Глава 11 – Возвращение
Когда они вновь двинулись в путь, скорость передвижение их группы увеличилась. Раненым оказали первую помощь и кое-как разместили на повозке, на которой раньше везли припасы. Нужно было скорее вернуться в поместье Лян, отразить еще одно нападение им точно было не по силам.
Ийян молча шел рядом с повозкой, запряженной волами. На его поясе теперь висело два новых предмета: длинная дубинка и нож. Дубинку, простую и удобную в бою, он получил от а-Ляна, а нелепо изукрашенный кинжал, который висел с другой стороны пояса, был подарен ему Лян Феном. Теперь Ийян знал, что его хозяином был маркиз пятого ранга по фамилии Лян, хотя имя его он пока так не выяснил. Конечно, он понимал, что никогда не сможет обратиться к хозяину по имени, даже если узнает его. Благородный господин обладал высоким статусом, до которого низкий раб цзе, вроде него, никогда не дотянется.
И все же Ийян не возражал. Его беспокойному сердцу вполне было достаточно разрешения обращаться к хозяину «мой господин». Легким шагом Ийян шел рядом с повозкой, старательно охраняя ее. Занавес у входа в повозку был опущен, но не являлся преградой для горьковатого запаха лекарств, который постоянно выплывал изнутри. Личжу время от времени выпрыгивала наружу, чтобы сварить лечебный отвар или принести воды. Ийяну очень хотелось войти и убедиться, что его новый господин в порядке, но Личжу явно была против этой идеи, и не позволяла новоприобретенному рабу цзе приблизиться к ее хозяину. Она холодно и сердито смотрела на Ийяна, старательно блокируя вход от чужого взгляда.
Ийян снова посмотрел на повозку и продолжил двигаться вперед.
Примерно через четыре часа, караван снова остановился, чтобы все отдохнули и восстановили силы. Ийян не стал отходить далеко, скрестив ноги, он сел прямо на землю и уже собрался вгрызться в лепешку, когда почувствовал, как кто-то украдкой присел рядом с ним. Это был Сюньцзы. Он тоже получил особое обращение, из-за его поврежденной ноги. Ему стало намного лучше после того, как он отдохнул в повозке с ранеными.
Немного обеспокоенно Сюньцзы прошептал: «Ийян, ты правда собираешься присоединиться к его личной армии?»
В дороге, кроме разговоров, особо не чем было заняться, поэтому новости разлетелись быстро. Сюньцзы с трудом усидел на месте, когда узнал, что его друга завербовали в личную армию господина. Солдатам не нужно трудиться на земле, чтобы выжить. Они должны сражаться и убивать! Конечно, они могут заработать больше денег и жить вполне комфортно в мирные времена, но, когда придет время, им придется рисковать жизнью. Они были простыми фермерами и умели лишь копаться в земле, разве они могли стать солдатами? А если их пошлют в чужие земли, и они погибнут там, на чужбине?
Ийян не слишком переживал по этому поводу. Его тон был решительным: «Я его личный телохранитель.»
Они никогда раньше не слышал такого слова, но было легко догадаться, что речь идет о ком-то вроде слуги или лакея, который в добавок ко всему должен защищать своего господина. Это сражение словно пробудило его. Они никогда раньше не собирался быть фермером. Опасность и риск на поле боя возбуждали его, будоража кровь и заставляя сердце стучать, словно боевой барабан.
И что важнее, теперь он мог остаться рядом с этим человеком.
Хотя они путешествовали вместе не долго, Сюньцзы успел хорошо разобраться в характере Ийяна. Если тот принял решение, уговорить его передумать было практически невозможно. Он мог лишь фыркнуть и вцепиться зубами в свой хлеб: «Думаю, в жизни все так и происходит. В тяжелые времена сложно прокормить даже себя, нет смысла переживать понапрасну!»
К тому же, именно ради стабильной жизни они и отправились в путь. Пока их господин заботится о них, ради него можно и жизнью рискнуть. Не такая уж и большая проблема. Сюньцзы был не единственным, кто так рассуждал. Большинство цзе считали так же.
Ийян стоически доел свой паек.
