго героя, а занавес опускается. Под чутким руководством Лян Иэня ангел с ним на руках в позе «закрытые крылья» медленно отползает за кулисы и, сквозь пух и пафос, заползает в гримёрку.
Чжу Чжиси с Фу Жанъи, проталкиваясь сквозь творческий хаос, бросились за кулисы, откуда перья вели их прямо к нужной двери. Но стоило открыть, как внутри — только Лян Иэнь. Стоят, смотрят друг на друга. Ни ангела, ни чуда.
— Подожди, а ангел-то где?! — выпалил Чжу Чжиси.
Лян Иэнь криво улыбнулся, поднял руку и раскрыл ладонь. В ней лежал… хомяк. Беленький, кругленький. И дрых без задних лап.
Чжу Чжиси в этот момент всё понял. И пожарный гидрант, и небесное создание с эпичными крыльями — всё это был Сяо Юй.
Из коридора донёсся истеричный вопль режиссёра. Судя по интонации, тот сейчас прорвёт стену, чтобы утащить Лян Иэня на поклон.
— Всё, пришли за мной, — вздохнул Лян Иэнь. Он аккуратно засунул хомяка в карман, схватил куртку: — Погнали, найдём место, где можно нормально поговорить.
По совету Фу Жанъи они отправились в креативное кафе студенческого аниме-клуба.
И только усевшись, Чжу Чжиси понял почему. Официанты, посетители — все в косплее. Тут никого не удивишь ни крыльями, ни хвостами, ни даже тем, что кто-то внезапно превращается в ангела. Максимум — спросят: «Учитель, а у вас можно автограф взять?»
Чжу Чжиси вкратце рассказал о «таймере» — и впервые за всё это время его никто не принял за сумасшедшего. Это, надо признать, приятно удивило.
Лян Иэнь, выслушав, только сказал:
— Так вот почему ты женился на Учителе Фу. Я так и знал.
Чжу Чжиси моргнул. Почему-то внутри ёкнуло. Он машинально посмотрел на Фу Жанъи — тот сидел рядом, но как будто без души: тело здесь, сознание где-то на обочине.
Фух. Пронесло.
Он перевёл взгляд обратно. Маленький хомяк-Сяо Юй уже забрался Лян Иэню на плечо, обнюхал всё, что можно, и устроился в ямке ключицы, свернувшись блинчиком.
— Так значит, то самое «чп», о которой ты говорил, — это вот это, — протянул Чжу Чжиси с долгим выдохом. — Моя вина. Надо было увести его до начала третьего акта. Кто знал, что он устроит “операцию побег” и превратится в такого монстра…
Думал, максимум в зверушку превратится. Ну что зверушка может натворить?
Лян Иэнь явно потерял процентов сорок души. Лицо мёртвое, взгляд вникуда, голова на руках:
— Бесполезно. Это я недоглядел. Не думал, что он вырастет в натуральную машину спецэффектов… Но если уж он решил сбежать, его не остановит никто.
— Наверное, он просто счёл вас интересными. Потому и остался поболтать. Даже если бы ты его увёл — он бы нашёл способ улизнуть.
Он вздохнул:
— Это вообще не первый раз.
— В смысле? Превращался или в беду попадал?
— Всё сразу, — обречённо ответил Лян Иэнь. — Вот недавно, вывел на прогулку пару собак со станции. Тут один дед заявляет, что мои псы кусаются, и начал вызывать службы, чтобы их забрали.
Чжу Чжиси тут же вскипел:
— Он вообще с какого перепуга?!
Хомяк на плече оживился, завизжал, начал носиться по ключице.
— Он же не собирается прямо сейчас?.. — насторожился Чжу Чжиси.
— Не-не, сил у него уже нет. — Лян Иэнь вздохнул. — Да и с улицей всё было не так страшно, я и забыл про это. А ночью он, оказывается, открыл калитку и вывел всех собак — больших и маленьких — под окна этого деда. Даже ту бедную йорку, которую к нам подбросили, не забыл.
