Несколько дней подряд с начала первого месяца лил мелкий дождь, и уехавший на Новый год в Сучжоу Цзи Цинчжоу на себе прочувствовал, что значит пронизывающая до костей лютая зима.
К счастью, после возвращения в Шанхай погода постепенно прояснилась. К восьмому дню, когда возобновилась работа, с самого утра засияло солнце — наконец-то наступил по-настоящему ясный денёк.
Тем утром, около девяти часов, у дома № 931 по авеню Жоффр, где располагалось ателье высокой моды «Шицзи», трудолюбивый привратник лао Сюй с метлой в руках сметал с крыльца уличную пыль.
Внезапно у обочины остановился чёрный автомобиль. Задняя дверца распахнулась, и первым, пригибаясь, вышел юноша с утончёнными чертами лица, закутанный в пальто и с сумкой за плечами; следом за ним из машины показался облачённый в костюм и пальто мужчина с холодным лицом и в чёрной фетровой шляпе.
— Хозяин, господин Цзе, с Новым годом вас обоих! — с большим радушием поприветствовал их лао Сюй.
— С Новым годом, лао Сюй, — Цзи Цинчжоу с улыбкой ответил и, прежде чем войти, распорядился: — Чуть позже прибудет много моделей и гримёров, не забудь их зарегистрировать.
— Будет сделано, хозяин.
Толкнув стеклянную дверь ателье, они вошли внутрь — и их тут же окутало тёплым воздухом.
Цзи Цинчжоу, засунув руки в карманы пальто, бросил взгляд в западный зал и увидел, что за широкими закройными столами уже собрались все портные и швеи.
Вот только, вернувшись после долгих каникул, работники явно ещё не вошли в рабочий ритм: они толпились у столов, делая вид, что заняты делом, но на самом деле мысли их витали где-то далеко.
Кто-то вполголоса делился с коллегами забавными историями о праздновании Нового года, кто-то копошился до того медлительно, что, работая, то и дело подавлял зевоту.
А были и такие, как Е Шутун, кто отлынивал от работы совершенно открыто. В тот момент, когда Цзи Цинчжоу вошёл, этот господин как раз сидел, откинувшись на спинку стула, поедал пирожок с тёртой редькой и читал газету.
— Мастер Е, судя по всему, праздники вы провели весьма недурно?
Услышав знакомый голос, Е Шутун рефлекторно выпрямился и, обернувшись, увидел, что хозяин, полуприкрыв веки, с улыбкой, в которой читалась насмешка, направляется к нему.
Он слегка кашлянул, с серьёзным видом сложил свою «Шибао» и протянул ему:
— Мне как раз попалась на глаза новость, касающаяся нашей отрасли. Здесь, на первой полосе, пишут, что пятого марта в отеле «Куинс» пройдёт модный показ, организованный Гильдией индустрии моды. Дату уже окончательно утвердили?
Цзи Цинчжоу пробежал глазами по первой полосе газеты и кивнул:
— Именно так.
— Разве это не означает, что на подготовку осталось меньше десяти дней?
— Иначе с чего бы, по-вашему, я явился в ателье в такую рань? — Цзи Цинчжоу легко усмехнулся и, похлопав его по плечу, сказал: — Скорее доедайте, а затем позовите наверх нескольких расторопных работниц помочь — скоро прибудет целая армия моделей.
С этими словами, не дожидаясь реакции Е Шутуна, он развернулся и повёл Цзе Юаня, впервые попавшего внутрь виллы, наверх — осматривать помещение:
— Зал на третьем этаже служит у нас демонстрационной зоной готовых изделий, но сейчас, в разгар подготовки к большому показу, там разложены костюмы и аксессуары для дефиле.
Свернув за угол лестницы, Цзи Цинчжоу попутно давал пояснения и одновременно распахнул двустворчатую деревянную дверь с витражными вставками, что вела в коридор.
