После этого дня Цзян Хэна поселили в резиденции наследного принца в императорском дворце. Чжэн было древнейшим удельным княжеством, получившим легитимность от великой династии Цзинь, когда еще существовал престол императора. Род Чжао получил во владение эти земли на восточном побережье уже более четырехсот лет назад. Каждый кирпичик и плитка черепицы во дворце, четыре основные аллеи, расходящиеся от центра, стена духов, пожалованная самим Сыном Неба, и восемь огромных треножников, установленных перед храмом предков — все было практически копией Запретного города в Лояне.
Живя здесь, Цзян Хэн постоянно чувствовал, что все здесь знакомо ему. Каждая травинка и деревце во дворце Чжэн напоминали ему о днях, проведенных с Гэн Шу в Лояне пять лет назад.
И удивительное сходство было еще и в том, что при дворе наследного принца Лина тоже царила атмосфера дряхлости и косности.
Обосновавшись в резиденции наследного принца, Цзян Хэн естественным образом стал считаться одним из его приближенных, сидел среди многочисленных советников и помогал ему разбирать государственные документы, поступавшие в столицу со всех концов страны. У наследного принца было больше четырехсот приближенных, большая часть которых не допускалась ко внутренним делам. Тех, кто действительно помогал в управлении государством, было всего тридцать пять человек.
Благодаря великой заслуге в деле размещения беженцев Цзян Хэн получил исключительное право, кроме этих тридцати пяти человек, получить стол и место у входа в зал.
— Тебя зовут Ло Хэн? — спросил человек, сидящий рядом, повернувшись к нему.
Цзян Хэн вежливо кивнул, показав ему свою деревянную табличку. Другой, сидящий напротив, сказал:
— Новенький, да?
Цзян Хэн ответил:
— Да, прошу старших позаботиться обо мне.
Цзян Хэн слышал, что эти приближенные советники были родом из разных царств: кто-то страдал от междоусобных войн в своей стране и не мог больше терпеть; кого-то вытеснили чиновники своего же царства, и они пришли в Чжэн зарабатывать на жизнь. Больше всего среди них было людей из Лян и Чжэн, и в разговоре они использовали местные диалекты. Меньше было тех, кто пришел из Дай и Ин. Среди них, таким образом, образовались группы: группа людей из Лян, группа из Чжэн, и третья небольшая группа — из Ин и Дай.
— Ты откуда? — спросил еще кто-то.
— Из Ин, — ответил Цзян Хэн.
Напротив кто-то ловил вшей, кто-то лениво беседовал, кое-кто был неряшливо одет и даже пил вино среди бела дня.
— Так это ты собрал сто двадцать тысяч человек, угрозами требовал открыть ворота Цзичжоу, и заявил, что будешь воровать наше зерно? — спросил мужчина в неопрятной рваной одежде, с бородой, закрывавшей пол-лица.
Все засмеялись, а Цзян Хэн ответил:
— Да, это я.
Молодой человек рядом с улыбкой сказал:
— Слышал, наследный принц Лин в последнее время частенько к тебе заходит.
Цзян Хэну вдруг подумалось, что эти люди похожи на гарем наложниц из задних покоев, соперничающих за благосклонность господина, как это описывали в книгах.
— Не так уж и часто, — ответил он.
— Каждый раз, когда Его Высочество приглашает нового гостя, — многозначительно заметил тот неряшливый человек напротив, — он оказывает ему вежливый прием. Подожди, через несколько дней и ты станешь таким же, как мы, никому не будет до тебя дела.
После этих слов все притихли, только и было слышно, как тот человек, словно тронувшись умом, напевает себе под нос какую-то песенку на диалекте Юэ, вроде «никому нет дела, никому нет дела...»
В этот момент в зал со двора неторопливо вошел наследный принц Лин в сопровождении военачальника.
