[1] «деревня Фэнлинь» (楓林村), букв. «деревня Кленовый лес».
— Звездный нефрит, — в этот момент за спиной Ло Сюаня возникла Сунхуа. — Ты ведь знаешь, что он значит.
Ло Сюань опустил голову, и уставился на лежащего без сознания Цзян Хэна.
Сунхуа продолжила:
— Господин Гуй скоро выйдет из затвора. Ло Сюань, ты переходишь границы.
Услышав предостережение Сунхуа, Ло Сюань как будто слегка обеспокоился, на его лице мелькнула тревога. Он сделал несколько шагов вперед и наклонился было, чтобы взвалить Цзян Хэна себе на спину и отнести в комнату, но тело юноши было безвольным, как у покойника.
— Какое мне дело? — холодно бросил Ло Сюань. — Я прошел тысячу ли, чтобы собрать для него останки. Он еще должен меня благодарить.
Сунхуа развернулась и ушла, бросив на прощание:
— Когда твой наставник выйдет из затвора, можешь объяснить ему сам.
Ло Сюань враждебно насупился. Он глубоко вздохнул и перестал обращать внимание на тело, лежащее на земле.
С неба заморосил мелкий дождь. Холодные капли, падая на лицо Цзян Хэна, привели его в чувство.
Он не знал, сколько времени пролежал на этот раз. С трудом поднявшись, он увидел под собой лужу — то ли от слез, то ли от дождя.
Цзян Хэн снова заплакал. Дрожа всем телом, он нашарил Черный меч и прах Гэн Шу, снова положил их в мешок, перекинул его через плечо, взял палку и, хромая, поковылял к главному павильону, с трудом вытирая слезы.
— Господин Гуй здесь? — сквозь слезы спросил Цзян Хэн у Сунхуа, сидевшей в главном зале с изображениями четырех священных животных.
Сунхуа подняла глаза, мельком взглянула на него.
—Еще в затворе, —бесстрастно ответила она.
Цзян Хэн кивнул:
— Я хотел с ним попрощаться. Я ухожу. Спасибо вам… спасибо… — Его снова затрясло от сдерживаемых рыданий и, подволакивая больные ноги, он тяжело побрел по боковой галерее, чтобы попрощаться с Ло Сюанем.
— Брат Ло… — тихо проговорил Цзян Хэн перед закрытой дверью спальни. — Я ухожу. Знаю, ты меня презираешь, но я хочу поблагодарить и тебя тоже. Этот долг я смогу вернуть, наверное, только в следующей жизни... буду служить тебе, переродившись волом или лошадью...
Ло Сюань лежал на кровати подложив руки под голову, закинув ногу на ногу, с невозмутимым выражением лица.
Тяжелые шаги Цзян Хэна постепенно затихли вдали. Ло Сюань вдруг снова сел, глядя в тишину спальни.
Когда Цзян Хэн вышел из Озерной обители, дождь уже прекратился. Горная тропинка вилась вниз по склону к дальнему берегу Длинного озера.
Он не знал, куда в конечном итоге она его приведет. До Центральных равнин и императорской столицы, казалось, были тысячи и тысячи ли. Он не знал даже куда ему идти. Глядя на огромный мир перед ним, он чувствовал себя одинокой птицей среди бескрайних гор и рек.
Под вечер сгустился туман. Глядя на все это, Цзян Хэн не смог сдержать грусти, прижал мешок к груди и снова разрыдался.
Плач разносился вокруг. Цзян Хэн вытирал слезы, но не мог остановить их поток. Волоча больные ноги, он медленно спускался с горы, без цели, не зная, куда ведет путь и сколько ему идти.
По берегам Длинного озера клены стояли алые как кровь. Цзян Хэн рыдал так долго, что начал икать, у него стало срываться дыхание, и плакать больше он просто не мог. Весь грязный и мокрый, он брел через кленовый лес.
Ло Сюань лежал на ветке дерева, и, скосив глаза, опустил взгляд на Цзян Хэна.
Тот, обняв мешок, прислонился к стволу, чтобы передохнуть. Из мешка выглядывала рукоять Черного меча. Это оружие было слишком тяжелым для него. Он шел целый час, прежде чем спустился к берегу.
Ло Сюань хмуро смотрел сквозь мокрые кленовые листья на худенькую, медленно удаляющуюся спину подростка.
На закате Цзян Хэн стоял на берегу озера, на окраине деревни Фэнлинь. В ней никого не было, только заброшенные дома с черепичными крышами.
После долгих рыданий, Цзян Хэн чувствовал себя растерянным и не знал, что делать. Увидев, как над трубой одного из домов вьется дымок, он подошел и постучал в дверь.
Никто не ответил.
