Стоило Цзян Вэйцину произнести эти слова, как поднялся невообразимый шум!
Боги на помосте переглядывались в замешательстве, а бессмертные внизу застыли с разинутыми ртами.
Все считали, что Владыка Меча Цинхэн одержим путем меча, и именно поэтому он оставался безучастным к обожанию прекрасных небожительниц, но уж Богиня Жохуа точно должна была заставить его сердце дрогнуть... В крайнем случае, если бы он, будучи всецело преданным Дао, отказал ей из нежелания связываться с делами сердечными — это было бы прискорбно, но понятно. В конце концов, божеств, погрязших в совершенствовании и не подпускающих к себе любовь, пруд пруди; это весьма внушительное сообщество «одиноких псов».
Но чего они никак не могли ожидать, так это причины, которую озвучил Цзян Вэйцин: «в сердце — единственная любовь к покойной жене, а потому принять чувства другой невозможно»!
Покойная жена?!
У Цзян Вэйцина когда-то был Дао-спутник?!
Потрясающая сплетня мирового масштаба!
Люди, идущие по пути совершенствования, отличаются от смертных: узы с Дао-спутником связывают их судьбы воедино, и, пока отношения не расторгнуты добровольно, спутник остается партнером на всю жизнь.
Для небожителей это справедливо вдвойне: их сердца нелегко тронуть, но если уж они вступают в союз, то хранят верность до конца дней. Даже если один из супругов умирает, второй обычно не ищет новой любви — и тех, кто коротает вечность в одиночестве, немало.
Цзян Вэйцин публично заявил о преданности покойной жене — теперь не только Богине Жохуа, но и всем небожительницам Небесного мира пора оставить надежды!
Никто не подумал, что Цзян Вэйцин лжет — в этом просто не было нужды. Он мог бы отказать напрямую, да и кто станет использовать такой повод для обмана!
К тому же, сказав это, Цзян Вэйцин, вероятно, намеренно воспользовался случаем, чтобы прояснить свои чувства и раз и навсегда обрубить все любовные притязания. Теперь ни одна здравомыслящая богиня не рискнет навязываться ему в будущем.
Цяо Сюань оглянулся.
Впереди те ученики со Священной Горы Ванъюань, что открывали тотализатор... Единственный ученик, поставивший на отказ Цзян Вэйцина, загребал прибыль полными горстями, пока остальные проигравшие глупо пялились в пустоту, не в силах прийти в себя.
Справа ученики Даосских Врат Чунмин застыли с выражением шока и недоверия; одна симпатичная ученица выглядела настолько опечаленной, будто это она только что пережила расставание.
Даже те монахи из Западного Буддийского ордена, которые до этого были безучастны ко всем сплетням и сохраняли полное спокойствие, теперь с явным удивлением воззрились на высокий помост.
У Цзымо пребывал в прострации. Степень его шока была такова, что он начал сомневаться в самом себе, бормоча под нос:
— Неужели у Владыки Меча действительно была супруга? Я, признанный «всезнайка» Секты Гуй Юань, ни сном ни духом об этом не знал...
Но у Цяо Сюаня даже не было сил подкалывать У Цзымо. Его чувства можно было описать лишь непечатным выражением «хуже некуда». Любовь-морковь, любовь к твоей матушке... покойная жена! Покойная жена мертва уже несколько сотен лет, причем убита она была твоими собственными руками, ты хоть помнишь об этом?! Как у тебя только язык повернулся такое сказать?!
Ел арбуз, смакуя сплетню, и вдруг она оказалась про тебя самого; смотрел спектакль — и обнаружил, что твой собственный дом рухнул. Есть ли на свете что-то более выбивающее из колеи?
Цяо Сюань стоял ни жив ни мертв.