Пока тех, кто был снаружи повозки, одолевали беспокойство и неуверенность, Лян Фен внутри, наоборот, находился в довольно приподнятом настроении. Сложная битва ранее, казалось, вернула ему волю к жизни. Лихорадка наконец начала отступать. Температура явно снизилась, и была лишь немного выше нормальной. Даже если он никогда не сможет вернуться в свой старый мир, и даже если он будет заключен в эту слабую и бесполезную оболочку, у него хотя бы остались благородный статус и воспоминания прошлого владельца тела. В такие нестабильные времена это уже бесценные сокровища.
«Господин, может вам все же стоит выпить еще две чашки лекарства? Ваша лихорадка только отступила, лишняя осторожность не повредит…» - заговорила Личжу, в руках у нее была чашка с лекарством. Причем держала она ее так близко к его лицу, словно вот-вот была готова самостоятельно влить содержимое в горло господину.
Девочке, которой, возможно, не было и тринадцати, полагалось сейчас ходить в первый класс средней школы, быть на попечении заботливых родителей, и не поднимать ничего тяжелее школьного рюкзака. Но вместо этого она сейчас сидела перед ним с глубокими тенями под глазами от того, что ей пришлось день и ночь заботиться о бесполезном инвалиде.
Лян Фен вздохнул и опустошил чашку одним глотком. Горечь лекарства смыла остатки его оцепенения. Несмотря ни на что он должен жить. Он должен продолжать жить.
. . . .
Когда повозки наконец достигли поместья Лян, солнце уже начало закатываться за вершины гор. Поместье находилось у границы префектуры Шангдан, восточнее города Гаоду. Издалека были видны домишки, разбросанные по холмам и долинам. Внешний вид поместья сильно отличался от богатых жилищ более поздних династий. Его новый дом больше походил на средневековый замок. Сады и поля были окружены низкой стеной, как и большая часть горы рядом. Главная резиденция возвышалась в глубине, словно маленькая крепость. Здесь даже имелась сторожевая вышка, которая, видимо, осталась еще от прежней системы оповещения.
За воротами дорога была вымощена камнем, и повозка сразу покатилась ровнее. Видимо, кто-то побежал вперед, чтобы предупредить об их прибытии, потому что, когда они подъехали к воротам перед главным зданием, внутри было очень оживленно. Дюжина слуг стояли на коленях вдоль дороги, приветствуя своего господина. Лян Фен выбрался из повозки и сразу заметил очаровательного, словно кукла, ребенка. Он стоял за толпой коленопреклоненных слуг, время от времени поднимаясь на цыпочки, чтобы получше разглядеть приехавшего. Ребенку было всего лишь четыре или пять, но он старательно хмурил свои милые бровки, чтобы выглядеть серьезным, как настоящий взрослый. Но несмотря на все усилия, его большие влажные глаза были наполнены искренним детским восторгом.
Так это и есть его бонусом бесплатно доставшийся сын? Лян Фен горько усмехнулся сам себе, он понятия не имел, как воспитывать детей. Ну, по крайней мере ребенку повезло унаследовать внешность своего отца. Он был таким милым, что даже камни мог заставить улыбнуться. Лян Фен замер на мгновение, а затем направился к малышу.
Лян Жун вздрогнул и расширил глаза, не веря, что отец заметил его. Нянька, что стояла рядом на коленях, лихорадочно напомнила: «Молодой господин, скорее, поприветствуйте хозяина!»
Лян Жун, наконец опомнившись, быстро встал на колени и произнес: «Здравствуйте, отец.»
Его лицо было бледным от долгого ожидания снаружи, а ведь уже была ночь, неизвестно, столько им пришлось стоять тут. Лян Фен подошел к мальчику и помог ему подняться с колен, взяв его за маленькую, мягкую ручку: «Как долго ты ждал тут? Пойдем, давай войдем внутрь.»
Люди этой эпохи жили не так уж и долго и потому очень бережно относились к своему потомству. Многие родители баловали своих детей донельзя. Но семья Лян была исключением. Мать Лян Жуна умерла во время родов, а вскоре заболела его бабушка, мать Лян Фена, и тоже умерла. Поэтому «Лян Фен» всегда с презрением относился к своему сыну. То, что он не винил ребенка в обрушившихся на его голову неудачах, уже было большим одолжением.