Цзян Хэн вошел, бормоча извинения, и в полумраке заброшенной хижины увидел Ло Сюаня, сидящего в углу у костра, над которым висел глиняный котелок.
В руке Ло Сюань держал кусочек женьшеня, нарезал его ломтиками и бросал в кипящую воду.
— Брат Ло? — удивился Цзян Хэн.
— Куда собрался? — спросил тот.
Цзян Хэн покачал головой, положил на пол дорожный мешок с Черным мечом:
— Не знаю. Я… — тут он вспомнил об уехавшей матери: — Моя матушка, возможно, еще жива.
— Мечница Небесная Луна, Цзян Чжао, — неожиданно произнес Ло Сюань.
— Ты ее знаешь? — спросил Цзян Хэн.
Ло Сюань не ответил, только бросил:
— А если она тоже умерла?
Цзян Хэн хотел заплакать, но слез уже не было. К горлу подкатил горький ком и он не мог произнести ни звука. Он смотрел на Ло Сюаня и в конце концов слабо улыбнулся.
Он не мог бы объяснить, почему улыбнулся в этот момент, просто не мог найти слов.
Ло Сюань налил немного отвара из горшка в разбитую чашку и протянул ему.
Внезапно нахлынувшая как цунами боль и скорбь в сердце Цзян Хэна наконец отступили; бушующая в душе буря понемногу утихла.
— Это точно был Гэн Шу? — тихо спросил Цзян Хэн. — Он умер?
— Я не знаю, — равнодушно ответил Ло Сюань. — Не уверен. Но судя по твоим словам, скорее всего да. Я нашел его у дерева в ущелье Линшань. Он стоял на коленях, прямо под деревом. Можешь верить мне или нет.
У Цзян Хэна снова перехватило дыхание. Слезы уже давно иссякли, и в конце концов ему пришлось смириться с реальностью.
— Хочешь, чтобы я нашел твою мать? — окинув Цзян Хэна оценивающим взглядом, снова спросил Ло Сюань. — Цзян Чжао перед отъездом ничего не говорила? Где именно в Юэ она находится?
Цзян Хэн оцепенело покачал головой.
Ло Сюань больше не проронил ни слова. Он лег в углу, закинув длинные ноги одна на другую, и закрыл глаза, погрузившись в безмятежную дрему. Солнце село, и тени окутали их. Спустя долгое время Цзян Хэн тяжело вздохнул и, не раздеваясь, прилег в другом углу. Оба молчали.
Под утро Цзян Хэн сквозь сон вдруг услышал снаружи стук копыт.
— Кто-то едет, брат Ло? — сел Цзян Хэн. — Кто это?
Ло Сюань по-прежнему лежал с закрытыми глазами, не произнося ни слова. Видя, что тот не собирается шевелиться, Цзян Хэн снова лег. Но через мгновение снаружи раздались резкие мужские крики. Цзян Хэн мгновенно полностью проснулся и обернулся к двери.
Ло Сюань тоже открыл глаза и нахмурился.
Оголтелый смех, звуки убийства, мольбы о пощаде — все смешалось в шуме.
Лицо Цзян Хэна вытянулось от ужаса. Он уже собрался подползти к окну, чтобы посмотреть, но Ло Сюань поднялся, схватил его за шиворот и отшвырнул обратно в угол. Потом отряхнул с одежды пыль, не спеша открыл дверь и спокойно вышел наружу.
— О, тут еще кто-то есть?! — снаружи послышался разговор на диалекте царства Ин. — Откуда ты взялся?
Цзян Хэн затаил дыхание, прислушиваясь. Снаружи снова раздались крики:
— Помогите! Помогите, молодой герой, умоляю...
Послышался голос Ло Сюаня:
— Кто вы? Откуда? Куда идете?
— А тебе какое дело?! — грубо ответил прежний голос человека из Ин. — Взять его!
Внезапно в дворе перед домом раздался звук тяжело упавшего тела, кто-то вскрикнул, и воцарилась полная тишина.
Сердце Цзян Хэна отчаянно колотилось. Он подполз к окну и выглянул: на земле валялись тела нескольких всадников Ин. Ло Сюань пошел в угол дворика, вытащил кинжал и терпеливо перерезал веревки, связывавшие человека, сидящего там.
Это был изможденный, тощий мужчина средних лет, который продолжал биться в панике. Как только веревки были перерезаны, он развернулся и побежал, но Ло Сюань даже не думал его преследовать. Вместо этого он повернулся и вошел в дом.
Цзян Хэн поднял на него взгляд. Ло Сюань невозмутимо лег на свое место и снова задремал.
— Ты убил их всех? — спросил Цзян Хэн.
