На следующий день господин демонов сидел в зале. Ло Сюань принес небольшой столик и поставил его на пол перед ним. Цзян Хэн, нервничая, уселся. Ло Сюань принес тушечницу, бумагу и начал растирать тушь.
— Сочинение писать не будем, — спокойно сказал господин демонов. — Это пустое. Я задам вопросы, ты ответишь, вот и все.
Цзян Хэн собрался с мыслями, не скрывая волнения, и кивнул. Ло Сюань уже собрался уходить, но господин демонов сказал:
— Останься, не нужно уходить.
Цзян Хэн глубоко вдохнул. Господин демонов пробежал пальцами по струнам циня и его голос прозвучал среди мелодичных переливов:
— Из правителей пяти нынешних царств Поднебесной, как ты думаешь, кто достоин поддержки, чтобы положить конец этой эпохе великой борьбы?
Цзян Хэн никак не ожидал, что господин демонов сразу задаст такой вопрос, что не будет возможности увильнуть.
— Подумай хорошенько, — господин демонов снова приподнял брови, глядя на Цзян Хэна.
Тот обернулся на Ло Сюаня. Господин демонов усмехнулся и с досадой спросил:
— Ло Сюань, как же ты учишь ученика? В такой-то момент он ищет помощи у наставника?
В глазах Ло Сюаня промелькнула улыбка, но он промолчал.
Цзян Хэн поспешно начал оправдываться:
— Нет, нет, господин, я просто привык... Эмм...
Ло Сюань не разозлился, а серьезно сказал:
— Отвечай так, как думаешь.
В зале повисла тишина. Через мгновение Цзян Хэн ответил:
— Я думаю, это царство Чжэн.
Господин демонов кивнул, и было неясно, одобряет ли он или размышляет.
— У-ван царства Дай своенравный и самонадеянный. Тринадцать лет назад, когда звуки циня разнеслись по всей Поднебесной, когда был убит принц Шэн, его правая рука, характер У-вана стал еще более жестким. Он не способен нести тяжелую ношу, — объяснил Цзян Хэн. — Его четверо сыновей под пятой отца либо вспыльчивы, либо робки, только поддакивают, достойных преемников нет. Много лет воюя с царством Ин, они хоть и завоевали земли Ба, но пренебрегают его управлением, угнетают народ, так что внутри царства растет недовольство.
Господин демонов пробежал пальцами по струнам циня, давая знак продолжать.
Потом Цзян Хэн начал анализировать силу двора Дай, по сути, военного правления, подробно описал историю народа шу, которые закладывали фундамент своего влияния в течение нескольких поколений. Потом он резко сменил тему и мрачно сказал:
— Что же касается граничащего с ним царства Ин, то Ин-ван высокомерен и не ценит никого.
Солнце клонилось к закату. Они начали с царства Дай, перешли к Ин, а затем к Лян. Говоря о царстве Лян, Цзян Хэн особенно отметил последствия той кровавой резни в Аньяне тринадцать лет назад.
— Царство Лян понесло тяжелые потери от рук Гэн Юаня, им нужно время, чтобы восстановить силы, — сказал Цзян Хэн. — За эти тринадцать лет царство Лян всегда было очень осмотрительно, но все же не удержалось и приняло участие в битве за императорскую столицу пять лет назад. Эта битва свела на нет положение Лян, которое восстанавливалось с таким трудом.
...—Царство Чжэн граничит с Восточным морем, это ключевая область Центральных равнин. Узкая древняя дорога ведет прямо к перевалу Юйби. Народ Чжэн тысячелетиями занимается морской торговлей и земледелием, их земли богаты. Хотя правитель Чжэн уже стар, в молодости он поддерживал реформы по всему царству, и сейчас оно самое стабильное из четырех.
...— Наследного принца Лин царства Чжэн высоко оценивают среди пяти царств, — продолжил Цзян Хэн. — В Чжэн всегда стараются действовать быстро: они должны удержать стратегически важное место, иначе, если царство Юн двинется на юг, первыми на их пути окажутся именно они.
Господин демонов хмыкнул в ответ и снова провел пальцами по струнам.
