Перед храмом предков кровь лилась рекой. Гэн Шу вел войска на штурм по каменным ступеням. Гвардия вана Дая отступила ко входу в храм. Эта атака стоила Гэн Шу множества воинов — все-таки противник находился выше и осыпал их стрелами, а им приходилось штурмовать в лоб.
Но он все же сумел прорваться к площадке перед храмом во главе почти тысячи отборных воинов из уезда Сун.
— Защитить нашего вана! — кричали стражники, плотной стеной встав у ворот храма.
— Ван Дая! — крикнул Гэн Шу. — Сегодня этот генерал, по приказу...
С оглушительным треском главные ворота храма распахнулись настежь. Случилось то, чего Гэн Шу боялся больше всего.
Ли Хун вышел из храма, волоча за собой Цзян Хэна.
Гэн Шу осекся на полуслове, но Цзян Хэн вывернулся из захвата.
Ли Хун, увидев знамя Сына Неба Цзинь, который реял над войсками Гэн Шу, на мгновение опешил.
Цзян Хэн подхватил слова брата и торжественно продолжил:
— Ван Дая Ли Хун! Я, сановник Цзян, и главнокомандующий Не по велению Сына Неба Цзинь приказываем Вам прекратить войну и отозвать войска из-за заставы! Не упорствуйте в своем пути, не начинайте войну с царством Юн, не ввергайте народ Поднебесной в бездну страданий!
— Хэн-эр! — крикнул Гэн Шу.
Цзе Гуй, распластавшись на крыше храма предков, смотрел вниз, оценивая расстояние до Цзян Хэна и Ли Хуна. Оно было слишком большим, и он не решался рискнуть и напасть.
Но Ли Хун не стал брать Цзян Хэна в заложники — он был слишком горд для этого. Он лишь разразился безумным хохотом:
— Откуда взялось это знамя? Сын Неба мертв! Два молокососа размахивают знаменем мертвеца, и думают, что могут приказывать вану?!
— Значит, Вы не подчиняетесь приказу? — спросил Цзян Хэн.
Гэн Шу отчаянно подавал знаки, чтобы Цзян Хэн отошел подальше. Ли Хун же все понял и зычно проревел:
— Беги, если хочешь! Был ли этот гуван когда-нибудь похож на подлеца, который хватает заложников?! Напрасно я думал, что ты действительно заботишься о людях. Убирайся!
Этот львиный рык Ли Хуна, заставил Цзян Хэна вздрогнуть, и он чуть не поперхнулся кровью. И тут Ли Хун нанес ему удар ногой, вложив в него всю силу. Цзян Хэн не успел уклониться и, этот пинок скорее всего, переломал бы ему все кости, но в тот же миг Гэн Шу и Цзе Гуй одновременно бросились вперед. Цзе Гуй оказался ближе и принял удар на себя.
— Уведи его! — крикнул Гэн Шу.
Рука Цзе Гуя, которой он заблокировал пинок Ли Хуна чудовищной силы, сломалась. Левой рукой он схватил Цзян Хэна и бросился к заднему двору.
— Цзе Гуй?! Это ты?! — мрачно окликнул Ли Хун.
Увидев человека из Юна, Ли Хун разгневался даже сильнее, чем при виде Гэн Шу. Он мгновенно понял: Цзян Хэн находится под защитой первого убийцы царства Юн. Что это могло значить?! Что за этим стоят люди Юна!
И в тот же миг его последнее уважение к Цзян Хэну испарилось. Он с диким ревом отвернулся от Гэн Шу и бросился на Цзе Гуя!
— Цзе Гуй! Ты как?! — крикнул Цзян Хэн.
— Не думай обо мне! Беги! — крикнул Цзе Гуй.
Они бросились на задний двор; звуки битвы приближались. Ли Хун, обнажив императорский меч, неотступно гнался за ними.
Дальше бежать было некуда. Цзе Гуй проговорил:
— Маленький тайши, я задержу его, а ты беги!
