Том III. Дикие гуси опускаются на песчаную отмель[1]
[1] Возвращение диких гусей — метафора получения вестей с далекой родины, от далеких друзей, из-за того, что они регулярно делают долгие перелеты между местом зимовки и гнездовьем.
Глава 47. Эликсир, переворачивающий небеса[2]
[2] "переворачивающий небеса" — метафора крутого поворота в судьбе (обычно в хорошем смысле), спасения в безнадежной ситуации.
Заставу Юйби накрыл снегопад.
Одинокий всадник стрелой промчался сквозь густой лес за перевалом, взметая в небо облака снежной пыли, и скрылся вдалеке, оставив за собой лишь оседающие снежинки.
Гэн Шу гнал коня, вкладывая в этот бег все свои жизненные силы.
Его дыхание было судорожным и тяжелым. Между небом и землей царила невероятная тишина — только стук его сердца и тело, безвольно лежащее перед ним.
Пять лет назад он думал, что этот человек уже умер, погребенный под снегами Линшаня. Но в этот день в его темный мир внезапно ворвался ослепительно яркий луч света, полностью пробудив его, немилосердно выдернув его из могилы…
… и безжалостно хлестнув по его душе!
Встретив лицом этот ослепительный солнечный свет, он снова ожил. Все случившееся навалилось так ошеломляюще, резкая боль была такой невыносимой, такой всепожирающей!
— Хэн-эр… Хэн-эр… — Только эти два слова снова и снова срывались с его губ. — Хэн-эр…
Цзян Хэн не слышал голоса Гэн Шу. Он был плотно завернут в одеяло в объятиях Гэн Шу.
Тот отчаянно прижимал его к себе, молясь лишь о том, чтобы суметь сохранить ему жизнь, передавая ее биение своего сердца, чтобы к нему перешло хоть немного его жизненных сил и помогло пережить эти самые тяжелые моменты.
— Хэн-эр…
Слезы Гэн Шу падали на одеяло и превращались в кристаллы льда.
— Мы почти на месте, — дрожа, бормотал Гэн Шу, — почти на месте. С тобой все будет хорошо! С тобой все будет хорошо! Н-но!
На рассвете Гэн Шу, не считаясь ни с чем, вылетел с Цзян Хэном из заставы Юйби. Будь то Чжи Цун, наследный принц Лун, подчиненные военачальники, да хоть вся застава Юйби, хоть все великое царство Юн на севере вместе с Лоянем… Ничто уже не имело значения.
Теперь он наконец снова обрел весь этот мир, свой мир.
Сквозь снежную пелену смутно проступили очертания деревни Сунлиньпо[3]. За ней будет дорога на юг. На юге — Лоян. К востоку от него — Сяошань.
[3] Сунлиньпо (松林坡) — букв. «склон, поросший соснами».
Там, откуда восходит солнце, наверняка найдется тот, кто сможет его спасти…
Гэн Шу летел, не разбирая дороги. Он не знал, куда мчится и где находится, он мог только гнать коня вперед, словно каждое мгновение отдаляло его от тьмы и смерти, оставшихся за спиной.
С каждым тяжелым выдохом вырывавшийся из его рта горячий пар превращался в снежную пыль, смешивался с кружащимися снежинками и уносился к краю неба и земли как след летящей кометы.
Но постепенно он замедлил коня и остановился на окраине Сунлиньпо.
На пустынной снежной равнине стояла высокая худая фигура убийцы. В руках этот человек держал длинный меч, поджидая Гэн Шу.
Цзе Гуй стряхнул снег с плеча и с подозрением спросил:
— Ваше Высочество, куда это Вы направляетесь?
Гэн Шу устроил Цзян Хэна на спине коня, молча спешился и вытащил из свертка за спиной отблескивающий холодным светом меч.
Цзе Гуй, держа меч наискось, шаг за шагом приблизился к Гэн Шу.
— Его Высочество наследный принц очень беспокоится, он отправил меня повсюду Вас искать, — Цзе Гуй задумался и добавил: — Бросить своего младшего брата, в страхе и тревоге, у ложа умирающего отца — неужели Вашему Высочеству все равно?