Неожиданно теплое отношение со стороны Лян Фена стало потрясением и для сына, и для няньки. Но Лян Жун сразу крепко ухватился за предложенную руку и, зарывшись лицом в длинный рукав Лян Фена, посеменил за отцом. Вскоре Лян Фен почувствовал, что рукав стал немного влажным. Ребенок все же не смог сдержать слез. Настоящий «Лян Фен» был на столько ужасным отцом, что всего лишь протянутая рука могла тронуть его сына до слез. Так даже лучше, никто не удивится, если у человека, оказавшегося из-за болезни на грани между жизнью и смертью, неожиданно поменяются взгляды на жизнь.
Больше ничего не сказав, он вместе с ребенком направился во внутренний двор.
Две фигуры в парче медленно удалялись, окутанные теплым светом свечей, оставив за собой лишь длинные танцующие тени. В груди у Ийяна вдруг стало тесно, словно через мгновение он потеряет что-то очень важное. Он хотел пойти следом, но слуга преградил ему путь.
Внутренний двор был не тем местом, куда мог войти кто попало, а уж тем более какой-то непонятный иностранный варвар. И прежде, чем фигура Лян Фена окончательно исчезала из виду, Ийян окликнул: «Мой господин!»
Этот неподобающе громкий возглас эхом прокатился в ночи по длинному коридору. Слуги побледнели и уже было собрались вытолкать Ийяна прочь, когда Лян Фен, вспомнив о существовании новых рабов, остановился. Он приказал: «Отведите их туда, где они могут привести себя в порядок. Убедитесь, что на них нет вшей или клещей и выкиньте их старую одежду. Когда все будет готово, завтра приведите их ко мне.»
Паразиты всегда были самыми распространенными разносчиками инфекций. Лян Фен не мог допустить, чтобы парни, которые болтались неизвестно где, устроили тут вспышку эпидемии. Сначала их нужно было отмыть и избавить от паразитов, все остальное могло подождать.
Искупать и найти чистую одежду? Это был довольно неожиданный приказ. Господин считает, что эти цзе слишком грязные? А-Лян замер, немного растерявшись, а затем поклонился со словами: «Я сейчас же заставлю их помыться.»
В серо-голубых глазах Ийяна сверкнул недобрый огонек, когда он услышал ответ а-Ляна. Неужели назначение «личным телохранителем» было просто шуткой, которую он воспринял слишком серьезно? Конечно. Разве мог маркиз пятого ранга принять варвара, вроде него?
Ийян лишь стиснул зубы от беспомощности и молча последовал за а-Ляном.
Цзе были простыми рабами и не удостоились права мыться в горячей воде. А-Лян привел их к реке и велел раздеться, зайти в воду и вымыться начисто. В начале весны погода еще не устоялась, холодные дни чередовались теплыми. Вода в реке все еще была настолько ледяной, что пробирало до костей и зубы сами собой начинали стучать. Но несмотря на это, рабы цзе не осмелились ослушаться приказа хозяина. Они сняли одежду и вошли в воду.
Они энергично отскребали грязь, а затем, один за другим выбирались на берег. После этого а-Лян приказал им распустить волосы и вычесать частой гребенкой всех вшей. Неужели в местных поместьях все такие придирчивые? Рабы дрожали, но старательно вычесывали паразитов. Земля под их ногами быстро покрылась вшами. А-Лян смотрел на это с отвращением, а затем хмыкнул: «Когда закончите, снова полезайте в воду и ополоснитесь. Это приказ хозяина, если не отмоете себя дочиста, даже не мечтайте остаться в поместье.»
Ийян переплетал косы над ушами, не обращая внимание на слова а-Ляна. Такие косички назывались «локами» и для народа цзе являлись символом принадлежности к зороастризму. Традиция сохранилась даже спустя несколько поколений после того, как народ мигрировал в центральные земли. Закончив с этим, Ийян выбрался обратно на берег и уже собрался одеться, когда почувствовал, как что-то выскользнуло из его одежды и звякнуло, ударившись о землю. Это был нож, который ему пожаловал господин.
Ийян уставился на нож, сделал глубокий вдох, а затем поднял его и осторожно сунул себе за пазуху. Что бы там не случилось завтра, он не собирался уходить из поместья Лян. Он уже признал этого человека своим господином и не откажется от данной клятвы так просто!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/14408/1273822