Цзян Хэн и представить не мог, что тот самый Цзе Гуй, который когда-то преследовал его с мечом от Лояня до заставы Юйби, теперь будет на его стороне.
Ли Хун направил на них меч:
— Объясни мне, Ло Хэн, кто тебя послал на самом деле?!
Но тут под шум сражения на задний двор вошел Гэн Шу и звучно произнес:
— Ли Хун, это не имеет отношения к царству Юн. Его зовут Цзян Хэн, он мой младший брат.
Цзян Хэн и Цзе Гуй отступили к могиле гунцзы Шэна. Цзян Хэн взглянул на сломанную правую руку Цзе Гуя. Тот опустил ее и махнул левой, показывая, что это не имеет значения.
Ли Хун повернулся к Гэн Шу.
— Я сын Гэн Юаня, — сказал Гэн Шу. — Меня зовут Гэн Шу. Ты ведь хотел отомстить за Ли Шэна? Давай.
Цзян Хэн был потрясен. Он хотел крикнуть «Гэ!», но Гэн Шу едва заметным жестом показал ему молчать.
Ли Хун, не веря своим глазам, смотрел на Гэн Шу, потом развернулся и направился к нему.
— Гэн Юаня? — пробормотал Ли Хун. — У Гэн Юаня остались потомки?
Гэн Шу выпрямился, поднес руку к шее и вытащил из-под одежды подвеску.
— Звездный нефрит, — пробормотал Ли Хун.
— Это было подарено моему отцу Чжи Ланом — проговорил Гэн Шу.
— Да, — мрачно проговорил Ли Хун. — звездный нефрит был у Чжи Лана! Я помню! Я все помню! Проклятый сын Гэн Юаня! Сами небеса сжалились надо мной и дали шанс отомстить!
Гэн Шу завел руку за спину и медленно вытащил меч Пылающего Света.
Ли Хун уже хотел броситься на него, чтобы рассечь одним ударом меча, но тут же подавил этот порыв. Он выставил меч перед собой, выпрямился и мрачно сказал:
— Неплохо. Ты наконец решил заплатить за отца. Убив, гуван похоронит тебя как подобает.
— Я старше тебя на поколение, — аура, окружавшая Ли Хуна, стала спокойной как глубокая вода. Прежний безумный гнев и жажда крови исчезли в одно мгновение, он стал серьезен. — Я даю тебе три удара, чтобы никто не сказал, что я пользуюсь преимуществом.
— Смертельная кровная месть — не детская забава, — сказал Гэн Шу. — Начинай. Не нужно давать фору.
— Хорошо, очень хорошо, — проговорил Ли Хун.
Цзян Хэн не мог сдержать дрожи, глядя на эту сцену. Шум битвы снаружи постепенно затих. Гвардия Дая и войска уезда Сун временно прекратили сражение и собрались на заднем дворе, наблюдая за поединком.
Цзян Хэн взглянул на висящий неподалеку колокол. К этому времени Ли Ми уже вернулся ко двору в столице и только ждал, когда зазвонит главный колокол царства. Успех или провал — все зависело от поединка Гэн Шу и Ли Хуна!
Имя Ли Хуна гремело уже тридцать лет, а Гэн Шу — юный и никому неизвестный, посмел бросить ему вызов.
— Хэн-эр, — сказал Гэн Шу, глядя на Цзян Хэна. — Как думаешь, я смогу?
У Цзян Хэна дрожала рука. Он глубоко вздохнул и кивнул.
Ли Хун больше не говорил. Превратившись в размытую тень, он бросился на Гэн Шу. Тот поднял руку, и меч Пылающего света, оставив дугу света, столкнувшись с мечом, дарованным Ли Хуну Сыном Неба. Клинки скрестились, издав звук, похожий на драконий рев, от которого древний колокол завибрировал!
— Твой отец — величайший злодей Поднебесной! — прогремел голос Ли Хуна, и звуковая волна раскатилась по округе. Гэн Шу оттолкнулся от земли словно стрела, пробив деревянную оконную решетку храма предков, и оба, подняв тучи щепок, взлетели на крышу.