Гэн Шу по-прежнему молчал, словно вернулся к тому облику, каким он был в первые дни пребывания в Лоянь: упрямый, опасный, подозрительный и жесткий.
— Уступи дорогу, — ледяным тоном произнес Гэн Шу. — Или умрешь.
Цзе Гуй слегка приподнял бровь.
— Не понял, — прищурившись, негромко ответил он.
Гэн Шу ответил:
— Какое тебе дело?
На лице Цзе Гуя появилась опасная ухмылка:
— Я же бешеный пес, Ваша Светлость. Уехать без единого слова — значит быть готовым, что бешеный пес погонится и укусит. Прошу наставлений у Вашего Высочества. Я знаю, Вы давно хотели меня побить.
Цзе Гуй и Гэн Шу одновременно приняли боевые стойки, расчистив на снегу пространство для смертельной схватки!
Цзян Хэн был без сознания. Снежинки падали ему на лицо и тут же медленно таяли, водяные дорожки стекали по его щекам, словно прозрачные слезы. Мечи со свистом рассекали воздух вокруг, и капли обжигающей крови падали на его лицо.
Потом кровавые брызги, словно по вращающейся звездной орбите, разлетелись веером в стороны, будто фонтаном бьющую кровь подхватил вихрь, и на белоснежной земле распустился пугающий алый цветок.
В центре этого цветка стояла фигура Гэн Шу. А Цзе Гуй в кругу этого урагана тут же получил от Гэн Шу удар мечом.
Все тело Гэн Шу было в больших и малых ранах, из которых алыми ручейками текла кровь. В последний миг он развернулся боком и телом принял удар меча Цзе Гуя, позволив клинку застрять в его ребрах, а сам ответным ударом проткнул мечом плечо Цзе Гуя.
Цзе Гуй вытащил меч, одновременно нанесший рану и ставший причиной его собственного ранения, зажал рукой рану на плече и пробормотал:
— Твое боевое искусство уже достигло такого уровня.
Гэн Шу не проронил ни слова, встряхнул от крови длинный меч и медленно пошел на него.
Цзе Гуй наконец принял разумное решение — превратившись в размытый силуэт, он отступил и скрылся в лесной чаще.
Шаг… второй… На третьем шаге Гэн Шу пошатнулся, у него подкосились ноги, и он упал на колени в снег, выплюнув кровь, окрасившую снег алым.
Изо всех сил тряхнув головой, он попытался прогнать острую боль из сознания. Картина перед глазами то расплывалась, то прояснялась.
Еще не могу упасть… Должен… Должен…
Пошатываясь, он сделал рывок к боевому коню, выпрямил пальцы, тщательно вытер о свою одежду окровавленные руки, а затем погладил лицо Цзян Хэна.
Его лоб горел, у него был жар.
— Хэн-эр… Все хорошо, — задыхаясь, сказал Гэн Шу. — Пойдем.
Гэн Шу повел коня, в седле которого покоилась его жизнь, и, шатаясь побрел в сторону Сунлиньпо.
Это была маленькая деревушка к юго-востоку от заставы Юйби. Она пряталась под склонами гор, в стороне от путей передвижения войск, и большинство жителей в ней были охотниками.
Когда солнце скрылось за горами, Гэн Шу вломился в дровяной сарай одного из домов, занес внутрь Цзян Хэна и уложил его на пол.
В темноте он на ощупь развязал повязку на глазах Цзян Хэна.
— Хэн-эр, очнись… — дрожащим голосом позвал Гэн Шу. — Как ты?
В сарае послышался слабый стон. Цзян Хэн все еще был без сознания. Гэн Шу обнял его, не зная, чего он ждет — темноты или рассвета? А после рассвета — куда он пойдет? Он тоже не знал.
Перед глазами Гэн Шу то и дело темнело. Из-за стычки с Цзе Гуем у него были повреждены внутренние органы, во рту стоял сладковатый привкус, и кровь подступала к горлу волнами.
Неизвестно сколько времени спустя он почувствовал, как в горло ему вливают прохладную жидкость. Он с трудом сел, открыл глаза и увидел, что перед его лицом светит фонарь, а за ним стоит человек, черты которого нельзя было разобрать в тени.