Все прекратили переговариваться, один за другим поприветствовали принца, обращаясь к военачальнику «генерал Чэ». Только попав в город, первым делом Цзян Хэн специально выяснил, что в Чжэн два верховных главнокомандующих: Лун Юй и Чэ Кун. Этот мужественный, крепкий, широкоплечий человек видимо и был главнокомандующим Чэ Куном[1].
[1] «Чэ Кун» — не имеет прямого перевода, но может означать важную военную фигуру в напряженное время: 车 — повозка или военная колесница (важная боевая единица, которыми измерялась военная мощь в Древнем Китае), 倥 — используется только в сочетаниях, в нашем случае «срочный, спешный (часто про военные дела)».
Наследный принц Лин сел в наступившей тишине, а Чэ Кун опустился на колени рядом, оглядывая присутствующих.
— Армия Юн собралась у заставы Юйби, — без предисловий начал принц. — Они удерживают ключевую позицию на перевале и в любой момент могут ворваться в императорскую столицу Лоян, а затем двинуться на восток вдоль гор Сяошань[2] и вторгнуться в наши земли. Как мы можем противостоять? Прошу почтенных господ дать мне наставления.
[2] «Сяошань» (崤山) — есть реально существующая гора на юге Китая, но здесь это горный хребет, так что только название общее.
Видимо, это и была тема сегодняшнего обсуждения. Цзян Хэн слегка нахмурился, перед его мысленным взором встала карта северных земель.
— Сколько войск собралось? — спросил старший среди приближенных, уже в преклонных годах, обращаясь к наследному принцу Линю.
Принц собирался ответить, но первым тишину нарушил Цзян Хэн:
— Авангард в двадцать пять тысяч человек плюс еще двадцать пять тысяч гарнизона заставы Юйби, всего пятьдесят тысяч.
Чэ Кун тут же удивился, услышав это, и взглянул на Цзян Хэна.
— Верно, — согласился наследный принц. — Все, как и сказал господин Ло.
— Кто командует авангардом? — спросил старший из группы Лян, молодой человек.
Чэ Кун мрачно ответил:
— Сын правителя Юн по имени Чжи Мяо[3].
[3] «Чжи Мяо» (汁淼). Чжи — фамилия правящего рода Юн, Мяо — «водная ширь, безбрежная вода».
— Не слышал о таком, — лениво произнес тот же неряшливый мужчина, ковыряя в ухе.
— Как это не слышал? — возразил кто-то. — Четыре года назад в семье Чжи объявился новый принц, в народе ходят слухи, что это незаконнорожденный сын Чжи Цуна, признанный предками. Сначала он подавил волнения среди фэнжунов, а потом покорил северные племена...
— Конечно, я, черт возьми, знаю, кто это! — нетерпеливо рявкнул неряшливый мужчина, его голос громыхнул и раскатился по залу, напугав всех присутствующих. — Я говорю, откуда взялся этот ублюдок! Ты что, не понимаешь человеческих слов? Надо разобрать слова на кусочки и разжевать, чтобы ты понял? Бестолочь!
Цзян Хэн не знал, плакать или смеяться. Видя, что советники вот-вот накинутся на неряшливого мужчину всей толпой, наследный принц спокойно сказал:
— Господин Сунь, прошу, успокойтесь.
Цзян Хэн мельком взглянул на деревянную табличку перед неряшливым мужчиной и увидел, что его зовут Сунь Ин[4]. Все снова замолчали.
[4] «Сунь Ин» (孙英) может быть переведено как «выдающийся потомок/внук», а может как «маленький (юный) цветочек». Небритый и горластый.
Наследный принц Лин снова сказал:
— В Юн никогда не упоминали о матери этого принца, а Чжи Цун после того, как умерла его первая жена, не женился повторно. Сейчас среди пяти царств ходят разные слухи, и один из наиболее достоверных, что Чжи Мяо — это сын Чжи Цуна от иноземки. Если учесть планируемый брачный союз с родом Цзи, наши разведчики считают, что, возможно, у этого принца есть кровь царства Дай.