Внутри зала третьего этажа косые лучи солнца лились внутрь сквозь высокие окна с юго-восточной стороны. Зимний свет был рассеянным и мягким, отчего весь зал наполнился ощущением роскоши и мечтательной грёзы.
— Здесь так розово? — Цзе Юань окинул взглядом обои с бледно-розовыми розами и ковёр с узором из розовых цветов, и на его лице отразилось лёгкое удивление.
— Этот зал отделывал ещё прежний владелец, я лишь подобрал сюда подходящий ковёр. Помимо этого — ни единой переделки, — Цзи Цинчжоу коротко пояснил и, заметив, что Цзе Юань ступает с нерешительностью, улыбнулся: — Смелей заходи, это общее пространство, а не чей-то будуар.
Цзе Юань, разумеется, и сам это понимал. Его нерешительность объяснялась лишь тем, что пространство, которое вполне можно было назвать «демонстрационным залом одежды», оказалось настолько переполнено всевозможными предметами, что у него попросту рябило в глазах.
Войдя в зал, он увидел, что у восточной стены выстроилось десятка полтора манекенов, облачённых в ослепительно модные наряды и вечерние платья; напротив стояли рядами четыре или пять стоек-вешалок, доверху завешанных пёстрыми образцами одежды, а под ними теснились всевозможные босоножки, кожаные туфли, туфли на высоком каблуке — каждая пара с ярлычком.
Возле трёх больших ростовых зеркал, прислонённых к стене, стояли два шкафа для украшений и аксессуаров высотой до самого потолка, где были выставлены все подготовленные к этому грандиозному показу ценные предметы: обувь, сумочки, шляпы, ювелирные изделия и прочие крупные аксессуары.
Этот уголок сиял великолепием и пестрел яркими красками. Куда ни глянь — лакированные туфли «мэри-джейн» на плоской подошве, бархатные босоножки на завязках, кожаные сумочки с ромбовидной стёжкой, широкополые шляпы из плетёной соломки, атласные шляпки-таблетки, миниатюрные ридикюли, ювелирные пояса-цепочки, браслеты-каффы — и всё это новейшего фасона.
Что уж говорить о преданных клиентах бренда «Шицзи» — любой поклонник моды, окажись он здесь, наверняка пришёл бы в неописуемый восторг, и сердце его бешено заколотилось бы от возбуждения.
Цзе Юань, хоть и не причислял себя к людям, следящим за модой, но, впервые попав в эту «галерею готовых изделий» при ателье, увидев всё это поразительное разнообразие новинок — ярких и изящных предметов одежды и аксессуаров, — невольно ощутил, как из глубины души поднимается огромное восхищение и преклонение перед тем, что большинство из них родилось по замыслу Цзи Цинчжоу.
Пока он, бесцельно бродя, рассматривал разложенные в зале экспонаты, Цзи Цинчжоу уже здоровался со своей прибывшей заранее ученицей:
— С Новым годом, Юйэр! Ты с самого утра уже приводишь в порядок свою юбку?
— С Новым годом, учитель, и вас, господин Цзе! — Сун Юйэр, чьё лицо заливали яркие утренние лучи, радостно отозвалась: — Просто хочу, чтобы моя «пламенная юбка» полыхала ещё жарче!
Она стояла у окна от пола до потолка, и на манекене перед ней было надето платье из сетчатой ткани градиентной окраски — от небесно-голубого к оранжево-красному. Девушка изготовила его целиком вручную и окрасила собственноручно; из четырёх её работ именно эта радовала её больше всего.
Цзи Цинчжоу в своё время, увидев цветовое решение этого платья и его асимметричную пышную форму, с ходу окрестил его «пламенной юбкой» — и никак не ожидал, что Сун Юйэр потом и в самом деле станет называть его именно так.
Поздоровавшись с ученицей, Цзи Цинчжоу направился к противоположной стороне оконной галереи.