— Ты ранен? — молодой человек, неизвестно когда открывший дверь сарая, приподнял фонарь, с любопытством разглядывая двух братьев. В другой руке у него была чаша с женьшеневым отваром — именно им он только что напоил Гэн Шу.
Почувствовав запах, Гэн Шу понял, что это отвар, подкрепляющий жизненные силы, и тихо сказал:
— Спасибо… Мой младший брат! Умоляю, взгляните на него!
Молодой человек сначала положил руку на запястье Гэн Шу, чтобы проверить пульс, а потом переключился на Цзян Хэна, который по-прежнему был без сознания.
— Я всего лишь деревенский лекарь, — сказал он. — Осталось только немного женьшеня, других лекарственных трав под рукой нет, так что сразу его не вылечить. Нужно добраться до заставы Сяошань или Юйби, тогда я смогу исцелить его.
Выпив отвар, Гэн Шу постепенно пришел в себя и из последних сил поднялся.
— Те кровавые следы там — твои? — с подозрением спросил молодой человек.
Гэн Шу сжал меч, не решаясь ответить. Тот обернулся и посмотрел наружу:
— За деревней гвардейцы обыскивают все вокруг. Они тебя ищут? Ты дезертировал из Юна?
— Сколько их? — Гэн Шу постепенно успокаивался.
— Один отряд, человек пятьдесят, — ответил молодой человек. — Вам лучше поскорее уйти, а то поймают и отведут назад.
Он как раз грузил на телегу сложенные шкуры, в основном зайцев, лис и волков.
Гэн Шу, держа на руках Цзян Хэна, взглянул на это и хотел попросить у него телегу, но быстро на ней не поедешь, а до заставы Сяошань еще около ста двадцати ли. Сяошань — территория врага, попав туда, он будет обречен, но Цзян Хэн точно выживет!
— Старший, куда Вы направляетесь? — спросил Гэн Шу.
— В горы Сяошань, — молодой человек впряг мула в телегу и обернулся к нему. — В деревню по ту сторону гор, лечить людей. А этот паренек тебе кем приходится? Вам обоим надо бы поскорее уйти и подлечиться.
— Со мной все в порядке, — Гэн Шу с мольбой посмотрел на него и опустился на колени. Раз этот человек был готов его спасти, значит, у него не может быть дурных намерений. Уже много лет он ни перед кем так не унижался.
— Старший, я прошу Вас об одном… Умоляю, я в безвыходном положении…
Молодой человек окинул Гэн Шу оценивающим взглядом. В этот момент издалека к ним начали приближаться воины Юна, с криками обыскивая дома один за другим, слышался топот копыт.
Гэн Шу дышал с трудом, с каждым вдохом грудь пронзала острая боль. Этот лекарь стал его единственной надеждой, возможно, он сможет благополучно доставить Цзян Хэна в заставу Сяошань.
Он лихорадочно обыскивал себя, желая предложить ему нефритовый диск, но вспомнил, что отдал его принцу Луну.
Тогда он снял с пояса оставленный матерью меч, и из рук в руки вручил его молодому человеку.
— Ого, — усмехнулся тот. — Хорошее оружие. Ты не простой человек.
С этими словами он принял меч и потрепал Гэн Шу по плечу.
Звуки погони все приближались. Гэн Шу тихо сказал:
— Я задержу их. Он мой младший брат, я поручаю его Вам. Я отвлеку их и сразу Вас догоню. Старший, умоляю, если я не успею, тогда… передайте его наследному принцу Лину. У лекарей доброе сердце, они Вас щедро отблагодарят…
— Мгм, — рассеянно ответил молодой человек.
Гэн Шу уложил Цзян Хэна на телегу, накрыл его тело меховой шкурой и долго смотрел на его лицо, не в силах оторваться. Ему так много нужно было сказать, но в конце концов он так и не произнес ни слова.
— Хэн-эр… Хэн-эр… — на прощание сказал Гэн Шу, взял ладонь Цзян Хэна и прижался к ней окровавленным лицом. — Брат скоро вернется. Даже если я умру — то умру вместе с тобой…
Молодой человек вдруг словно что-то вспомнил, Он достал из-за пазухи маленький сверток из желтой бумаги и бросил Гэн Шу.