Глава группы советников из Чжэн, тот старик, казалось, не был удивлен и медленно проговорил:
— Все говорят, что преимущество Чжи Мяо в сражении — это невероятная скорость и бесшумность. Если он возглавит авангард, ему будет действительно трудно противостоять. Когда армия Чжи выйдет из заставы Юйби, горы Сяошань станут первым барьером для защиты нашего царства, нам надо будет перегруппировать войска.
Глава приближенных из Лян возразил:
— Сидеть сложа руки в ожидании своей участи — разве это хорошая стратегия? К западу от гор Сяошань лежат обширные равнины, это наша территория, почему бы не устроить засаду заранее, дождаться, когда Чжи Мяо выведет войска из заставы, навязать сражение и одним ударом решить дело?
Затем две группы начали обсуждать, что лучше: обороняться или встретить врага в бою. Остальные лишь молча наблюдали, как советники из Чжэн и Лян шумно спорят.
Очевидно, перед тем, как прийти сюда, принц Лин уже обсуждал это с Чэ Куном, прикидывал так и эдак, и в конце концов тоже не смог придумать ничего, кроме этих двух вариантов, поэтому сказал:
— Принесите песочный столик. Пожалуйста, почтенные, сначала воспользуйтесь им.
Стражники принесли песочный столик, остальные поднялись с мест. Цзян Хэн взглянул на него издалека и услышал, как тот неряшливый мужчина по имени Сунь Ин выругался: «Трата времени», — и продолжил сидеть и пить вино.
— Почему господин Сунь так говорит? — принц Лин не рассердился, и только спокойно взглянул на Сунь Ина.
— Первое искусство войны — нарушить замыслы противника, второе — подорвать его союзы, лишь потом — разгромить его армию, и самое последнее дело — осаждать крепости, — серьезно ответил Сунь Ин. — А что собирается делать Лян? Ждать, пока мы будем защищать города за них? Брачный союз с Дай еще не сформирован, и они уже знают, что из столицы Юн выступили войска. Неужели они ничего не предпримут?
Все уже начали расставлять фигурки на песочном столике, Чэ Кун не обращал внимания на ругань Сунь Ина, сосредоточенно наблюдая за моделированием сражения перед горами Яо. Эти горы были стратегически важным местом для удержания Центральных равнин, и барьером между заставой Юйби и Лояном, растянувшимся на тысячу ли. Как только горы Сяошань падут, Чжэн первым потеряет свой естественный барьер, а после него и обширные земли Лян.
Принц Лин сказал:
— Если бы генерал Цзы Люй был еще жив, он, несомненно, лично возглавил бы войска и вышел из-под защиты гор Яо. Тогда Лян тоже выступил бы с войсками, чтобы вместе отразить сильного врага.
— Твой дядюшка давно умер, — по-прежнему бесцеремонно заявил Сунь Ин. — Полагаться на объединенную армию бесполезно, лучше подумать о других способах.
На лице принца отразилось удивление. Он не мог понять — Сунь Ин только что сказал: «Лучшее в войне — сокрушить замыслы врага, затем — его союзы», и сам же сейчас отвергал возможность объединиться с Лян и совместно выступить с войсками. Какая же у него позиция?
Наконец заговорил Цзян Хэн:
— Господин Сунь имеет в виду, что нужно изменить направление.
Наследный принц повернулся к Цзян Хэну:
— Что может посоветовать господин Ло?
Цзян Хэн и Сунь Ин обменялись взглядами, Сунь Ин усмехнулся без улыбки, лишь скривив губы, но Цзян Хэн медленно покачал головой, давая понять, что сейчас об этом говорить не стоит.
Наследный принц Лин видел, что в зале все говорят разом, но не могут прийти к результату, и ему ничего не оставалось, как прекратить разговор с Цзян Хэном и вернуться к песочному столику. Там уже был результат: группа с планом обороны одержала полную победу. Как показывало моделирование, оставив равнины и удерживая перевалы в горах Яо, обороняться было нетрудно.