С тех пор как он снова встретил Цзян Вэйцина, он был предельно осторожен. Узнав, что Богиня Жохуа положила на него глаз, Цяо Сюань даже какое-то время искренне радовался, полагая, что раз уж Цзян Вэйцин достиг вершины жизни и вот-вот заполучит богатую красавицу, то он точно не вспомнит о своем никчемном «бывшем»... Но стоило Цзян Вэйцину выдать это публичное признание, как у Цяо Сюаня похолодело внутри.
Этот тип на вид — чистый и благородный муж, а на деле — жестокий человек, способный на «убийство жены ради достижения Дао». Можно ли быть счастливым, будучи любимым таким человеком? Не боишься, что посреди всей этой любви он снова пронзит тебя мечом?
Цяо Сюань оцепенело смотрел на мужчину на помосте.
Тот был хорош собой, словно вырезан из нефрита, казался мягким и скромным, но даже в том, как он отказывал Жохуа — эта холодная решимость, скрытая под мягкой оболочкой — всё это было Цяо Сюаню знакомо до боли... Тогда, в мире смертных, заклинательниц, влюбленных в Цзян Вэйцина, было куда больше, чем на небесах. И он всегда отказывал именно так: с виду совсем не жестоко, но это равнодушие словно пропитало его кости...
В то время многие говорили, что Фэн Сюань не чета Цзян Вэйцину. Твердили, что Фэн Сюань — пустое место и ничего не стоит, кроме своего высокого происхождения. И только Цзян Вэйцин неизменно защищал его, не позволяя никому сказать в его присутствии ни единого дурного слова. Он не попрекал его ленью, распущенностью или отсутствием таланта; он стоял рядом, принимая на себя все удары ветра и дождя, позволяя ему жить беззаботно и вольно.
Позже вся область Восточного Чунчжоу знала: кроме Фэн Сюаня, Цзян Вэйцин ни на кого и смотреть не желает, несмотря на то, что Фэн Сюань — бесполезный сорняк.
Тот Цзян Вэйцин давал ему чувство полной безопасности. Он ни на миг не сомневался, что Цзян Вэйцин — верный спутник.
Никогда не сомневался в их чувствах.
Пока не получил тот самый удар мечом в сердце.
Только тогда он понял, что порой даже такие вызывающие зависть чувства в момент рокового выбора могут обернуться столь жалкой и неприглядной стороной.
Прошло семьсот лет, и сцена, которую Цяо Сюань знал так хорошо, повторилась на небесном помосте.
В этот миг даже Цяо Сюань не сомневался в искренности чувств Цзян Вэйцина. Путь меча Цзян Вэйцина был кристально чист и не терпел ни малейшего изъяна; не будь его разум непоколебим, а «сердце меча» прозрачным, он не смог бы достичь нынешних высот. Его неукротимое устремление к Дао и врожденная гордость не позволили бы ему сказать что-то, идущее вразрез с истиной. Раз он произнес это, возможен лишь один вариант — он действительно так считает.
Цзян Вэйцин не изменился. Но Цяо Сюань предпочел бы, чтобы он стал другим.
Потому что от такой любви мороз идет по коже и волосы встают дыбом.
Что это за человек, который может одной рукой убить тебя, а другой — искренне признаваться в любви... Будь это ложью, Цяо Сюань бы и бровью не повел! Но это правда Цзян Вэйцина. Посмотрите-ка, разве нормальный человек на такое способен?
Да он же, черт возьми, тяжело болен на голову!
И ладно бы, если б он, Цяо Сюань, был мертв — тогда он остался бы для Цзян Вэйцина «белым лунным светом» и «алой родинкой на сердце». Но что, если тот узнает, что он жив? Вдруг что-то пойдет не так и он убьет его снова?
Нет-нет-нет, ни в коем случае нельзя раскрывать личность!
Если не можешь противостоять — беги!
С таким трудом снова обрел человеческий облик, еще даже не успел насладиться жизнью... Если убьют второй раз, шанса на перерождение уже не будет.
Лицо Цяо Сюаня выражало горечь. «Ты же сам убил, зачем теперь такое упорство? Разве мы не могли разойтись миром?»
«Это же значит — даже помереть спокойно не дадут!»