— Эй, — окликнул он: — Держи.
Гэн Шу в недоумении посмотрел на него. Тот пояснил:
— Семейное секретное лекарство, лечит все болезни, противостоит всем ядам. Может, тебя вылечит, или еще кого-нибудь с ранениями.
— Дайте Хэн-эру! — тут же воскликнул Гэн Шу. — Мне не нужно!
— Он ранен несерьезно, — с ледком ответил лекарь. — Я сказал, что смогу его вылечить, значит, смогу. Не веришь мне?
Гэн Шу еще не понимал, в растерянности глядя на него. Однако крики уже раздавались у самого дровяного сарая, времени больше не было.
Молодой человек мельком взглянул на удаляющуюся спину Гэн Шу, усмехнулся, уселся на передний край телеги, щелкнул кнутом и не торопясь выехал из Сунлиньпо.
Гэн Шу, безоружный, выбежал из сарая и посмотрел на обыскивавших дом за домом воинов Юна.
Перед его глазами картина то приближалась, то отдалялась, становясь все более размытой. Действие женьшеневого отвара закончилось. Пошатываясь, он сделал несколько шагов вперед, держа в руках деревянную палку.
— Не ходите туда… — пробормотал Гэн Шу себе под нос. Он не знал, как далеко уехал тот человек с Цзян Хэном, удастся ли ему скрыться. Но когда воины Юна окружили его, перед глазами у него снова потемнело, и он упал лицом в снег.
— Ваше Высочество… Ваше Высочество…
Цзе Гуй, перевязал свою рану в чаще леса и увидел уходящие вдаль следы телеги. Гэн Шу уже встретил воинов под своим же командованием, которых послали на его поиски, значит, тот, кого он вез, определенно не с ним. Не было смысла снова цепляться к нему.
Теперь сложность была в том, как об этом доложить. Если его спросят прямо, Гэн Шу вряд ли признается, что спас убийцу.
Но почему? Объяснение могло быть только одно. Цзе Гуй не смел даже думать об этом слишком много. Он должен был убедиться в этом собственными глазами!
И эти две колеи от колес были весьма интересны.
Цзе Гуй взял меч и неспешным шагом пошел прочь от деревни.
Очертания гор Сяошань уже виднелись вдалеке. Скоро снова рассветет. Человек, погонявший мула, провел пальцами по лбу Цзян Хэна и вложил ему в рот пилюлю.
Вдруг он заметил стоявшего неподалеку в снегу Цзе Гуя и свистнул ему.
— Подвезти? — окликнул он.
Цзе Гуй подошел к телеге:
— Осмелюсь спросить, что везете?
— Меха, товары, — молодой человек остановил мула, — и ребенка. Тпрру.
Цзе Гуй, придерживая меч одной рукой, большим пальцем подцепил гарду, незаметно высвобождая клинок из ножен, и подошел к телеге. Молодой человек повернул голову и встретился с ним взглядом.
Внезапно Цзе Гуй нутром почуял опасность и остановился в пяти шагах.
Молодой мужчина лениво проговорил:
— Кто ты, откуда идешь? Подбросить тебя? Куда держишь путь?
Цзе Гуй заметил его левую руку, небрежно лежащую на бортике телеги. На ней поблескивала змеиная чешуя.
— Отдай человека, — сказал Цзе Гуй. — И я сделаю вид, что ничего не знаю.
— О? Хочешь даже не противоядие, а именно человека? — многозначительно усмехнулся тот.
Цзе Гуй молча уставился на него.
— Полагаю, тебе же просто нужно противоядие, не так ли? — молодой человек смотрел на него выжидающе. — Жаль, но яд составлял не я. Какое это имеет ко мне отношение?
Взгляд Цзе Гуя по-прежнему был прикован к телеге. Спустя несколько мгновений он сменил тон.
— Яд составлял не ты, — сказал Цзе Гуй. — У тебя есть способ его нейтрализовать?
Молодой мужчина задумался и ответил:
— Способ-то есть. Но есть ли у меня веская причина говорить тебе о нем?