— Но это только столкновение с авангардом врага, — холодно сказал Чэ Кун. — За Чжи Мяо пойдут двадцать пять тысяч человек под командованием Чжи Лин, за ними — пятьдесят тысяч конницы Чжи Цуна, и, наконец, двадцать тысяч войск гарнизона Юйби под командованием Цзэн Юя.
— Их можно сдержать, — ответил глава приближенных Чжэн. — Нужно лишь избегать прямого столкновения.
— Тогда Лян сотрут с лица земли, — ответил принц Лин. — Как только они займут район реки Сунхэ, заблокировав наши войска, они обойдут Лоян, двинутся на юг вдоль реки Аньхэ и войдут в Лян. Из-за наводнения на реке Чжаошуй они вполне могут, обогнув горы Яо, пойти через провинцию Сюньдун, и земли Юэ тоже окажутся в опасности. Мой отец-ван сейчас в Юэ, что тогда делать?
В зале повисла тишина. Один из советников сказал:
— Сначала остановить их армию, затем действовать по обстоятельствам — это единственный выход в безвыходной ситуации.
Принц Лин ничего не ответил и ушел первым. Все постепенно разошлись. Цзян Хэн взглянул на макет на песочном столике и увидел, что в нескольких местах даже местность была размечена неверно. В общей суматохе советники, хоть и объединили усилия, но допустили множество ошибок, которые могли вызвать множество проблем при командовании издалека вслепую.
Чэ Кун все еще смотрел на макет из песка, он встретился взглядом с Цзян Хэном. Тот беспомощно улыбнулся, и оба ничего не сказали.
— Потренируемся?
Когда приближенные тоже разошлись, Сунь Ин поднялся и сказал Цзян Хэну:
— Слышал, у тебя есть особенный меч.
Цзян Хэн сказал:
— Оказывается, во дворце новости разлетаются так быстро? Младший несовершенен в мастерстве, почему бы господину Суню не попросить наставлений у других?
Сунь Ин насмешливо сказал:
— Ладно. Я так и знал, что у тебя кишка тонка.
Цзян Хэн посмотрел на Сунь Ина, спустя мгновение поднялся и сказал:
— Тогда обменяемся несколькими приемами.
За четыре года, проведенные рядом с Ло Сюанем, Цзян Хэн научился у него некоторым боевым приемам. Говорят, освоив секретные техники с половины одной полки свитков Озерной обители, можно войти в число лучших мастеров своего времени, а прочитав целую полку, стать первым в Поднебесной.
Ло Сюань в основном практиковал искусство ядов, во владении мечом он сильно уступал Сян Чжоу, и, обучая ученика Цзян Хэна, явно просто развлекался с ним.
В результате Цзян Хэн и сам не знал, какого уровня достигло его искусство меча сейчас. Возможно, при первом же столкновении Сунь Ин собьет его с ног. Но все же он был еще молод и, услышав такие слова, не мог не почувствовать зуд в руках.
Итак, они оставили советников в резиденции наследного принца, Цзян Хэн взял Жаочжижоу, слегка его встряхнул, гибкое лезвие развернулось, отражая солнечный свет, и превратилось в легкий меч, тонкий как крыло цикады.
— Техника трехлапого кота, — произнес Цзян Хэн. — Прошу у господина Сунь наставления.
— Хорошо, — на губах Сунь Ина появилась улыбка, он встряхнул левой рукой, и под ладонью выскочили два стальных когтя. Он слегка провел по ним рукой, сжал кулаки и встал в чуть наклоненную стойку, постоянно следя за каждым движением Цзян Хэна.
Цзян Хэн повернулся боком, выставил длинный меч и, закрутившись вокруг своей оси, вихрем устремился вперед, словно они с Ло Сюанем снова разбирали и отрабатывали приемы в родной школе.
