Глава 6 – Ученое собрание
Третий месяц лунного календаря знаменовал конец весны, солнце было ярким и теплым, а небо безукоризненно голубым. Хотя вид горы Вей не выделялся чем-то примечательным, ее пышная растительность и журчащие ручьи выглядели весьма освежающе и бодрили дух. Дюжина молодых аристократов сидели снаружи и внутри павильона Сушуй, старшему на вид было не больше двадцати, а младшему еще не было и четырнадцати. Все они были напудрены, одеты в красное и зеленое, их головы украшены цветочными шпильками. На первый взгляд они казались даже ярче цветов, которые расцвели вокруг павильона.
В центре павильона сидел мужчина, словно луна, притянувшая на свою орбиту все звезды. Ему около тридцати, узкие глаза, чистая кожа, довольно привлекательный. Он был в абрикосово-желтом, его голову венчала длинная шапка из черного муслина. Мужчина излучал ауру элегантности и спокойствия, в руках у него был жезл Жуи, вырезанный из белого нефрита, а борода колыхалась от легкого ветерка. Это был Проверяющий Ван Вэнь, четвертый сын Министра над Массами Ван Хуна, потомок главной ветви клана Ван из Тайюаня, именно он отвечал за проведение Оценки Чиновников Девяти Рангов. К тому же он обладал титулом «Постоянный Кавалер-Интендант», его статус был исключительно престижным.
Молодые аристократы в надежде завоевать расположение Проверяющего лезли из кожи вон. Ван Вэнь непринужденно общался с молодежью, расспрашивал о поэзии или оценивал их каллиграфию. Некоторые пытались подыграть его интересам, исполняя музыкальные отрывки на своих инструментах или рассуждая о буддистских сутрах, и он отвечал им, одному за другим. Хотя внешне он казался приветливым и вежливым, в душе он был раздраженным и нетерпеливым. Префектура Шангдан считалась главной префектурой, но за последние годы она заметно пострадала от конфликтов, поскольку различные силы несколько раз перетягивали эту важную военную территорию то туда, то обратно. И в результате дворянство теперь состояло из местных тиранов, чье образование оставляло желать лучшего, что уж говорить об их манерах и культуре поведения. По стандартам Цзиньяна этого было явно недостаточно.
Человеку, который с детства вращался в обществе высших аристократов, вся эта пустая жеманность казалась нелепой до колик в животе. Им повезло, что он ни на минуту не забывал о своих обязанностях, а иначе он бы с огромным удовольствием просто развернулся и ушел. Оценка наполовину уже была завершена, а присутствующих лишь с большой натяжкой можно было назвать аристократами, к счастью, много времени это не займет.
Ван Вэнь слегка качнул своим жезлом, собираясь проверить следующего кандидата, когда мелкий чиновник торопливо приблизился и шепнул ему на ухо: «Господин, здесь джентльмен, он только что прибыл и просит аудиенции.»
Сколько времени? Почему он прибыл только сейчас? Он так небрежно относится к Оценке? Хотя Ван Вэнь и был великодушным, он не выносил подобного пренебрежения. Нахмурившись, он уже было собрался отказать, как мелкий чиновник тихо добавил: «Джентльмен выглядит серьезно больным, похоже, он опоздал ненамерено…»
Это уже выходило за все дозволенные границы. Ван Вэнь вопросительно посмотрел на мелкого чиновника, которому было явно стыдно, и уловил на его лице легкий намек на симпатию к опоздавшему. Любопытство немедленно взяло верх, и Ван Вэнь кивнул: «Тогда приведи его сюда.»
Мелкий чиновник повернулся и помчался прочь. Ван Вэнь погладил свою бороду и, откинувшись на переносной подлокотник, проводил взглядом убегающего. Ему захотелось посмотреть на этого опоздавшего парня, которому удалось обвести вокруг пальца его подчиненного.
Прошло несколько минут, и чуть поодаль от павильона показался неясный силуэт. Поскольку всю свою жизнь Ван Вэнь провел, уткнувшись в книги и свитки, зрение у него было не очень хорошим. Вначале он мог видеть лишь стройную фигуру в черном. На голове у прибывшего была белая нефритовая корона с двумя красными шнурами, которые были завязаны под подбородком. Его осанка была безупречной, походка – медленной. Его широкие одежды развевались при каждом дуновении ветерка, словно колышущийся бамбук.
Один лишь этот силуэт уже превосходил всю безвкусную толпу вокруг. Ван Вэнь сел ровнее, тут же забыв об Оценке. Открыв глаза пошире, он попытался рассмотреть вновь прибывшего. И чем дольше он смотрел, тем сильнее приходил в изумление.
Вновь прибывший был потрясающе красив. Его волосы были черными, словно вороново крыло, его кожа была бледной, как нетронутый снег, его изящные брови - словно прямые клинки. Длинные и узкие глаза, как у феникса, лучились живой энергией, от чего его почти божественная привлекательность казалась еще более непостижимой. Если бы эти сияющие глаза принадлежали человеку в добром здравии, они бы могли потрясти любого до глубины души. К несчастью, прибывший джентльмен выглядел серьезно больным. Под его глазами залегли темные круги, а его губы мертвенно побледнели. При ближайшем рассмотрении, походка его была настолько нетвердой, что, казалось, любой порыв ветра мог в любую минуту задуть огонек его жизни.