Цзе Гуй сказал:
— Хотя меня противоядие не особо заботит, но или его, или этого человека ты все же должен мне отдать. Судя по всему, отдавать человека ты мне не собираешься, а вернуться с пустыми руками я не могу — боюсь рассказать о том, чего говорить не стоило бы. Я нечасто выбираюсь и возвращаться ни с чем не хочется. Да и тебе ведь тоже не хочется попусту терять время на снегу, верно?
Молодой мужчина ответил:
— Ты прав, человека я тебе не отдам. Если хочешь противоядие — иди домой к вашему мелкому принцу. Если Чжи Цуну умереть не суждено, он не умрет. Конечно, если ваш принц сам лекарство не съест. Если съест, значит Чжи Цуну судьба умереть.
Цзе Гуй разглядывал мужчину.
Тот добавил:
— Можешь и не идти, но тогда нам сегодня придется выяснить, суждено ли умереть тебе. Что скажешь?
Цзе Гуй больше не стал стоять на пути. Развернув корпус на пол-оборота, он посмотрел туда, откуда пришел, затем быстро скрылся в густом лесу, направляясь обратно к Сунлиньпо, чтобы найти Гэн Шу.
***
Неизвестно, сколько времени прошло.
— Очнулся! — раздался у над ухом голос.
— Наконец-то ты очнулся, — это был голос наследного принца Лина. — Ло Хэн! Ло Хэн!
Принц Лин слегка похлопал Цзян Хэна по щеке. Тот пришел в себя и тут же почувствовал страшную головную боль. Над ним нависали лица Сунь Ина, принца Лина, Гунсунь У и… Чжао Ци.
Все четверо стояли у его кровати. Цзян Хэн открыл глаза и почувствовал, что все тело словно разбито на куски.
— Где это я? — спросил Цзян Хэн.
— Застава Сяошань, — выдохнув с огромным облегчением, произнес наследный принц Лин, садясь на край кровати. — Тебе лучше?
Гунсунь У как раз щупал Цзян Хэну пульс. Тот попытался приподняться, но Гунсунь У уложил его обратно:
— Ты получил сильный удар по затылку, возможно, внутри черепа скопилась кровь. Нельзя резко двигаться, лучше полежи. Сначала я иглами разгоню застоявшуюся кровь.
Цзян Хэн вспомнил последний миг перед потерей сознания: ему удалось заколоть Чжи Цуна, а в момент, когда он выпрыгнул из окна, кто-то догнал его и подвесил в воздухе…
— Вы уже меня спасли? — не веря своим глазам, посмотрел Цзян Хэн на людей в комнате.
— Это Чжао Ци нашел тебя у ворот крепости, — сказал Сунь Ин. — Господину Ло просто суждено было выжить. Кто-то тайно вывез тебя оттуда, но кто именно — неизвестно.
Чжао Ци протиснулся вперед, его густые брови были нахмурены:
— Господин, когда я приводил в порядок Ваши посмертные… то есть, Ваши вещи, нашел флакон с пилюлями. Подумал, что это снадобье, спасающее жизнь, и по своему решению дал Вам его принять.
Цзян Хэн с облегчением выдохнул:
— Это лекарство на крайний случай дал мне перед спуском с горы мой наставник.
— Все в порядке, — успокоил его наследный принц Лин. — Главное, что ты вернулся. Будьте спокойны, учитель Ло. Хотя Чжи Цун еще не умер, его смерть уже близка. Через несколько дней обязательно будут хорошие новости.
Цзян Хэн изо всех сил кивнул, в душе ему все же было немного горько. Если бы Чжи Цун не обнял его тогда, та атака мечом вряд ли удалась бы так легко.
При жизни Гэн Юань был ему как брат, а в результате Чжи Цун погиб от меча его сына.
— Чжи Цун получил по заслугам, — сурово произнес наследный принц, заметив выражение лица Цзян Хэна. — Застава Юйби скоро перестанет им принадлежать.
— Дайте учителю отдохнуть, — Сунь Ин бросил наследному принцу многозначительный взгляд, и тот кивнул, распорядившись: — Чжао Ци, присмотри за учителем.
Один за другим они вышли, закрыв за собой дверь. Чжао Ци принес полотенце и обтер им лоб Цзян Хэна. Тот по-прежнему был завернут в меховую шкуру, на которой уже растаяли замерзшие слезы, оставив только мокрые пятна.