Цяо Сюань глубоко вздохнул и успокоился. Ситуация критическая, медлить нельзя.
Как только банкет закончится, они отправятся в Секту Гуй Юань. Если он действительно попадет туда, разоблачение станет лишь вопросом времени...
Видя, что сейчас всё внимание приковано к помосту, и даже У Цзымо впал в прострацию и не следит за ним...
Цяо Сюань, не колеблясь, развернулся и дал деру!
Там, на высоком помосте...
Цзян Вэйцин сохранял спокойствие и невозмутимость. Произнося эти слова, он прекрасно осознавал последствия. С извиняющимся видом он произнес:
— Я вынужден пренебречь добрыми намерениями Богини, прошу Богиню и Дицзюня простить меня.
В глазах Жохуа на мгновение мелькнула печаль, но она тут же сменилась понимающей улыбкой. С совершенно непринужденным видом она ответила:
— Мы оба — люди, идущие по пути Дао, и во всем должны следовать велению своего сердца. Моя симпатия к тебе была велением сердца, и твой отказ — тоже. За что тут извиняться? Напротив, хорошо, что сегодня всё прояснилось, — впредь не будет никаких недоразумений.
Хуалань, хоть и был крайне удивлен, видел, что Жохуа готова отпустить ситуацию, а потому, разумеется, не стал настаивать. К тому же, браки среди бессмертных — вещь, которую невозможно навязать силой. Он слегка улыбнулся:
— Раз сердце Владыки Меча уже занято, значит, это я проявил бестактность, поставив Владыку в неловкое положение.
Раз оба главных героя выразили такую позицию, остальные Верховные Боги поспешили вмешаться, чтобы разрядить обстановку.
Даос Чунмин вздохнул:
— Мы и не ведали, что у Владыки Меча уже есть спутник жизни. Искренне жаль, что вам не довелось вознестись вместе, но преданность Владыки вызывает у нас глубокое уважение. Я пью за тебя, Владыка Меча.
Хозяйка Дворца Миюнь посмотрела на Жохуа и, сверкнув ясным взором, лучезарно рассмеялась:
— Сестрица Жохуа, ты даже не представляешь, скольким молодым талантам нашего Небесного мира ты только что разбила сердца. Но теперь всё к лучшему — у них снова появился шанс.
Звездный Лорд Бэйчэнь, держа в руке складной веер, усмехнулся:
— О? Стало быть, Владыка Меча только что спас им жизни?
Слово за слово, и в мгновение ока неловкая атмосфера рассеялась.
Все они были старыми богами, прожившими десятки тысяч лет, и не стали бы зацикливаться на подобном. Сложилось бы — было бы радостное событие, не сложилось — тоже не беда... Посмотрите на Миюнь: она тайно влюблена в Дицзюня уже сто тысяч лет, и пусть они не стали любовниками, они по-прежнему старые друзья, и всё идет своим чередом.
Богиня Жохуа получила отказ, но она осталась всё той же высокопоставленной Богиней Жохуа, ничего не изменилось.
Все они — Верховные Боги, между ними нет ни вражды, ни обид, и никто не станет высмеивать её за это. Даже если об этом вспомнят в будущем, это останется лишь забавным романтическим эпизодом в кругу богов.
В Небесном мире только сила определяет всё.
Цзян Вэйцин отвечал с легкой улыбкой, ведя себя скромно и учтиво: в его позе не было ни смирения, ни надменности. Время от времени он даже перебрасывался парой шуток с Жохуа, будто того, что произошло только что, и вовсе не было.
Всё вернулось в привычное русло.
Цзян Вэйцин поднял кубок, опустив веки, чтобы скрыть эмоции в глазах. Когда зашла речь об А-Сюане, он снова вспомнил того недавно вознесшегося юношу. Он подсознательно бросил взгляд вниз, и тут же его брови слегка нахмурились.
Среди учеников Секты Меча не было и следа того юноши.