Его лицо, словно вырезанное из нефрита, воплощало саму красоту и хрупкость. Его внешность заставляла задыхаться от благоговения, в то же время вызывая жалость, побуждая скорбеть и рыдать о несправедливости небес.
Бесконечное перешептывание в павильоне стихло. Едва этот человек появился, как взгляды всех присутствующих, наполненные удивлением, завистью, подозрением и враждебностью, были зафиксированы на нем. Полностью проигнорировав это, он приблизился к павильону и поприветствовал сидящего на возвышающейся платформе: «Я Лян Фен из округа Чже префектуры Чен. Приветствую Проверяющего.»
Ван Вэнь, как прирожденный аристократ, быстро взял себя в руки и спросил тоном человека, хорошо разбирающегося в дворянской генеалогии: «Должно быть вы потомок Лорда Ляна, маркиза Шэньменя пятого ранга?»
«Так и есть, он мой предок,» - ответил Лян Фен.
Ван Вэнь хлопнул жезлом по своей ладони и похвалил: «Я много слышал о подвигах Лорда Ляна, о том, как он отразил набег северных варваров и как усмирил две провинции. Даже Император Ву Династии Вей восхвалял его несравненные достижения. Встретив вас сегодня, я могу лишь представить, каким выдающимся человеком был Лорд Лян.»
Лян Фен с сарказмом подумал, что Лян Си вряд ли нужно было полагаться на свое лицо, чтобы прославиться. Однако внешне он ничем не выдал своих мыслей и возразил: «Вы слишком добры, Проверяющий.»
«Подойдите и сядьте здесь,» - Ван Вэнь улыбнулся и жестом показал на место рядом с собой.
Это было в высшей степени привилегированное отношение к потомку пришедшей в упадок семьи, которая так и не смогла воспитать ни одного чиновника на протяжении двух поколений. Оценка «второго ранга» уже была бы огромным одолжением ему. Почему же проверяющий нарушил приличия ради него?
Дело в том, что даже Ван Вень редко имел возможность познакомиться с гением, который своей грацией превосходил таких, как Хе Пиншу и Пан Ан. В эти смутные времена многие несравненные таланты были обречены сгинуть, как сгинут лепестки, упавшие в бурную реку. Поэтому Ван Вэнь с особым трепетом относился к столь хрупкой красоте.
Но Лян Фен неожиданно остался равнодушным к подобному отношению. Он покачал головой: «Прошу меня простить, Проверяющий, но я пришел не для того, чтобы участвовать в оценке.»
Его слова прозвучали для всех присутствующих как гром среди ясного неба. Ван Вэнь, растерявшись, спросил: «Вы здесь не для того, чтобы принять участие в оценке?»
Этот вопрос интересовал всех присутствующих. Появиться с опозданием было уже слишком, но теперь он еще и заявляет, что пришел не ради оценки. Он что, смеется над ними?
Лян Фен продолжил: «Честно говоря, я приехал в Шангдан, чтобы принять участие в ученом собрании, но в результате едва не потерял свою жизнь из-за болезни. Я даже не знал, что собрание состоится сегодня. По дороге домой я лишь случайно проезжал мимо и обнаружил, что собрание в самом разгаре, поэтому я зашел попрощаться.»
Неудивительно, что он так опоздал. Ван Вэнь был изумлен еще больше. Семья Лян практически исчезла, неужели Лян Фен действительно решил отказаться от оценки, отказаться от прекрасной возможности возродить славу семьи лишь потому, что он заболел? Ван Вень не удержался и, приподняв бровь, спросил: «Члены клана Лян уже давно не получали официальных должностей. Вас не заботит, что титул маркиза может быть отозван, если вы не станете кандидатом на этом ученом собрании?»
Это был весьма каверзный вопрос. Если Лян Фен скажет, что озабочен, это будет означать, что его прощание – лишь притворство. В этом случае он сразу потеряет расположение Ван Вэня. Но если он не озабочен, это будет означать, что он безответственный бездельник, который наплевательски относится к наследию, оставленному славными предками! Все присутствующие с затаенным злорадством желали посмотреть на то, как Лян Фен выставит себя дураком.
Лян Фен ответил очень просто: «Когда я оказался на пороге смерти, мне привиделось удивительное место. Земля наполовину была покрыта золотом, а вторая половина была просто сырой землей, двор был заполнен молодыми зеленым деревьями. Под деревьями можно было увидеть неясные фигуры, озаренные священным светом Будды. Издали казалось, что они проводят какую-то грандиозную церемонию. Я мог лишь расслышать священное писание, которое они читали, каждое слово казалось сакральным и пробирало до мозга костей. И только когда я проснулся, я понял, что все мои прошлые стремления бессмысленны и пусты.»