Чжу Чжиси в голове уже нарисовал себе эту картину. Особенно йоркширский терьер размером с ладошку, возглавляющий марш на дом пенсионера. Это было слишком.
Он не удержался и расхохотался:
— Ну ты даёшь. Это уже не прогулка, а парад войск.
— Сам смеётся… — простонал Лян Иэнь и поднял глаза. Рядом с Чжу Чжиси сидел Фу Жанъи и, ни слова не говоря, добавлял в кофе сахар. Один кубик. Второй. Третий…
— Учитель Фу? Эй, вы в порядке? — Лян Иэнь помахал рукой перед его лицом. — Столько сахара — вы это вообще пить собираетесь?
Чжу Чжиси обернулся и увидел, что кофе уже на грани перелива. Он поспешно выхватил щипцы из рук Фу Жанъи и сжал его ладонь:
А ведь этот человек ещё недавно с пеной у рта доказывал, что никакого таймера не существует. Что всё это — выдумки. А теперь — вот он, сидит, уронил мироздание и подслащает кризис шестью кусками сахара.
— Всё нормально. Наш милый преподаватель сейчас просто переосмысливает законы бытия. — Чжу Чжиси двумя пальцами аккуратно нажал ему на виски.
Хомяк, кажется, простил всё и вернулся обратно в свою любимую ямку на ключице. Уснул моментально.
Чжу Чжиси решил навести порядок в голове:
— Подожди… Так Сяо Юй — это тот самый самоед, которого ты тогда подобрал?
Лян Иэнь кивнул:
— Угу. У него тогда перо в шерсти застряло, я по нему имя и дал. Теперь понимаю — это, скорее всего, его собственное перо и было.
— То есть он может превращаться в разных зверушек, иногда — в ребёнка… А какая-то система в этом есть? Или всё хаотично? — Чжу Чжиси задумался, потом добавил: — А сегодня, получается, он впервые стал тем ангелом. Это его настоящая форма?
Лян Иэнь скорчил мученическую мину и покачал головой:
— Без понятия. Впервые увидел взрослую форму. Когда я его нашёл — он был самоедом. Я его отмыл, и каждый раз, когда пытался оставить одного, утром он всё равно оказывался у меня на руках. А однажды просыпаюсь — а он уже младенец. Потом начал расти. Потом — заговорил…
— Это что, реальная версия “вырастил себе невесту”?! — Чжу Чжиси округлил глаза. —
— Потом я понял, что если с ним контактировать — ну, физически — он будто бы заряжается. Может дольше оставаться человеком. И фрагментами вспоминает прошлое.
Что-то в этом подозрительно знакомо…
Чжу Чжиси тут же обнял Фу Жанъи за руку и потряс:
— У нас же тоже так! Стоит прикоснуться — и таймер либо замедляется, либо вообще идёт в обратную сторону.
Фу Жанъи будто на мгновение вернулся в сознание, взглянул на свою руку, которую Чжу Чжиси всё ещё не отпускал.
Лян Иэнь поднял глаза, посмотрел на него:
— Значит, мы с Учителем Фу оба — няньки.
Фу Жанъи чуть наклонил голову:
— Нянька — это кто?
— …Это неважно, Учитель Фу, — выдохнул Лян Иэнь.
— Ну что, я ведь не врал, а? — бодро ткнул его плечом Чжу Чжиси. — Все крутили у виска, а оно, вон, как обернулось. Честно, будто сто лет копил — и наконец выдохнул. Просто кайф.
Он бросил Лян Иэню упрёк вполголоса:
— Надо было раньше сказать. А то ходишь с тайной, я ж думал, он у тебя какой-то демон.
Лян Иэнь криво усмехнулся:
— Я и сам думал, что у меня с головой не всё в порядке. Особенно когда он стал во сне бормотать про ангелов. Я же, как нормальный человек, не поверил. Какие к чёрту ангелы, ну?
— Ну логично, — кивнул Чжу Чжиси. — В наших-то краях летающим существам не обязательно крылья иметь, тут не Европа.