Там, в углу, перед небольшим стеклянным ювелирным шкафчиком сидела женщина средних лет в опрятном фартуке и, низко опустив голову, с предельной сосредоточенностью поправляла пинцетом форму цветочков на аксессуаре.
— Тётушка Хун, а я-то думал, почему не вижу вас на втором этаже — вы уже вовсю за работой? — приблизившись к стеклянному шкафчику, приветствовал её Цзи Цинчжоу.
Пожилая дама, которую он называл «тётушкой Хун», совершенно не имела возможности поднять на него взгляд и лишь неторопливо ответила:
— Ах, вы же говорили, что эта партия украшений понадобится уже сегодня, — вот я и пришла ещё раз всё проверить и привести в порядок.
Цзи Цинчжоу подошёл поближе и взглянул на кольцо, над которым она трудилась.
Серебряный ободок был выполнен в форме тонкой ивовой веточки, а украшением ему служил миниатюрный букетик — всего около полутора сантиметров в диаметре.
Хотя букетик и был крошечным, он поражал богатством красок и полнотой состава: присмотревшись, можно было даже различить сорт каждого цветка.
Рядом, в ювелирных коробочках внутри стеклянного шкафчика, лежали и другие украшения в том же стиле — кольца-букетики, серьги, броши и прочие аксессуары. Каждое изделие отличалось гармоничным сочетанием цветов и изящной формой — необыкновенно милое, прелестное и до того живое, будто дышало.
И все эти новые украшения, без всякого сомнения, родились под ловкими пальцами сидевшей перед ним мастерицы-искусницы по имени Ци Хун.
В своё время даже та тончайшая, миниатюрная брошь-ландыш с нежно покачивающимися бутонами — та самая, что была изготовлена к открытию нового магазина в Ханчжоу, — тоже вышла из-под её кропотливых рук.
Для нынешнего весеннего показа Цзи Цинчжоу придумал к коллекции готового платья множество аксессуаров с цветочными мотивами, но такие вещи, как матерчатые цветы на шляпах и вуалях, предназначались другому мастеру — тому, что искусен в технике горячего формования шёлка, и пока что не было нужды привлекать к ним ту, что сидела перед ним.
А вот её подлинной стихией было как раз умение превращать цветочные букеты в миниатюру, украшая ими кольца и серьги.
— Вы не спешите, продолжайте спокойно, — сказал он. — Времени у нас достаточно.
Удостоверившись, что работа у тётушки Хун спорится, Цзи Цинчжоу поднял запястье, взглянул на часы и прикинул, что модели и команда гримёров вот-вот должны подойти. Он достал из портфеля пачку эскизов готовой одежды, готовясь приступить к работе.
Обернувшись, он заметил, что Цзе Юань уже обошёл всё помещение по кругу и, прихватив одинокий стул, устроился в относительно свободном углу.
— Может, всё-таки пойдёшь отдохнуть в мансарде наверху? — участливо предложил Цзи Цинчжоу. — Там есть мой письменный стол и кресло, закроешь дверь — будет хоть какая-то тишина.
— Не нужно, я останусь здесь, — безразлично ответил Цзе Юань, неведомо откуда извлёк сложенную газету и с невозмутимым видом развернул её, погрузившись в чтение.
— Ладно, только потом не жалуйся на шум.
Не успел Цзи Цинчжоу договорить, как дверь залы осторожно приоткрыли — и внутрь, одна за другой, вошли две уже работавшие с ним прежде модели.
А после, словно поток, прорвавший шлюз, бесперебойно начали прибывать и другие модели, и гримёры, и стилисты.
Просторная поначалу зала в один миг наполнилась тремя-четырьмя десятками человек и сразу стала тесной.