— И что с того? — Гэн Шу, держа в правой руке меч Пылающего Света, а левой сложив печать меча[1], принял устойчивую позу на карнизе. — Хочешь отомстить — давай, хватит слов!
[1] Печать меча (劍訣) — жест, сложенный пальцами руки, указывающий двумя пальцами на цель. Считается, что этим жестом мастер направляет в клинок поток ци, усиливая удар. Часто можно видеть, как мастера проводят двумя пальцами по клинку, пробуждая меч — они не пыль с него стирают, чтобы в отражении прическу проверить.
Цзян Хэн не видел Гэн Шу несколько лет. Только сейчас, увидев его в бою, он понял, что слова «второй в Поднебесной» были не просто словами.
В детстве Гэн Шу получил основы боевых искусств от своей матери Не Ци. Затем он изучал технику меча Небесной Луны и Темного меча с Цзян Чжао. В четырнадцать лет его мастерство уже было на уровне первоклассного убийцы. После четырех лет тренировок под руководством Чжи Цуна его сила почти сравнялась с мастерством самого Чжи Цуна, первого на Севере, а возможно, даже превзошла его.
Видя, как яростное дао меча[2] Ли Хуна рассекает воздух, Гэн Шу не принимал удары в лоб, уклоняясь и уворачиваясь. Он был подобен листу, кружащемуся в урагане. Волны атак Ли Хуна проносились сквозь храм предков, стены рушились, падали колонны, а Гэн Шу в развевающихся одеждах, не выказывал ни малейшего замешательства.
[2] Дао меча, путь меча — общий стиль владения техникой: мощь или ловкость, напор или осторожность.
— Гэ... — голос Цзян Хэна дрожал. — Ты сможешь!
Гэн Шу знал, что этот бой определит всю их с Цзян Хэном дальнейшую жизнь. Если он победит Ли Хуна, никто во всей Поднебесной не решится открыто бросить им вызов, чтобы взыскать кровавый долг за то, что что совершил их отец в тот год.
Он должен был победить Ли Хуна. У него не было выбора.
— Гэн Юань! — заревел Ли Хун. — Верни жизнь моему брату!
Их мечи снова столкнулись, издав оглушительный звон. Неистово сражаясь, они пронеслись сквозь сливовый сад и вылетели из него в облаке лепестков сливы.
Брызнула кровь. Гэн Шу пошатнулся и упал на спину. Ли Хун настиг его, уперев острие меча в его горло.
Но в следующий миг Гэн Шу левой рукой схватил клинок, заблокировав его.
Императорский меч Ли Хуна, как и меч Пылающего Света, был острее бритвы и мог разрезать плоть как бумагу. Но оказалось, что перчатка на левой руке Гэн Шу была непростой, и устояла перед остротой клинка!
Увидев это, Цзян Хэн закричал. Цзе Гуй пригнулся, готовясь броситься на помощь.
Но Гэн Шу оттолкнулся от земли ногой, встал и, продолжая сжимать клинок Ли Хуна, провернул его. Рукоять меча выскользнул из руки правителя.
Однако Ли Хуна не зря называли «Божеством войны», уже через мгновение он сориентировался, левой рукой подхватил меч и снова нанес удар.
Гэн Шу скользнул вперед, подняв правую руку с мечом Пылающего Света, используя прием «Возвращение», которым когда-то ударил Чжи Цуна, и встретил клинком прием Ли Хуна «Великое вскрытие гроба[3]».
[3] «Великое вскрытие гроба» — название классической китайской пьесы (оперы), отсылка к циничной решимости и беспощадности.
Раздался оглушительный звон. От удара двух мечей разошлась волна. Гэн Шу крепко удерживал блок.
Потом он поднял левую руку, и в ней оказались несколько лепестков сливы, которые он схватил в воздухе.
Восемь лет назад этому приему «Летящие лепестки, стелющиеся листья» научил его Сян Чжоу.
— Давай! — голос Сян Чжоу, казалось, все еще звучал в ушах.