Ло Сюань не ответил. Оба снова услышали снаружи легкий шорох. Затем Ло Сюань, повысив голос, сказал:
— Дождь идет, куда ты рванул? Заходи и пережди!
Дверь открылась, и вошел тот самый мужчина. Он держал в руках двух кур со связанными лапами и все еще трясся от страха.
— Благодарю… благодарю Вас! Благодарю молодого героя за спасение жизни! — мужчина поклонился Ло Сюаню до земли. Чудом избежав смерти, он все еще сильно нервничал. — Мне нечем отблагодарить за эту милость, разве что в следующей жизни послужу волом или...
— Хватит уже про служение, — нетерпеливо оборвал его Ло Сюань. — Все собрались стать волами да конями. Мне что теперь, переродиться хозяином пастбища?
Цзян Хэн посмотрел на Ло Сюаня, потом на мужчину. Ло Сюань по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Мужчина не знал, плакать ему или смеяться.
— Есть что пожевать? — распорядился Ло Сюань. — Достань чего-нибудь.
— По правде говоря, молодой герой, я простой торговец… — сказал мужчина. — У меня почти все разграбили, остались только эти две курицы, которых я выменял в пути. Если Вы не побрезгуете, я сейчас зарежу их для вас.
— Куры есть? — сказал Ло Сюань. — Не побрезгую.
— Не убивайте их, — сказал Цзян Хэн. — Сейчас всем нелегко. Я не голоден, а Вам еще в дороге надо есть.
— Ты, может, и нет, а я голоден , — заявил Ло Сюань.
Цзян Хэну стало немного неловко:
— Тогда я не буду есть. Я ничего для Вас не сделал, убейте только одну.
— Я пойду… поищу еще еды? — предложил торговец.
Он уже собрался выйти на задний двор, но Ло Сюань остановил:
— Не открывай дверь в погреб.
— Слушаюсь, молодой герой, — поспешно ответил торговец.
Торговец, набравшись смелости, вышел наружу и принялся обыскивать тела всадников. Ло Сюань, казалось, заранее знал, что тот будет делать, и снова предупредил:
— На трупах — яд, их не трогай, но вещи можно брать.
Торговец подобрал палку, обшарил всадников, достал сушеную дорожную еду и вяленое мясо, принес в дом и спросил:
— Это не отравлено, молодой герой?
Ло Сюань не соизволил ответить. Тогда торговец разорвал на кусочки вяленое мясо, положил в глиняный горшок, добавил припасенные с собой рис и соль и поставил варить. Цзян Хэн подполз, взял немного риса и покормил кур, брошенных в углу.
— Вы тоже пришли на Гору демонов? — видя, что Ло Сюань не желает разговаривать, торговец обратился к Цзян Хэну.
— Что за Гора демонов? — спросил Цзян Хэн.
Оба — и торговец, и Цзян Хэн — выглядели озадаченными. Торговец указал рукой в сторону Цаншаня:
— Те горы в тумане, войдешь — и не выйдешь. Разве не знаете? Если не знаете, как же сюда попали?
Цзян Хэн, полный недоумения, покачал головой.
Ло Сюань равнодушно ответил:
— Да, там в горах — демоница в черном. Любой, кто войдет, будет высосан досуха.
Лицо торговца побледнело. Он вздохнул и снова сказал:
— Царство Ин перекрыло границы с царством Дай. Мне остается только идти через Гору демонов, иначе домой не попасть.
— А что сейчас происходит вокруг? — спросил Цзян Хэн.
Торговец задумался и спросил в ответ:
— Малыш, ты про какое царство спрашиваешь?
Рис с мясом в горшке сварился. Цзян Хэн взял разбитую чашку, первым делом налил и протянул Ло Сюаню, затем торговцу. Ло Сюань принял чашку, и лишь затем оба принялись есть. Цзян Хэн ел и слушал рассказ торговца, и только тогда узнал, сколько всего произошло на Срединных землях за это время.
А началось все с той самой лавины.
Несколько месяцев назад у императорской столицы, в горах Линшань, она погребла под собой стотысячное войско трех царств: Лян, Чжэн и Юн. Сын Неба Цзинь, Цзи Сюнь, совершил самосожжение, приняв смерть вместе с сотнями придворных чиновников. Этот трагический финал, однако, заставил объединенную армию четырех царств умерить пыл, и в конце концов, остановиться на полпути.
Это был уже второй раз, когда объединенная армия возвращалась из похода ни с чем. Борьба за Сына Неба расколола альянс пяти царств, и они больше не могли собрать силы для противостояния с царством Юн. А те тоже понесли тяжелые потери и снова отступили на перевал Юйби, укрепившись там.
Опоздавшие к началу битвы царства Дай и Ин заняли позицию рыбака, поймавшего цаплю и моллюска[2], и принялись зачищать поле сражения. После смерти Сына Неба и пожара в Лояне обшарить столицу императоров стало их первостепенной задачей.