— Но, в конечном счете, — вздохнул Цзян Хэн, — это всего лишь выбор лучшего среди худших.
— Хорошо, что ты сам это понимаешь, — холодно произнес Ло Сюань свою первую фразу за это время.
За эти четыре года Цзян Хэн часто обсуждал с наставником Ло Сюанем, кто же сможет стать новым правителем, объединившим всю Поднебесную? Окидывая мысленным взглядом Центральные равнины, он не видел ни одного подходящего человека. Все сказанное было лишь исключением наиболее неподходящих, оставляя относительно менее неподходящего.
Господин демонов сказал:
— Цзян Хэн, ты ни словом не упомянул царство Юн. Неужели ты совсем не принимаешь его в расчет?
Цзян Хэн ответил:
— Если бы Чжи Лан был еще жив, возможно, была бы надежда. Но сейчас из правящего рода Юн остался только Чжи Цун. Если он пройдет через заставу Юйби, это станет бедствием для жителей Центральных равнин. Если позволить ему стать Сыном Неба, это станет бедствием для всей Поднебесной.
Цзян Хэн не стал смягчать выражения и продолжил:
— Если бы Чжи Лан умер раньше, когда мой отец был еще жив, думаю, что одной дружбы с Чжи Цуном было бы недостаточно, чтобы убедить отца совершить покушение на собрании союза.
Господин демонов сказал:
— Теперь я хочу снова задать тебе вопрос: первый убийца Поднебесной, Гэн Юань — то что он сделал тогда было правильным?
— И сейчас мой ответ все тот же, господин: я не знаю, — в глазах Цзян Хэна мелькнула легкая растерянность, он поднял голову. — Но я знаю, что на его месте я бы так не поступил.
Господин демонов кивнул.
— Завтра я задам тебе второй вопрос, можешь идти, — сказал он.
Этой ночью Цзян Хэн и Ло Сюань, сидели во дворе, обдуваемые весенним ветерком, держали в руках коробки с едой и ужинали.
Ло Сюань очень хорошо готовил, и, заботясь о том, что Цзян Хэну надо расти, отдал ему все рыбные спинки и брюшки, а сам ловко палочками разбирал головы.
— Наставник... — Цзян Хэн немного волновался, не зная, опозорил ли он сегодня Ло Сюаня на проверке занятий.
— Сойдет, — Ло Сюань, проведя с Цзян Хэном столько времени, уже по малейшему движению его губ понимал, о чем тот хочет спросить. — Ты справился лучше, чем я ожидал.
Цзян Хэн сидел на земле, скрестив ноги. Он повзрослел. Ло Сюань разглядывал его, словно пытаясь на лице этого Цзян Хэна разглядеть ту детскую непосредственность и смешливость, которые были у него в первое время в Озерной обители. Но тот уже не был таким, как в детстве, когда сначала спрашивал его мнение, а потом принимал решение.
— Господин отправит меня с горы? — спросил Цзян Хэн.
— А если не отправит, ты не пойдешь?
Цзян Хэн прекрасно понимал, зачем его взяли в ученики, заставили изучать классические учения, стратегию и тактику, и почему господин демонов задавал такие вопросы на проверке. Учение для практического применения — неизбежно наступит день, когда его отправят в мир.
И этот день уже был близок.
— Научу тебя кое-чему еще, — сказал Ло Сюань, дождавшись, когда Цзян Хэн доест, убрал коробки с едой и отбросил их в сторону.
Ночью Цзян Хэн сидел перед зеркалом. Ло Сюань намазал руки липким порошком, взял человеческую маску и, приподняв бровь, дал знак Цзян Хэну.
Цзян Хэн и раньше видел ящик, стоявший в углу хранилища свитков у Ло Сюаня, но не открывал его. Видимо, там лежали средства для смены облика.
Сначала Ло Сюань изменил свой облик и быстро превратился в господина демонов.
— Похоже? — спросил он.
За исключением одежды — просто один в один! Цзян Хэн не мог не восхититься:
— Научи меня, наставник!
Ло Сюань ответил:
— Только голос и телосложение трудно подделать, изменение внешности тоже не всемогуще. Например, изобразить Сунхуа мне не удастся.