Лепестки сливы закружились в воздухе и разлетелись, а чашечки цветов, наполненные всей внутренней силой Гэн Шу, вонзились в жизненно важные точки на груди Ли Хуна.
Дыхание Ли Хуна прервалось. Гэн Шу убрал меч и использовал прием «Раскрыть небеса» из техники Темного меча, мягко прижав к груди Ли Хуна обе ладони. Ци хлынула из них. От прилива внутренней силы изо рта и носа Ли Хуна пошла кровь, и он отлетел, ударившись спиной о надгробную стелу гунцзы Шэна.
Не в состоянии больше подняться на ноги, Ли Хун поднял неверящий взгляд на Гэн Шу.
Гэн Шу поймал меч Пылающего Света, встряхнул его в воздухе и аккуратно вставил в ножны.
— Позволили мне победить, — торжественно произнес он. — Вы проиграли!
Вокруг храма предков повисла тишина, и через мгновение воины уезда Сун разразились восторженными криками.
Цзян Хэн медленно пошел к Гэн Шу, с удивлением глядя на него.
Гэн Шу был невозмутим, словно только что выиграл безобидный тренировочный бой. Он нахмурился и спросил Цзян Хэна:
— И зачем ты опять полез на рожон? Почему не подождал меня?
Цзян Хэн, улыбаясь, бросился к Гэн Шу и крепко обнял его.
Только тогда гвардия Дая пришла в чувство и замешкалась. Ли Хун проиграл? Неужели ван Дая пал от руки юнца? С яростными воплями они рванулись вперед, готовые биться до конца, но Гэн Шу крикнул:
— Кто еще посмеет?!
Воины уезда Сун перекрыли вход в сливовый сад, окружив Ли Хуна.
Ли Хун сплюнул кровь — рана была не слишком серьезной. Он выровнял дыхание и медленно встал.
— Возвращайтесь все, — сказал Ли Хун, держась за надгробный камень гунцзы Шэна, с растрепанными волосами. — Гуван проиграл. Проиграл — значит проиграл. Тридцать лет он живет в этом мире и ни разу не проигрывал, но сегодня неожиданно пал от руки сына своего врага.
Ли Хун медленно покачал головой и посмотрел на Гэн Шу.
— Ваше боевое искусство очень впечатляет, — сказал Гэн Шу. — Просто Вы уже немолоды. Двадцать лет назад, когда мой отец был жив, неизвестно, кто из вас победил бы.
Взгляд Ли Хуна был полон сложных чувств. Цзян Хэн не решался смотреть на него и поднял глаза на Гэн Шу.
Тот взял Цзян Хэна за руку и сказал:
— Пойдем. Я обещал тебе.
Они подошли к колоколу. Ли Хун не пытался их остановить, только молча смотрел.
— «Колокол на горе Чжуншань прозвонит девять раз — сменится династия новой эпохой», — вспомнил он давнюю песенку Западного Шу, — «Лед на реке Фэншуй растает — сменится зима новой весной»...
В тот год он своей рукой убил старшего брата, наследника престола, и гунцзы Шэн подошел к древнему колоколу. Тогда они были как Гэн Шу и Цзян Хэн.
Гэн Шу отодвинул стойку, удерживающую колокол, и ударил в него.
Донн!..
Звон колокола на вершине горы разнесся эхом, как свежий ветер, пробуждающий лес.
Донн!..
Второй удар.
В столице Западного Шу принцесса Цзи Шуан вышла во двор и посмотрела вдаль.
Ворота ее усадьбы распахнулись, по обе стороны двумя рядами выстроились стражники.
— Ваше Высочество, ван приглашает Вас на аудиенцию, — сказал один из них.
Цзи Шуан села в карету и проехала по улицам, усеянным трупами гвардии прежнего правителя. Ли Ми с поддержкой Ло Вана и Ли Цзиня почти без усилий разгромил войска, верные отцу.
Донн!..
Третий удар.
Донн!..
Четвертый удар, пятый... Колокол звонил все чаще.