В конце осени красные кленовые листья неторопливо падали в воздухе, заворачивались в вихре вокруг тела Цзян Хэна и разлетались во все стороны. Незаметно со всех сторон подтянулась немногочисленная стража резиденции наследного принца, а среди кленовых деревьев можно было заметить фигуру Лун Юя, наблюдавшего за Сунь Ином и Цзян Хэном.
Сверкнув, Жаочжижоу пронзил воздух в атаке незащищенного места Сунь Ина. Тот поднял руку, стальные когти скользнули по лезвию меча, постоянно избегая прямого столкновения с божественным оружием в руках Цзян Хэна, которое резало сталь словно глину. Эти когти были невероятно остры, а приемы, которые использовал Сунь Ин, полностью игнорировали защиту уязвимых мест тела. Подобно яростным волнам он обрушивал их на Цзян Хэна, стремясь перехватить инициативу!
Хотя Сунь Ин жертвовал защитой ради яростных атак, Цзян Хэн в поединке, разумеется, не мог одним выпадом проткнуть ему горло и забрать жизнь, поэтому ему пришлось отвести меч для защиты, превратившись в маленькую лодочку среди мелькающих стальных когтей, поднимаясь и опускаясь, подстраиваясь под атаки Сунь Ина.
— Хорошо! — несколько яростных выпадов Сунь Ина так и не смогли прорвать защиту Цзян Хэна, и он одобрительно воскликнул. — Этот меч убивал людей?
— Стыдно признаться, — полы одежд Цзян Хэна разлетелись, он несколькими прыжками взмыл на дерево, вращаясь всем телом. Клинок становился то гибким, то твердым, один прием превратился в тысячи, отрезая пути отступления Сунь Ину. В его глазах светилась улыбка, когда он произнес: — Еще нет, даже крови не видел.
Сунь Ин отступал снова и снова, развернулся и спрятался за деревом и глухо проговорил:
— Мне бы хотелось иметь эту честь, но, к сожалению, божественное оружие нелегко окропить моей кровью.
Цзян Хэн отдернул меч и внезапно предупредил:
— Осторожней!
Тут же в руке Цзян Хэна оказалась монетка Чжэн, и как только Сунь Ин появился из-за дерева, она, сверкнув на солнце, полетела в него!
Сунь Ин никак не ожидал, что Цзян Хэн, держа меч в правой руке, левой рукой еще сможет запустить метательное оружие. Он резко отпрянул — к счастью, Цзян Хэн предупредил заранее — и мгновенно увернулся от запущенного снаряда, спиной ударившись о клен.
В тот же миг гибкий меч в руке Цзян Хэна встряхнулся, выпрямился и оказался у горла Сунь Ина.
Сунь Ин прислонился спиной к клену, верхняя часть тела слегка откинулась назад, а клинок Жаочжижоу с холодным блеском был нацелен прямо в его горло.
Вокруг повисла тишина. Кленовый листок отделился от ветки, мягко опустился на лезвие меча и тихо распался надвое.
Спустя несколько мгновений со стороны раздались возгласы одобрения, а за ними и аплодисменты стражи резиденции наследного принца.
— Принимаю победу, воспользовавшись преимуществом оружия, — Цзян Хэн убрал меч, в общих чертах получив для себя представление, сколько фехтовального искусства он перенял у Ло Сюаня и какое примерно положение в нынешней Поднебесной он занимает среди мечников. Сражение с каким-нибудь странствующим героем не должно оказаться большой проблемой, но если на него нападут сообща, возможно, придется бросить меч и сдаться.
Сунь Ин усмехнулся, ничего не сказал, отошел от Цзян Хэна и, наконец, поднял голову и посмотрел в сторону. Цзян Хэн последовал за его взглядом и увидел удаляющуюся фигуру наследного принца.
http://bllate.org/book/14344/1437591