[2] «Рыбак, поймавший цаплю и моллюска» (鷸蚌相爭，漁翁得利). Классическая притча. Моллюск раскрыл створки на берегу, чтобы погреться на солнце. Цапля подошла и клюнула его, пытаясь съесть. Моллюск тут же захлопнул створки, зажав клюв цапли. Началась борьба: цапля не может высвободить клюв и улететь, моллюск не может отпустить клюв, иначе его съедят. В итоге подкрался рыбак, поймал и цаплю, и моллюска.
Храм предков сгорел, девять треножников — символ небесной императорской власти — превратились в лужу расплавленной бронзы, смешанной с прахом душ всего императорского двора.
Кто теперь имел право унаследовать трон? Или же с этого момента в Поднебесной больше не будет императора, и каждое из пяти царств провозгласит своего правителя?
В такое время тот, кто получит законное право наследования, станет новым императором. Даже если на деле он не сможет повелевать всей Поднебесной, он будет обладать хотя бы формальным титулом. Подняв знамя императора, он сможет под предлогом «Пути правителя» вести завоевательные войны на все стороны.
И тогда войска Ин заявили, что перед самым вступлением в город они последними видели Сына Неба, и тот вручил им золотую печать императора. Теперь она отправлена в царство Ин и находится у их вана, а потому он и унаследует императорский престол.
Девять треножников были расплавлены в пламени, но золотая печать уцелела. Тот, кто ее получит, сможет доказать законность своего восшествия на престол.
Но вскоре и царство Дай заявило, что печать у них, а Ин пытались манипулировать Сыном Неба и убили его.
Обе стороны утверждали, что получили печать из рук самого Сына Неба, но так и не предъявили ее. Мнения в Поднебесной разделились. После пожара в Лояне никто не знал, где же оказалась эта небольшая печать, передававшаяся в династии по наследству.
Только Цзян Хэн знал, где она, и понимал, что ни одно из этих двух царств ее не получило. Очевидно, тогда они из кожи вон лезли, чтобы поскорее обыскать все вокруг.
Еще два месяца спустя между царствами Дай и Ин вспыхнула война из-за двухсотлетнего пограничного спора о южных землях Ба. Сейчас все границы между ними были перекрыты, и единственное место, куда никто не осмеливался сунуться, — горы Цаншань по берегам Длинного озера.
— Так что... — печально сказал торговец, — я хотел воспользоваться моментом, чтобы вернуться к жене и детям, но нигде не пройти. Остается только идти через Гору демонов.
Цаншань также называли Горой демонов. Местные жители боялись туда заходить — веками ходили легенды, что в этих горах живут оборотни-людоеды, и любой, кто ступит туда, никогда не выйдет живым.
Цзян Хэн тяжело вздохнул, но думал он о другом — об убийце, напавшем на него в ночь падения столицы, который пришел забрать золотую печать.
— Все эти из рода Цзи — сумасшедшие, — серьезно заявил Ло Сюань, а затем обратился к Цзян Хэну: — Среди них не было ни одного нормального уже сотню лет. Если когда-нибудь встретишь кого-то по фамилии Цзи, будь осторожен. Когда они сходят с ума, они могут убить даже сами себя.
— Может, это был план царства Юн? — Цзян Хэн все еще с уважением относился к Цзи Сюню, поэтому сменил тему. — Вдруг это они распустили слухи, чтобы Дай и Ин сцепились друг с другом, и им не было дела до заставы Юйби.
— Возможно, — сочувственно сказал торговец. — Но разве У-ван из Дай и ван царства Ин, Сюн Лэй, не были всегда жадными до власти? В конечном счете, все это — из-за их собственной алчности и амбиций. Жаль только простой народ Поднебесной.
— Это так, — ответил Цзян Хэн.
В ветхой хижине воцарилась тишина. Торговец достал немного денег, положил на землю и уже собрался сказать слова благодарности, но Ло Сюань снова заговорил:
— Оставь себе. Молодому герою деньги не нужны.
Торговец настаивал, но Ло Сюань уперся:
— Хочешь отблагодарить — благополучно вернись домой. Такие правила нашей школы — денег не брать.
Торговец снова принялся осыпать его благодарностями, поклонился Ло Сюаню до земли, вышел, раскрыл зонт и покинул деревню, уходя в дождь.
— Что это за место? — пробормотал про себя Цзян Хэн.
Было похоже на то, что эта деревня была разрушена войной, но не той, которая шла сейчас — казалось, она была заброшена уже долгие годы.
— Это мой дом, — вдруг сказал Ло Сюань.
http://bllate.org/book/14344/1308540