И тут, словно вернувшийся из запойной комы, заговорил профессор Фу:
— Вообще-то, может и быть…
— А? — Чжу Чжиси уставился на него.
Фу Жанъи достал телефон, полистал, показал несколько фотографий:
— Это с раскопок в Тайцзычэне. Скульптуры эпохи Цзинь, называют “пиньцзя” или “мяоиняо”. Это такие звери, которые ставили на крыши домов. В эпоху Сун часто встречаются.
Чжу Чжиси глянул — точно. Маленькая фигурка в древнем наряде, а за спиной — нечто очень похожее на ангельские крылья.
— Неужели они всегда были?.. — у Чжу Чжиси началось бурное расширение фантазии. — Может, им просто нельзя было появляться среди обычных людей. А Сяо Юй — сбой в системе.
Он поднял руку, показал ладонь:
— Как и мой таймер. У всех — ноль, у меня — тик-так. Явно что-то пошло не по плану.
Он мельком глянул на пустую ладонь — и у Фу Жанъи вдруг всплыла в голове сцена из спектакля…
— Вот почему, — тихо сказал Фу Жанъи. — Когда я держал тебя за руку, маленький гидрант спросил, не мешает ли мне шум.
— Какой ещё шум? — нахмурился Чжу Чжиси. — Он на меня жаловался, что я шумный?
Фу Жанъи напряг память:
— Он сказал: «тик-так, тик-так»… Наверное, это звук таймера.
У Чжу Чжиси щёлкнуло:
— Точно! Поэтому он и не хотел держать меня за левую руку, тянулся к правой! Сяо Юй слышит, как у меня отсчитывает время! Сяо Энь, когда ты его нашёл?
Лян Иэнь задумался:
— Когда… Помню, тогда был жуткий ливень, всю ночь гремело. Я как раз проверял двери и окна приюта, и вдруг среди ночи услышал, как скулит щенок. Открыл дверь — а там он.
Он сделал паузу, потом добавил:
— В тот же день, когда ты вернулся в страну.
Всё сходится.
Чжу Чжиси даже поёжился:
— Они выглядели по-разному, но если он умеет менять облик… Может, он и был той белой собачкой, что была у меня. А я тогда упал в обморок, и он убежал. Ты его и нашёл.
В этот момент белоснежный комочек проснулся. Посидел на плече Ляна Иэня, умылся, потом спустился по руке и плюхнулся на стол.
Фу Жанъи собрал мысли и спокойно сказал:
— Даже если это не одна и та же собака — ясно одно: между твоим таймером и этим гидрантом есть связь. Если он и вправду ангел, и если память к нему возвращается, возможно, он сможет этот таймер… обнулить.
— Вот это мой муж! Прям мысли читает! — сияя, Чжу Чжиси схватил Ляна Иэня за руку. — Сяо Энь, я вручаю тебе свою жизнь.
Фу Жанъи вроде бы обрадовался словам «мой муж», но тут же испортил себе настроение, увидев, как Чжу держит руку Лян Иэня.
Хомяк тем временем тоже впрыгнул им на руки, завизжал, и, кажется, даже собирался что-то сказать — но не успел: Фу Жанъи успел его перехватить.
Он правда может обнулить таймер?
Если бы вчера вечером, уставший после бессонной ночи, кто-то сказал Фу Жанъи, что его первое в жизни свидание превратится в такую чертовщину — он бы рассмеялся. Они сделали всё, что угодно, кроме того, что запланировали: ни прогулки, ни совместного ужина, ни сбора штампов.
Чистый провал.
Лян Иэнь, разумеется, хотел помочь. Он посмотрел на белоснежного хомячка в руках Фу Жанъи и вздохнул:
— У Сяо Юя, скорее всего, внутри есть что-то вроде накопителя энергии. Чем больше накопит — тем масштабнее форма. Сейчас он хомяк, значит, после последней трансформации энергия ушла в ноль.
— Значит, надо как можно больше контакта! — заявил Чжу Чжиси.
Фу Жанъи спокойно выпустил извивающегося хомяка:
— Засунь его в рот. Так площадь соприкосновения будет больше.