Прибавьте к этому ещё и портных, и нескольких помощниц-одевальщиц, явившихся на подмогу, — и вот уже добрых полсотни душ распределились по помещению. Цзе Юань, только что намеревавшийся остаться здесь и наблюдать за работой Цзи Цинчжоу, увидев, что место, где он сидит, со всех сторон обступили незнакомые барышни, вскоре почувствовал себя не в своей тарелке.
Поразмыслив немного, он в конце концов подхватил газету и в полном молчании удалился в хозяйский кабинет на мансарде.
Цзи Цинчжоу заметил, что он ушёл, но отвлекаться было некогда: первая примерка с гримом и причёсками при таком скоплении народа неизбежно обернулась некоторой сумятицей.
Вообще-то он и не думал набирать столько моделей — просто никак не ожидал, что после того, как он вывесил объявление о найме, откликнется больше полусотни девушек.
Конечно, свою роль сыграла и высокая плата, которую он предложил, но кроме того, налицо было и воздействие, которое оказал на публику документальный модный фильм «Осеннее очарование».
А с учётом того, что площадка для нынешнего показа была обширной и моделям за кулисами пришлось бы тратить слишком много времени на беготню по лестницам, неопытность легко могла обернуться ошибками и накладками — пятнами на этом шоу, подготовленном для них стараниями стольких коллег...
Так не лучше ли было взять сразу тридцать моделей, да добавить к ним ещё и двух киноактрис, Ши Сюаньмань и Янь Юэ, которых он пригласил отдельно, чтобы те выступили в его двух платьях высокой моды, — вот тогда набор будет полным.
Правда, сегодня госпожа Ши была ещё занята на съёмках, так что из этих двоих присутствовала только Янь Юэ, уже завершившая свои сцены.
Иными словами, фактическое число моделей в этом зале равнялось тридцати одной.
По большей части девушки не были знакомы между собой, но, будучи примерно одного возраста и обладая по преимуществу живым и открытым нравом, не боявшимся нового (иначе не осмелились бы прийти наниматься в модели), стоило им сойтись вместе, как они подняли невероятный гомон и гвалт.
К этой довольно сумбурной и шумной сцене Цзи Цинчжоу был отчасти готов и заранее запасся номерками с именами моделей, которые велел прикрепить им на грудь. Раздавая одежду, он построил девушек в две шеренги лицом к себе.
Руководствуясь порядком выхода нарядов на подиум, он отбирал подходящих кандидаток из двух рядов юных девиц, а незнакомых моделей окликал прямо по номеру — так дело пошло куда проще и чётче.
Первым номером шёл открывающий показ наряд: длинное облегающее чёрное платье-бюстье.
На бёдрах оно было присборено, подчёркивая женственный изгиб фигуры, а поскольку вырез был низким, на плечи накидывалась белая кроличья горжетка, завязанная на груди бантом, который украшала нежно-розовая шёлковая роза.
Довершали ансамбль длинные чёрные бархатные перчатки, соответствующие туфли на каблуке и крупные позолоченные серьги-подвески, изготовленные по эскизу.
— Номер шесть, госпожа Лю! — Цзи Цинчжоу, стоя перед моделями и перелистывая дизайнерские эскизы, вызвал госпожу Лю Иньмай, которая уже дважды участвовала в его показах новых коллекций.
Это была та самая актриса, что играла служанку госпожи Ли в фильме «Истинный и ложный феникс».
Цзи Цинчжоу произвела глубокое впечатление её абсолютная уверенность на сцене, и теперь он намеревался поручить ей роль открывающей модели этого показа.
Увидев, что Лю Иньмай, сделав шаг вперёд, готова принять своё задание, Цзи Цинчжоу подошёл прямиком к тому самому чёрному платью и, указав на манекен, сказал:
— Ступай примерь вот это. Если сядет как надо — открывать показ будешь ты.
Лю Иньмай явно опешила от неожиданности, но вместе с тем необычайно обрадовалась и тотчас согласилась.