Цяо Сюань тихо улизнул. Скользнув тенью, он покинул сады, и мгновение спустя рядом с ним бесшумно опустился бессмертный журавль. Хлопая крыльями, он прошептал:
— Я отведу тебя, но ты держи слово: все оставшиеся плоды — мне!
Цяо Сюань приподнял бровь:
— Будь спокоен.
Ему не было жаль какой-то кучки ягод.
Получив подтверждение, журавль взмыл в воздух, указывая дорогу.
Цяо Сюань следовал вплотную. Этот журавль выбирал самые потаенные углы и закоулки, но стоит признать: статус «местного» давал о себе знать — журавль прекрасно знал все короткие пути и лазейки. Путь прошел на редкость гладко: им не встретилось ни слуг-бессмертных, ни преград. Наконец они оказались перед неким дворцом.
Дворец этот располагался в глуши, здесь не было ни души. Он совсем не походил на место, где хранят сокровища, и Цяо Сюань с подозрением посмотрел на журавля.
Журавль самодовольно произнес:
— Нам стоило немалых трудов обнаружить, что здесь находится запретная зона. Не смотри, что дворец выглядит заброшенным, внутри скрыт целый мир!
Он подлетел к гладкой, словно нефрит, скалистой стене и сказал Цяо Сюаню:
— Вот вход.
Цяо Сюань сосредоточился и взмахом руки направил опавший лист к стене. Не долетев и дюйма до камня, лист внезапно вспыхнул ослепительным белым светом, мгновенно разлетелся на тысячи осколков и осыпался вниз!
«Этот барьер выглядит нешуточным...»
Цяо Сюань начал верить: здесь определенно есть сокровище, раз Император Хуалань так тщательно и осторожно его скрывает.
Журавль во все глаза смотрел на Цяо Сюаня:
— Мы договорились: раз я тебя привел, все оставшиеся плоды мои! Не вздумай нарушить слово!!!
Цяо Сюань усмехнулся. Как же он мог не разгадать помыслов этого глупого журавля? Птица знала, что обычному человеку сквозь этот барьер не пробраться, поэтому заранее подбирала слова: мол, раз привел, сделка закрыта, отдавай ягоды... А уж попадет он внутрь или нет — журавля не касается.
К счастью, Цяо Сюань изначально на него и не рассчитывал. Он взмахнул рукой, и на землю высыпалась целая гора плодов.
— Это всё твое, — небрежно бросил он.
Глаза журавля алчно заблестели. Он издал резкий крик, на который тут же слетелась стая его сородичей. Схватив ягоды клювами, они умчались прочь со скоростью света, словно опасаясь, что Цяо Сюань передумает. В мгновение ока их и след простыл.
Цяо Сюань не обратил на это внимания.
Он устремил взор на стену перед собой. Его взгляд оживился, и вскоре план был готов.
Император Хуалань — Верховный Бог, проживший более ста тысяч лет. Его культивация была несопоставима с силами Цяо Сюаня. Пытаться взломать защиту грубой силой он не мог, к тому же это подняло бы тревогу... Хотя он не мог разрушить барьер напрямую, способы найти лазейку всё же имелись.
Во время первой попытки он заметил, что внутри скрыто пространственное измерение, но оно не было изолированным: там циркулировал воздух и духовная энергия. А значит, лазейка была.
Цяо Сюань огляделся, подобрал с земли твердый камень и взвесил его в руке. Хмыкнув, он сосредоточил энергию и с силой швырнул камень в стену!
Этот камень размером больше кулака был куда тяжелее листа. Как только он ударился, перед стеной вспыхнула ослепительная белая сеть! Приглядевшись, можно было заметить, что свет состоял из тончайших белых нитей. Словно огромный невод, нити, заряженные острой духовной энергией, мгновенно окутали камень и в долю секунды искромсали его в крошку!
Но именно в этот миг ячейки световой сети растянулись. Цяо Сюань подгадал момент: в ту самую секунду, когда сеть перемалывала камень, он обратился золотым лучом и проскользнул в образовавшуюся щель!