Затем Ло Сюань начал учить Цзян Хэна, как притворяться старухой, стариком, молодым человеком и даже женщиной.
На следующий день Цзян Хэн снова сидел перед господином демонов. Тот, перебирая струны циня, задал свой второй вопрос.
— Как ты думаешь, каким человеком должен быть будущий Сын Неба Срединных земель? — спросил он.
После вчерашнего вопроса Цзян Хэн уже понял намерение господина демонов.
Это станет его предназначением — уже скоро господин демонов определенно отправит его в мир, чтобы найти человека, способного стать Сыном Неба, повелевать Поднебесной и положить конец смутным временам.
— Я думаю, это может быть кто угодно, — ответил Цзян Хэн.
Такой ответ сильно удивил господина демонов. Он заглушил струны, прижав ладонью, и, приподняв бровь, спросил:
— Как так?
Ло Сюань нахмурился и взглянул на Цзян Хэна, давая знак подумать, прежде чем отвечать.
— Смута в Поднебесной — смута в сердцах людей, — ответил Цзян Хэн. — Сердца людей неспокойны, и Срединные земли неспокойны. Сын Неба — человек, и раз он человек, у него есть желания. Неужели мы будем искать святого, чтобы сделать его Сыном Неба? И где его найти? Кроме того, «Небо и Земля бесчеловечны, для них все сущее — что соломенные собаки. И святой человек бесчеловечен, для него все люди — что соломенные псы». Разве совершенный человек на троне обязательно будет править лучше, чем недостойный[1]?
[1] «Небо и Земля бесчеловечны...» Цитата из «Дао Дэ Цзин» (道德經).
«Бесчеловечность» здесь — не жестокость, а холодная беспристрастность, неизбирательность.
«Соломенные собаки/псы» — ритуальные фигурки. Когда полагается по ритуалу — им поклоняются, когда полагается — сжигают, или выбрасывают по окончании.
Вся фраза — о том, что Небеса ко всему сущему, а совершенномудрые — ко всем людям относятся одинаково безэмоционально, без жестокости и без жалости, позволяя всему следовать естественным путем.
Цзян Хэн говорит о том, что правление такого святого не будет ни добрым, ни милосердным — он будет холоден и беспристрастен, для него народ будет как инструмент, управляемая масса; ни страдания, ни счастье народа не будут иметь для него значения. И будет ли такое правление лучше, чем правление недостойного, также равнодушного к народу, но по другим причинам?
Цзян Хэн подумал и добавил:
— И даже если будет в этом поколении мудрый правитель, разве мы можем обеспечить мудрыми правителями все поколения?
Господин демонов кивнул, в зале воцарилась тишина. Цзян Хэн долго размышлял, затем сказал:
— Чтобы Поднебесная сохраняла порядок, не подвергаясь влиянию личных желаний правителя, нужно сделать ее подобной водяному колесу — чтобы оно само вечно вращалось, из поколения в поколение. Другими словами, то, кем является Сын Неба, не должно быть фактором, определяющим смуту или спокойствие в Поднебесной.
Господин демонов хранил молчание. Цзян Хэн продолжил:
— И неважно даже, есть Сын Неба или нет. Чтобы вернуть Срединным землям эпоху процветания и мира, нужно все подготовить так, что даже если мясник станет верховным правителем, народ не пострадает.
— Тогда нужно создать весь двор заново, — ответил господин демонов, — и чтобы Сын Неба вернул власть самой Поднебесной.
Цзян Хэн вздохнул:
— Да. Но как это сделать? Трудно.
Господин демонов продолжил:
— Только сначала тебе нужно найти такого человека, который согласится вернуть власть Поднебесной.
Цзян Хэн опять согласно кивнул:
— Да... слишком сложно.
Ло Сюань не совсем понимал и хотел что-то спросить, но, видя, как естественно течет диалог между Цзян Хэном и господином демонов, вмешиваться не стал.
Второй вопрос быстро завершился.
Господин демонов изначально подготовил много сопутствующих тем, чтобы расспросить Цзян Хэна, но тот так ответил, что дальнейшие слова оказались уже не нужны.