Чжу Чжиси пожал плечами и показал ему большой палец:
— А идея-то здравая.
Хомяк тем временем влез на не заблокированный телефон Чжу Чжиси.
— Вы оба — семейная парочка без тормозов, — простонал Лян Иэнь, откинулся на диван и прикрыл глаза. Не успел расслабиться, как телефон завибрировал. Он взглянул на экран — и тут же подскочил.
— Всё, мне конец. Режиссёр пишет, что наш нелепый спектакль внезапно стал хитом, все на форуме пытаются выяснить, кто был тем ангелом в финале… — он схватил рюкзак и куртку. — Я валю. Пока они меня не нашли.
Он ловко положил ладонь на стол — хомяк, как по команде, запрыгнул на неё. Лян Иэнь засунул его в нагрудный карман.
— Сюаньчжан, Учитель Фу, бывайте!
— Давай там! Подкопи нам побольше энергии для Сяо Юя!
Когда Лян Иэнь ушёл, Чжу Чжиси обернулся — и застал Фу Жанъи в моменте, когда тот яростно выдавливал на руки санитайзер.
— Ты чего? — прищурился он. — А, это из-за хомяка, да? Да не парься, он же не настоящий. С виду вообще стерильный.
Но дело было не в этом.
Фу Жанъи мыл руки в полном молчании.
Он просто внезапно осознал: всё это время он держал за руку вовсе не четырёхлетнего малыша в костюме пожарного, а взрослого мужчину под метр девяносто, с крыльями размером с лодку, который, на минуточку, в одиночку носит на руках Альфу.
Фу Жанъи слегка перекосило от замены картинки в голове.
— Пойдём тоже, — сказал он.
Они рассчитались и вышли из кафе.
Чжу Чжиси чувствовал лёгкую вину — вроде как вымотал Фу Жанъи, и свидание пошло совсем не по плану. Потому осторожно предложил:
— Может, поедем домой?
Фу Жанъи помолчал пару секунд и кивнул:
— Хорошо.
Они направились на парковку. Чжу достал телефон, разблокировал — и внезапно увидел, что на экране по-прежнему открыт мессенджер, а внизу чата появилась странная, будто случайно набранная фраза:
[Папа, сердит. Хочу, рынок гулять. Печать ставить.]
А?
Это Сяо Юй напечатал?
Чжу Чжиси уже потянулся закрыть чат, но тут его будто током прошибло.
Папа — это про Фу Жанъи?
Он замедлил шаг. Фу Жанъи заметил, что тот отстал, обернулся — и увидел, как Чжиси стоит посреди дороги с телефоном в руках, освещённый голубоватым светом экрана, и не двигается.
— Что такое?
Чжу резко поднял глаза, побежал к нему, чуть покраснев:
— Я… у меня открытка пропала.
— Пропала?
— Да, наверное, в этой суматохе где-то выпала. Обидно, я же почти все печати собрал. Осталась последняя…
Фу Жанъи снова замолчал. А когда заговорил, голос у него был на порядок тише. И с каждой фразой — всё тише и тише…
— Когда я учился, говорили, что открытки можно получить и днём. Да и днём вообще оживлённее…
— Серьёзно? — Чжу Чжиси тут же схватил его за запястье, чуть тряхнул. — Учитель Фу, отведи меня! Если не соберу все семь штампов — не смогу спать спокойно. И я же толком нигде не побывал! Можно я найму тебя как гида?
— Ты же не платишь, — Фу Жанъи отвернулся.
— А ты же не нуждаешься в деньгах, — радостно парировал Чжу Чжиси. — Я потом тебе кофе сварю!
Вот так, почти против воли, Фу Жанъи снова оказался на фестивале. Ряды разноцветных, тематических, шумных стендов тянулись вдоль всего поля, превращая стадион в настоящее студенческое “ярмарочное безумие”.
Все бегают, болтают, едят, пьют, залипают у сценки с уличными танцами, хлопают и разбредаются кто куда — будто внутри какого-то живого парка развлечений.