***
Застава Юйби, внутри крепости.
— Где ты был? — не веря своим глазам, спросил принц Лун. — Все говорили, тебя похитили сообщники убийцы!
Гэн Шу, потерявший много крови, был бледен, ребра были перетянуты повязкой. Он не ответил, только взглянул на наследного принца Луна.
— Брат! Почему так много крови? — воскликнул принц.
Губы Гэн Шу дрогнули, словно он хотел что-то ответить, но взгляд, которым он смотрел на принца, словно проходил сквозь него.
Те четыре года для Гэн Шу закончились. Теперь его единственной мыслью было покинуть заставу Юйби, оставить все воспоминания и даже эту часть своей жизни, и по следам колес на снегу умчаться прочь.
Хэн-эр еще в опасности? Сердце Гэн Шу бешено колотилось, он все еще был в своих мыслях. Он всей душой хотел уйти. Если бы у него был выбор, он ни за что не пошел бы с воинами Юна обратно на заставу Юйби… Но в той ситуации, если бы он не отвлек их, они бы неизбежно вышли на след Цзян Хэна и перехватили телегу.
— Брат? Брат! — с тревогой окликал его принц Лун.
Гэн Шу размышлял, как ему теперь выбраться отсюда, как вдруг краем глаза заметил Чжи Цуна.
Тот все еще был без сознания. В этот миг его разрывали два чувства: Хэн-эр чуть не убил его приемного отца, и Хэн-эр все еще был жив!
Принц Лун подошел проверить раны Гэн Шу. Он даже не подозревал, что Гэн Шу сам отпустил убийцу, он только беспокоился из-за крови на его теле.
Цзе Гуй стоял в тени позади наследного принца.
Гэн Шу вдруг заметил его, но, похоже, тот никому ничего не сказал. Он не сообщил принцу Луну, что Гэн Шу сам вывез убийцу. Может, потому что у него просто не было доказательств?
— Тот человек дал Вам противоядие? — мрачно проговорил Цзе Гуй.
— Кто? — переспросил Гэн Шу. — Какое противоядие?
Но тут же он вспомнил того мужчину, которому поручил увезти Цзян Хэна. Он сразу сунул руку за пазуху, нащупал маленький желтый бумажный сверток, достал и развернул его. Внутри была темно-коричневая пилюля.
Цзе Гуй и принц Лун одновременно посмотрели на Гэн Шу.
— Кто он? — пробормотал Гэн Шу про себя. В той спешке он не заметил ничего странного, но теперь, вспоминая, слова того деревенского лекаря, ему показалось, что они имели скрытый смысл.
— Я знаю его, — холодно произнес Цзе Гуй. — Если не ошибаюсь, Вам нужно позволить Юн-вану принять эту пилюлю. Я на девяносто процентов уверен, что она и мертвого поднимет. Этого человека не знает никто из вас, но я знаю. Это наставник того маленького убийцы, он из Озерной обители, из того же места, что и Жаочжижоу. Один из пяти великих убийц — Ло Сюань. Дайте вану это лекарство.
Гэн Шу с недоверием посмотрел на Цзе Гуя, и в тот же миг с души у него свалился тяжелый камень.
Наследный принц Лун закрыл глаза, и слезы скатились по его щекам.
Гэн Шу подошел к кровати. У Чжи Цуна оставалось сил лишь на выдох, вдохнуть он почти не мог.
— Отец-ван? — тихо окликнул Гэн Шу, еще не зная, что принесет эта пилюля для него и для Цзян Хэна.
Чжи Цун издал бессмысленное мычание. Гэн Шу, немного помедлив, посмотрел на наследного принца Луна. Тот кивнул. Гэн Шу раскрошил пилюлю и всыпал ее в рот Чжи Цуну.
Полчаса. Час. Два часа прошло…
…Дыхание Чжи Цуна выровнялось, он вздохнул.
Принц Лун распустил повязку на животе Чжи Цуна и увидел, что сизо-черная рана медленно розовеет. Обменявшись с Гэн Шу взглядом, он осел на пол.
http://bllate.org/book/14344/1591442