— Поначалу я собирался задать третий вопрос завтра, — помолчав, сказал он. — Но раз сегодня еще есть время, можно задать и его заодно.
Цзян Хэн почтительно ответил:
— Хорошо.
— Исходя из того, чему ты научился, — начал господин демонов, — если выбрать одно царство и помочь ему усмирить Поднебесную, как это нужно делать? И сколько времени потребуется?
Сунхуа вскинула руки и развернула рядом с ним огромный свиток с картой. «Вшух» — он взлетел в воздух, раскрываясь, и упал на пол зала. На этой карте была и извилистая Великая стена, и перевал Юйби — карта всех пяти царств, простирающихся до территорий за пределами Великой стены и бескрайних северных земель.
Столица северного царства Юн — Лоянь; столица царства Лян в Центральных равнинах — Аньян; столица Чжэн на берегу Восточного моря — Цзичжоу; две столицы царства Дай среди горных хребтов земель шу — Сичуань и Ханьчжун; прекрасная столица Ин на берегу южного озерного края — Цзянчжоу... Все было изображено на ней.
Как звезды на небе — рассыпались по Срединным землям сто двадцать семь городов, больших и малых, с тысячами и десятками тысяч дворов и усадеб, разделенных границами царств.
Ло Сюань взял горсть камешков вэйци и протянул их Цзян Хэну.
— Господин... наставник... — обратился к ним Цзян Хэн. — Я... не до конца овладел этим искусством, могу только рассуждать на бумаге. Но я постараюсь.
С этими словами Цзян Хэн опустился на колени на карту, положил первый камешек на столицу царства Чжэн, Цзичжоу, и, подняв голову, сказал:
— Как я говорил, Чжэн — это первое место, откуда начнется завершение эпохи великой борьбы, и первое место для хода.
...— Царство Юн нужно как можно скорее вытеснить за перевал и заново захватить заставу Юйби, — продвигая камешек Чжэна, объединяя его с другими тремя царствами и двигая к перевалу Юйби, сказал Цзян Хэн. — Если четыре царства внутри заставы смогут объединиться, уничтожить тигров и волков[2] конницы Юн будет нетрудно.
[2] «Тигры и волки» — метафора яростных, беспощадных, агрессивных людей.
Господин демонов задумался:
— Объединенная армия не раз возвращалась ни с чем. Столица Юн сражалась не на жизнь, а насмерть, и лишь продолжает усиливаться. Неужели ты действительно думаешь, что лучший план — встретить Чжи Цуна перед заставой и развязать еще одну бойню, несущую смерть для многих?
Цзян Хэн ответил:
— Не нужно нападать на столицу Юн, не нужно губить невинных жителей. Нам нужно истощить военную мощь Юн. Самая большая проблема, с которой они сейчас сталкиваются — это то, что внутри страны почти каждый мужчина — воин. Один дезертир — одним меньше, один погибший — одним меньше...
...— Стоит лишь отбить заставу Юйби, — Цзян Хэн на коленях подполз в сторону царства Дай, — и это уже половина успеха. С Великой стеной в качестве границы, Чжэн и Дай могут поддерживать друг друга и блокировать царство Юн. Если оно потерпит крупное поражение, его военная мощь будет истощена, а внутри страны смешение народов обязательно вызовет хаос. Перекрыв их торговые пути, захватывая их караваны с продовольствием, в течение двадцати лет и без того неустойчивый двор Юн непременно рухнет. Царство Лян после череды неудач сильно ослабело...
Солнечные лучи заката падали в большой зал, освещая спину Цзян Хэна, а его тень ложилась на карту. Он говорил уже больше двух часов. Все военные силы Поднебесной уже собрались у столицы Чжэн, а его территория расширилась почти до восьмидесяти процентов всех Срединных земель.
— ...Таким образом, за следующие двадцать лет из-за войн в Поднебесной погибнет еще около четырехсот тысяч человек, — ответил Цзян Хэн. — Но если большая часть земель окажется под властью Чжэн, народ действительно перестанет страдать от войн, эпидемий и голода. Нужно вернуть людей на поля, чтобы они возделывали землю, а потом...