Фу Жанъи, столько лет проработавший в этом вузе, оказался тут впервые. И понял — ему это… нравится. Даже очень.
Исчезнувшая открытка подарила второй шанс его тщательно расписанному «свиданческому маршруту». Он честно включился в процесс, водил Чжу Чжиси от стенда к стенду, и мысленно ставил галочку напротив каждого пункта плана.
Чжу Чжиси сиял всё ярче с каждой минутой.
— Фу Жанъи, вот, помоги мне кольца набросить! Хочу вон ту игрушку!
— Этот профитроль — божественный! Пробуй срочно!
— Здесь, да? Пятый штамп тут ставят?
— Сам поставь. У тебя аккуратнее выходит.
Когда-то Фу Жанъи считал все эти фестивали и праздники — маркетинговой мишурой. Искусственно надутым весельем. Ни один день не заслуживает особого внимания, и ни один праздник не приносит реального счастья.
Но сейчас, глядя на живое, искреннее лицо Чжу Чжиси, на его сверкающие глаза, он вдруг понял: это и есть счастье. Даже не просто счастье — что-то глубже, сильнее.
Будто прямо над головой вырос розовый шарик — пухлый, наивный, но его раздувало всё больше, пока он не заслонил небо, не поглотил всё вокруг.
Фу Жанъи стоял в очереди у последнего киоска с памятными штампами и смотрел на лицо Чжу Чжиси. Тот светился, как птичка по весне — довольный до смешного.
— Привет! Я за штампом!
— Конечно, — девушка-Омега из киоска передала ему карточку и с улыбкой сказала: — Поздравляю, ты нашёл последнюю точку. Все семь штампов складываются в наш талисман S-университета. Он приносит удачу и исполняет желания.
— Класс, спасибо!
Чжу Чжиси уже собирался поставить печать, но внезапно что-то вспомнил. Резко схватил Фу Жанъи за руку:
— Гид тоже должен приложиться. Последний штамп — вместе.
Их ладони легли одна на другую, вместе надавили на печать.
— Всё, — Чжу Чжиси поднял открытку, внимательно посмотрел и тихо произнёс: — Конец.
Громадное красное солнце опустилось прямо на траву, мягкий свет закатного неба пробивался сквозь щели в палатках, превращая ярмарку в рай с лентами, фонариками, сладостями и смехом.
— Пойдём.
Они вышли с этого шумного, разноцветного острова счастья, и в тот же миг всё затихло. Будто мыльный пузырь лопнул — яркий, звонкий, но хрупкий. И всё. Пустота.
Они шли по аллее, где почти не было людей. Закат торопливо сбегал за горизонт, как песок в разбитом песочном часе, небо темнело с пугающей скоростью.
А лицо Чжу Чжиси всё ещё сияло. Похоже, день зарядил его энергией настолько, что даже страх смерти отступил. Он и правда выглядел счастливым.
И в какой-то момент Фу Жанъи вдруг возненавидел эту улыбку. Интересно, человек всегда вспоминает о потере в самые счастливые моменты?
БАХ.
Розовый шар взорвался.
Эмоции, что бурлили и кипели, рухнули разом, схлынули — и пошли вниз, как вода по наклонной. Он смотрел на руку Чжу Чжиси, которая покачивалась в такт шагам.
И вот тогда в голову Фу Жанъи закралось нечто. Мысль, опасная и навязчивая. Как вирус в перегретом мозгу.
[Если бы не обратный отсчёт, вы бы не были вместе. Так что, как только он исчезнет — всё закончится?]
Отсчёт.
От скепсиса — к осторожной вере. От странной догадки — к попытке всё объяснить. Теперь Фу Жанъи верил. И знал: всё это однажды исчезнет.
И разве это плохо?
Чжу Чжиси наконец насмотрелся на открытку, свернул её и пошёл к скамейке. Присел.
— Спасибо, что был со мной сегодня, — сказал он.
Фу Жанъи остался стоять ещё секунду, потом сел рядом. Но не вплотную. Потому что секунду назад он внезапно — и болезненно — захотел его пометить.