Массив снова пришел в состояние покоя. Если не считать каменной крошки на земле, всё выглядело как обычно.
Цяо Сюань пулей пролетел сквозь преграду и опустился на землю, вернув себе человеческий облик.
Подняв голову, он обнаружил, что находится в глубоком каменном туннеле. Под ногами были плиты из синего камня, вокруг клубился туман. Цяо Сюань собрался с духом и пошел вперед по единственному пути.
Через четверть часа пространство перед ним внезапно расширилось, словно открылся путь в легендарный Персиковый источник.
Перед ним раскинулся прекрасный сад. На деревьях пели птицы, в пруду плавали рыбы — всё было тихо и чудесно. Однако Цяо Сюань почувствовал странное, необъяснимое чувство диссонанса. Потому что это место... не было похоже на Небесный мир. Оно выглядело как мир смертных.
Каждая травинка, каждое дерево здесь были земными. Даже дорожки были выложены простым синим камнем, а не яшмой, как в небесных чертогах... В саду громоздились декоративные горки, а в глубине виднелась жилая усадьба.
Всё было знакомым и в то же время чужим.
Цяо Сюань нахмурился от недоумения. Это место совсем не походило на сокровищницу. Скорее оно напоминало поместье какой-нибудь богатой семьи из мира людей. За всё время пути он не встретил ни новых барьеров, ни стражей-бессмертных...
Зачем Императору Хуаланю понадобилось создавать такую запретную зону?
«Неужели этот глупый журавль меня всё-таки подставил?..»
Цяо Сюань хмуро шел вперед. Раз уж пришел, нельзя возвращаться с пустыми руками. Нужно хотя бы выяснить, что это за место.
Наконец он подошел к самому дому.
Двери усадьбы были приоткрыты.
Цяо Сюань уставился на алые двери. В этот миг странное чувство дежавю нахлынуло с новой силой, будто он когда-то уже бывал здесь...
«Ну, может быть, все богатые усадьбы в мире смертных на одно лицо...»
Он осторожно прислушался — ни звука, тишина как в склепе. Аккуратно толкнув дверь, он вошел и тут же столкнулся взглядом с юношей приятной наружности.
Цяо Сюань: «...Черт! Ты что, покойник? Хоть бы звук издал!»
Цяо Сюань мгновенно похолодел. Решив, что попал в ловушку, он уже собрался бежать, как вдруг юноша расплылся в улыбке и мягко произнес:
— Ваше Величество, вы пришли.
Этот знакомый голос ударил по ушам Цяо Сюаня, заставив его замереть на месте. В одно мгновение жуткое чувство охватило всё его тело. Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на юношу.
Тот с улыбкой взирал на него, не говоря больше ни слова, словно красивая марионетка.
Он не знал, кто именно вошел. Он просто по привычке — или согласно заложенной программе — говорил каждому, кто открывал эту дверь: «Ваше Величество, вы пришли».
Это был не живой человек, а марионетка-кукла.
Но ладони Цяо Сюаня взмокли от холодного пота, а в голове стало пусто. Конечно, он не боялся безобидной куклы.
Дело было в том, что он наконец вспомнил: облик этой марионетки был один в один как у того тела, в котором он проходил свое первое испытание!
«Что за чертова жизнь...»
Как такое вообще возможно?!
Но прежде чем Цяо Сюань успел всё обдумать, на него обрушилось колоссальное давление. Лазурное, бескрайнее небо над усадьбой внезапно раскололось!
Мужчина в роскошных расшитых одеждах и золотой короне, неся в себе ярость грозовых туч, явился с небес!
Обычно элегантное и мягкое лицо Хуаланя сейчас было искажено суровым гневом. Его глаза были ледяными, лишенными всяких чувств, словно человек перед ним был не более чем муравьем. Его голос прозвучал замогильным холодом, чеканя каждое слово:
— Так это ты посмел вторгнуться в запретную зону?
http://bllate.org/book/14377/1420342