Цзян Хэн вытер пот со лба. Камешки вэйци, расходящиеся от Чжэна, уже покрыли все Центральные равнины.
— ...Потом наступит время наведения порядка при дворе, — подняв голову, сказал Цзян Хэн господину демонов.
Тот спокойно проговорил:
— Об остальном поговорим завтра.
Цзян Хэн кивнул, очень уставший, и ответил:
— Хорошо, господин.
Этой ночью Ло Сюань в хранилище свитков по прежнему занимался масками для смены облика, обучая этому последнему искусству своего маленького ученика:
— Понял?
Цзян Хэн сказал:
— Немного.
Наставник и ученик разглядывали себя в зеркале. Ло Сюань изменил лицо Цзян Хэна, но тот не знал, на кого оно похоже, какой-то молодой человек.
Цзян Хэн:
— Кто это?
Ло Сюань небрежно ответил:
— Наобум слепил. Ты все равно сейчас уже совсем не такой, как четыре года назад, и голос изменился. Даже если вернешься в императорскую столицу Лоян, тебя никто не узнает. Просто учу на всякий случай.
Цзян Хэн и Ло Сюань в тонких одеждах молча смотрели друг на друга в зеркале.
Наконец Ло Сюань нарушил тишину:
— Попробуешь? Смени мне лицо.
Цзян Хэн взял каменный порошок для смены облика, развел смесь и положил ладони на лицо Ло Сюаня, подправляя черты. Когда их кожа соприкоснулась, пальцы Цзян Хэна ощутили, как горят его щеки.
— Наставник, — тихо сказал Цзян Хэн, — ты сойдешь с горы?
— Нет, — холодно ответил Ло Сюань. — Наконец-то уже можешь катиться.
Цзян Хэн рассмеялся, взял карандаш для бровей и сказал:
— Спасибо тебе, наставник.
— Ничему не научился, — равнодушно ответил Ло Сюань. — Зря потратил мое время. Глуп, как осел.
Цзян Хэн сказал:
— Сегодня я немного испугался. Я думал, что, возможно, проведу здесь всю жизнь, и никуда не уйду.
Ло Сюань смотрел в зеркало и вдруг спросил:
— Чье это лицо?
Цзян Хэн посмотрел на него некоторое время — и молчал.
Ло Сюань снова спросил:
— Это твой брат?
Цзян Хэн менял облик Ло Сюаня по памяти. Через несколько мгновений он ответил:
— Я не знаю... Я уже не помню точно. Если бы он был жив, наверное, уже не был бы таким.
Это лишь было лицо Гэн Шу, сохранившееся в его памяти, и многие детали уже вспоминались смутно. Прошло всего пять лет, но когда он вспоминал черты лица Гэн Шу, его губы, то не знал, с чего начать.
Ло Сюань склонил голову набок, глядя на Цзян Хэна, и молчал.
— После того, как уйду, — спросил Цзян Хэн, — смогу ли я вернуться?
Ло Сюань не ответил, поднялся, и Цзян Хэн смотрел, как «Гэн Шу» отошел в сторону и сел на лежанку.
Ло Сюань обхватил колени руками, долго думал и сказал:
— Ты пока недостаточно хорошо научился, еще не время сходить с горы. Поучись еще несколько лет.
Цзян Хэн вдруг рассмеялся. Он понял скрытый смысл этих слов — то, что Ло Сюань никогда не хотел показывать, прятал за вечно раздраженным выражением лица — нежелание расставаться, которое непроизвольно прорвалось наружу.
— Наставник, — тихо проговорил Цзян Хэн, — я знаю, что мне пора уходить.
Повторяя сцену в этой комнате, перед его мысленным взором стоял воскресший Гэн Шу и смотрел на него, словно говоря, что он ждет его на землях Центральных равнин. И если однажды он сможет положить конец этой эпохе великой борьбы, вернув народу мирную жизнь, то это станет лучшим подарком, когда они встретятся снова.
Ло Сюань встал, чтобы умыться, Цзян Хэн молча собирал все принадлежности. Наступил рассвет.
http://bllate.org/book/14344/1356151