— Не за что, — тихо ответил он. — Как хозяин, обязан встречать гостей.
Чжу Чжиси посмотрел на него. Будто что-то почувствовал, придвинулся чуть ближе. Заговорил снова — бодро, энергично, с прежним светом в голосе:
— Мне всегда казалось, что я везучий. А сегодня — особенно. Знаешь, когда я впервые увидел этот отсчёт, подумал, что я какой-то избранный. Как супергерой. А потом понял, что это счётчик до смерти. И ты ничего не можешь с этим сделать. Прятался под одеялом, хотел рыдать — но не получалось. Я просто лежал, пустой.
Фу Жанъи слушал молча. Вспомнил, как Чжу Чжиси плакал, пьяный. Перед глазами — его ресницы, длинные, чуть закрученные, и тонкий пушок на щеке, подсвеченный фонарём.
Мрачные мысли отступили. Фу Жанъи встряхнулся внутренне, мысленно отругал себя. Опустил голову, сделал глубокий вдох. Достал телефон. Открыл заметки. Первая строчка — [Руководство по уходу за кроликом].
— Потом я смирился с этим отсчётом. Встретил тебя. И вдруг оказалось, что даже из такой ловушки есть выход. Пусть и совершенно безумный, — он засмеялся. — Думал, протяну хоть день — уже подарок. А теперь всё иначе. Кто у нас тут самый везучий, а?
Да. Это и правда везение. Фу Жанъи задумался, нахмурился, и вдруг всё понял.
Если уж выбирать, он бы хотел, чтобы отсчёт исчез. Чтобы Чжу Чжиси больше не приходилось жить в страхе. Чтобы снова бегал по всему свету, махал руками в камеру и кричал: «Мама, смотри!» — живой, дерзкий, свободный.
Он снова посмотрел в заметки и переименовал строку.
[Руководство по уходу за кроликом] стало [Руководство по временному уходу за кроликом].
А под пунктом [5. Сводить Чжу Чжиси на культурный фестиваль] появилась новая строка:
[6. Найти способ убрать отсчёт у Чжу Чжиси.]
Фу Жанъи снова посмотрел на Чжу Чжиси. Даже не знал, что у него в этот момент в глазах. Наверное, если бы перед ним сейчас поставили зеркало — сам бы испугался.
Но зеркала не было. Как не было у него никакой защиты. Он даже не чувствовал, что в своей чувствительной фазе выпускает феромоны — слабо, но достаточно, чтобы они обволакивали Чжу Чжиси сплошным полем.
И Чжу Чжиси вдруг обернулся. Он ещё говорил:
— И ты сегодня столько киосков со мной обошёл, я правда…
Он замолчал на полуслове.
Молочно-белый свет фонаря ложился на них, как тонкая вуаль. Освещал черты лица Фу Жанъи, застывшего в неподвижном взгляде. Впервые Чжу Чжиси увидел в его глазах такое выражение.
И это сбило его с толку. Сладкая, внезапная иллюзия — будто мир замер. Он на миг потерял связь с реальностью.
А потом с неба, тёмного, как бархат, закружилось нечто. Что-то лёгкое, бесшумное. Как перо в софитах сцены.
Снег.
Хлопья ложились на ресницы Фу Жанъи. Один — прямо на самую длинную.
Пальцы Чжу Чжиси чуть дёрнулись — хотел стряхнуть. Но в следующий миг он сам потянулся вперёд. Как во сне. Его прохладные, мягкие губы коснулись щеки Фу Жанъи.
Всего секунда.
Как будто его душу выдернули из тела — а потом вернули обратно.
Он отшатнулся. Сердце колотилось так, что воздуха не хватало. Что он делает? Почему? Всё внутри кричало. Он сам не понимал, в каком он состоянии, и что вообще произошло.
В панике сжал в кулаке первый попавшийся, кривой, но стопроцентно рабочий предлог:
— Отсчёт вдруг… ускорился. Очень сильно… — пробормотал он, совершенно неуверенно.
http://bllate.org/book/14416/1274476