Глаза Ван Вэня расширились. Вещий сон? Неужели он действительно видел во сне, как Будда проповедует Дхарму? В эту эпоху многие поклонялись Будде или верили в придания и мифы, к тому же считалось, что никто не станет врать о сверхъестественном. Ван Вень невольно подался вперед, поближе к рассказчику, и нетерпеливо спросил: «Вы помните слова священного писания?»
«Сон был длинным, я запомнил не все. Но я не смею забыть тех фраз, что принесли мне просветление,» - Лян Фен вздохнул и звучно продекламировал:
«Как звезды, обман зрения, как лампу,
Фальшивое представление, капли росы или пузырь,
Сон, вспышку молнии или облако, –
Так должно видеть обусловленное.»
Легкая хрипотца в его голосе не умаляла мелодичности. От неожиданного порыва ветра длинные рукава одежды чтеца заплясали на ветру. Гатха эхом прокатилась по павильону, едва не зазвенев песней на санскрите.
Жезл Жуи с грохотом упал на стол. Ван Вэнь изучал священные писания с детства, и прекрасно знал суть буддистской доктрины. Он никогда раньше не слышал этого стиха, но любой мало-мальски разбирающийся в буддизме сразу бы понял, что этот стих будет увековечен в истории. Все страдания с незапамятных времен, вся смута прошлых лет были заключены в одном этом отрывке. Люди династии Цзинь рождались в хаосе. Они существовали, балансируя на грани смерти, их жизни мимолетны и хрупки, как жизни бабочек-однодневок. Поэтому они столь распущенные и необузданные, зачастую выбирают отказ от классических условностей в угоду мимолетным желаниям. Этот стих был как удар дубиной по голове, как раскат грома среди чистого неба, он разогнал туман, закрывающий сердце. Ван Вэнь ошеломленно замер.
На протяжении нескольких вздохов в павильоне воцарилась тишина. Ван Вэнь вскочил на ноги, его глаза блестели от непролитых слез. Он почтительно склонился: «Если вы сможете вспомнить остальную часть писания, смиренно прошу поделиться своими знаниями со мной.»
Все побледнели, не веря своим глазам, ведь статус Ван Вэня был намного выше. И при этом Лян Фен никак не отреагировал и лишь тихо ответил: «Сейчас мое здоровье очень ослаблено. Боюсь, это займет некоторое время. Если я смогу расшифровать стих, я, конечно же, пришлю его вам.»
Ван Вэнь, совершено забыв об оценке, суетливо предложил: «Когда вам будет удобно нанести визит в мою резиденцию, мы сможет поразмышлять о философии при свечах.»
Получить приглашение от клана Ван из Тайюаня было огромной честью, но Лян Фен все же отказался: «Дома меня ждет маленький сын, я очень хочу вернуться. Прошу прощения за отказ, Проверяющий Ван.»
Возможно потому, что ему долго пришлось стоять, Лян Фен ослабел. Ван Вэнь взял себя в руки и тут же вспомнил, что Лян Фен совсем недавно тяжело болел, даже сейчас его жизнь едва теплилась, словно затухающий жар в угольках. Сердце Ван Вэня сжалось, и он произнес: «Я знаком с императорским лекарем Цзяном, он был официальным учеником доктора Вана, который прославился своими медицинскими навыками. Уйдя на пенсию, лекарь Цзян поселился в провинции Тунди. Я немедленно напишу ему и попрошу приехать в резиденцию Лян.»
Дареному коню в зубы не смотрят, и Лян Фен поклонился, выразив свою благодарность: «Благодарю за оказанную милость, Проверяющий. Теперь я со спокойной душой могу вернуться домой.»
Видя, что Лян Фен полон решимости уехать, Ван Вэнь посетовал: «Встреча с вами была большой удачей для меня. Как жаль, что у нас нет времени для беседы. Прошу вас, будьте осторожнее в дороге, я с нетерпением буде ждать вашего письма.»
Лян Фен торжественно ответил: «Вы оказываете мне слишком большую честь, я этого не заслуживаю, Проверяющий. Я непременно напишу вам, чтобы выразить свою благодарность.»
Их короткий разговор, элегантный и простой, без единого намека на мелочи вроде славы и выгоды, был как глоток свежего воздуха. Все присутствующие в павильоне давно прибывали в оцепенении. В самом углу, вытаращив глаза, сидел Ли Лан и дрожал. Он и раньше знал, что его кузен был весьма талантливым человеком, но он даже предположить не мог, что тот может свободно ворваться на ученое собрание и начать разглагольствовать о мистических видениях и Будде! Почему раньше он не заметил ничего подобного? Неужели все это время он был слеп?
Пока Ли Лан скрипел зубами, Лян Фен неожиданно отсалютовал ему и безмятежно произнес: «Брат, спасибо, что присматривал за мной в эти дни. Но хочу сказать, что Ян Шен не заслужил смерти за свое преступление.»
Не дожидаясь ответа, Лян Фен повернулся и двинулся к выходу, словно унесенный легким бризом.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/14408/1273817