Ли Цзинь и Ло Ван стояли рядом на городской стене. Ло Ван обернулся, глядя на столицу. Ли Цзинь смотрел вдаль.
— Поздравляю, генерал, — сказал Ли Цзинь.
— Поздравлять нужно наследника престола Ми, — ответил Ло Ван. — Генерал Ли, целая эпоха заканчивается.
Ли Цзинь протянул левую руку. Ло Ван тоже протянул руку ему. Они обменялись рукопожатием, и Ли Цзинь похлопал Ло Вана по плечу.
— Отец, — тихо сказал Ли Цзинь. — Теперь ты можешь уйти с миром.
Ло Ван широко раскрыл глаза, его губы задрожали, но он не мог произнести ни слова. Яд по руке стремительно распространился по всему телу, поднимаясь к губам.
Ло Ван не мог даже прошептать «Сюань-эр». Вместе с этими словами остались невысказанными и его чувство вины, и сожаление. Он хотел объяснить сыновьям, но так и не смог. Когда-то, наконец получив свободу, он вернулся в разоренную войной деревню, но там никого не было. Он в отчаянии выкрикивал их имена среди руин, вцепляясь окровавленными пальцами в землю на могиле жены.
Он ничего не сказал. Ло Сюань не дал ему шанса объясниться.
— Хэн-эр был прав, — серьезно сказал Ли Цзинь. — Я прощаю тебя. Что есть такого, что нельзя отпустить?
Ло Ван с открытыми глазами медленно осел и упал на деревянные ящики у подножия стены, раздавив их.
Но вскоре его тело начало растворяться от яда, превратилось в черную лужу, и исчезло навсегда.
Донн!..
Девятый удар колокола затих. На смену ему пришел шум птиц, возвращающихся в лес. Наступила тишина.
Гэн Шу отдал приказ:
— Отведите вана Дая в загородный дворец Тинцю. Там его встретят.
Перед тем, как спуститься с горы, Цзян Хэн обернулся на спину Ли Хуна, прислонившегося к надгробию гунцзы Шэна.
— Все смертны, — сказал он. — Мы все умрем, Ваше Величество. Чжи Цун тоже умрет. Время отомстит вместо Вас.
— Ты прав, — ответил Ли Хун. — Жаль, что я не увижу этого. Жаль.
Примечания
Печать меча
«Великое вскрытие гроба»
На https://bkrs.info дается такое описание:
«Это традиционная китайская опера (пьеса), действие которой происходит при династии Чжоу.
После того как Чжуан Чжоу (философ Чжуан-цзы) достиг просветления и возвращался домой, он встретил по пути молодую вдову, которая обмахивала могилу, чтобы та быстрее высохла, и она могла бы снова выйти замуж.
Вернувшись домой, Чжуан Чжоу решил испытать свою жену Тяньши. Он притворился мёртвым. После того как его положили в гроб, он превратился в принца царства Чу и явился домой в сопровождении слуги.
Тяньши, увидев принца, тут же воспылала к нему страстью и вышла за него замуж.
В брачную ночь принц внезапно пожаловался на сильную головную боль и сказал, что вылечить его может лишь мозг мертвеца. Тогда Тяньши вскрыла гроб Чжуан Чжоу, чтобы достать его мозг. Но в этот миг Чжуан Чжоу внезапно вскочил и стал упрекать жену в неверности.
Тяньши, не в силах вынести позора, покончила с собой. Чжуан Чжоу покинул дом и ушёл странствовать.
Комментарий
Это одна из самых известных пьес в китайском театре, которая ставится в разных региональных операх (в том числе в пекинской опере). Она иллюстрирует знаменитую притчу о том, как Чжуан-цзы проверял верность своей жены, и является классическим примером философской драмы на тему иллюзорности чувств, верности и человеческой природы.
Название «Великое вскрытие гроба» происходит именно от центрального эпизода — когда жена вскрывает гроб мужа в поисках его мозга».
http://bllate.org/book/14344/1725172