Цзи Цинчжоу лишь рассеянно кивнул в ответ и перевернул страницу — следующим номером шло трикотажное платье-свитер кремово-белого цвета.
Он поднял взгляд и окинул им молоденьких девушек, на чьих лицах в той или иной мере читалась смесь напряжения и любопытства, и объявил:
— Тогда третий номер, госпожа Коу.
...
Первая примерка была лишь предварительным распределением — впоследствии, если что-то не подойдёт, ещё можно будет внести коррективы, — поэтому Цзи Цинчжоу не тратил времени даром и завершил первый отбор с максимальной скоростью.
Спустя десять с лишним минут из всех присутствующих невызванной оставалась одна лишь Янь Юэ, да и нераспределённых нарядов больше не было — только те самые два вечерних туалета.
Оба — в белой гамме. Одно платье, более склонявшееся к романтическому стилю, представляло собой атласный наряд со шлейфом и рукавами-буфами.
В области бёдер его крой напоминал турнюр: часть юбки подбиралась назад и закреплялась на талии, украшаясь двуслойным бантом и нежно-розовыми розами, чтобы создать зрительный эффект тонкой талии и пышных бёдер.
Основным материалом для лифа служил кремово-белый шёлковый атлас, а его пышная, напоминающая взбитые сливки драпировка и мягкий перламутровый отлив ткани в сочетании с нежно-розовыми атласными розами, украшавшими вырез, и бантом на спине — всё вместе делало платье похожим на старомодный кремовый торт, проникнутый густой живописностью масляного полотна.
Второе представляло собой тунику без рукавов с перекрёстным запахом на груди: верх платья кроился чётко и благородно, а низ расходился необычайно пышной и широкой юбкой. Это было то самое платье, которое как раз дошивали работницы в тот день, когда ученицы швейной школы приходили на экзамен-экскурсию.
Но тогда взгляд учениц выхватил лишь широкую, кричаще-роскошную атласную нижнюю юбку — на самом же деле это была только подкладка. Готовое платье снаружи покрывал двойной слой полупрозрачной кремово-белой шёлковой органзы, а поверх неё шёл ещё более короткий шифон, вздымавшийся пышной волной вокруг стана и создававший ощущение щедрой полноты.
Спереди у талии на платье были заложены нежные, набегающие одна на другую складки из шёлкового шифона, а украшением служили две распустившиеся во всей красе белые камелии из шёлкового атласа.
Этот наряд, торжественный и одновременно не утративший чистоты и невинности, едва ли не первым бросался в глаза всем девушкам, едва они входили в зал, и был для них самым желанным.
И хотя самим им это платье не досталось, каждая втайне следила: кому же выпадет честь продемонстрировать столь прекрасный туалет?
Янь Юэ в душе тоже очень на него надеялась, но, увы, Цзи Цинчжоу прямиком подвёл её к тому самому платью, похожему на кремовый торт.
Это платье, конечно, тоже было красиво, однако ему всё же недоставало той торжественности, что была во втором, — а ведь именно то платье, вне всякого сомнения, должно было появиться в самом конце показа и потрясти всех зрителей.
Заметив перемену в её взгляде, Цзи Цинчжоу с лёгкой улыбкой спросил:
— Хочется примерить то, другое?
Янь Юэ на мгновение заколебалась, но всё же последовала зову сердца и кивнула:
— Да. Но я согласна на любое, как скажете, учитель.
— Не торопись. Нарядов для показа всего-то два, вы с госпожой Ши оба должны пройти примерку и грим. Кому что больше подойдёт, тот то и наденет, — Цзи Цинчжоу выдвинул вполне справедливое предложение и добавил: — Но то платье надеть непросто, так что начнём всё-таки с этого.
Примечание переводчицы.
Со следующей главы начинаются платные главы: если я правильно посчитала, то 42 главы основного текста и 18 глав экстр. Финишная прямая близко!
http://bllate.org/book/14313/1658432
