Около трёх часов пополудни наступало самое затишье в лавках торгового квартала, но у входа в только что открывшийся на углу перекрёстка магазин модной одежды по-прежнему толпился народ.
— В честь открытия нового магазина — скидка пять процентов на весь ассортимент! При покупке от тридцати юаней — в подарок настенный календарь с рисованными от руки красавицами в модных нарядах от господина Цзи! От шестидесяти юаней — брошь «Роза» из красного бархата! От ста юаней — пара кружевных перчаток с жемчужной бахромой ручной работы!..
Мужчины-продавцы в форменных пальто поочерёдно, переходя с нормативного государственного языка на ханчжоуский диалект, выкрикивали перечень подарков к открытию.
Прохожие, заслышав о подарках, как по команде замедляли шаг, но, узнав, сколь высок порог трат, один за другим отказывались от мысли поживиться задаром.
Однако, впервые видя открытие магазина модной одежды столь роскошного убранства, всякий проходящий мимо, из желания поглядеть на диковину, непременно сбавлял шаг у высоких, светлых и начисто вымытых витрин и, прильнув к стеклу, заглядывал внутрь.
Особенно молодые девушки: заметив в магазине манекены, облачённые в новомодные прелестные платья, увидев прогуливающихся внутри богатых барышень и госпож, невольно проникались в душе глубокой тоской и восхищением. Даже понимая, что сами наверняка не осмелятся носить столь современные иноземные наряды, они всё же не могли удержаться от мечтаний: ах, если в будущем заведутся деньги, непременно купить бы такое прекрасное платье.
— Это и есть нашумевший на весь Шанхай магазин модной одежды «Шицзи», — произнёс господин лет тридцати с лишним, одетый в чёрный фрачный костюм, в высоком цилиндре и с тростью в руке, входя в сопровождении высокой девицы двадцати с небольшим лет с благородными и ясными чертами лица; толкнув тёмно-кофейную стеклянную дверь магазина, он заставил колокольчик внутри мелодично зазвенеть.
Девица явно знала толк в нарядах: на ней было утеплённое изнутри ципао из чёрного шёлка в белый горох, на плечи накинуто блестящее глянцевитое меховое манто, в руках — бархатный расшитый ридикюль, на ногах — чулки телесного цвета и чёрные кожаные туфли на каблуке, тонкие брови, алые губы — облик фешенебельной красавицы.
— Вспомнила, я видела этот магазин в английской газете, мне всегда было любопытно, никак не думала, что он откроется в Ханчжоу, — с улыбкой ответила та женщина своему спутнику и, едва переступив порог, обвела взглядом манекены в витринах справа и слева, невольно вздохнув: — Какая красота, даже в Америке мне не встречался магазин готового платья со столькими модными нарядами.
Просторный магазин модной одежды был разделён белыми стеклянными дверями-перегородками на три зала. Центральный зал, самый обширный, демонстрировал новейшие модели текущего сезона.
Толкнув дверь и войдя, можно было увидеть деревянный круглый подиум высотой до середины бедра, и каждый стоящий на нём манекен был полностью облачён с головы до ног.
От внутренних платьев и юбок до верхней одежды — пальто, ватных чаншаней, и далее к шляпкам, шейным украшениям, сумочкам, кожаным сапожкам и туфлям на каблуке — всё давало клиентам, не сведущим в сочетании нарядов, превосходный образец для подражания.
В пространстве за правой стеклянной дверью выставлялись популярные модели прошлых сезонов, по большей части — уценённые вещи из прошлых коллекций; там же были устроены две примерочные, обшитые белыми крашеными досками.
Левое пространство было отведено под зону демонстрации шляпок, обуви и сумочек, а в самом центре был сооружён полностью стеклянный шкаф, где выставлялись ювелирные украшения, разработанные и изготовленные в ремесленной мастерской.
Под льющимся сверху тёплым жёлтым светом золото, серебро, жемчуг и бриллианты в стеклянном шкафу сияли и переливались, чрезвычайно притягивая взгляды.
Все входящие в магазин посетители неизменно направлялись сперва туда и, прильнув к стеклянному шкафу, любовались прекрасными ювелирными изделиями внутри, оттого там было наиболее многолюдно и тесно.
В этот час в магазине царило оживление: управляющий, сидя за кассой, беспрестанно обслуживал покупателей, подсчитывал итог и вручал подарочные бонусы.
Одна продавщица торопливо сновала туда-сюда по зоне одежды, рекомендуя клиентам модели и подбирая подходящий размер; в зоне аксессуаров другая, специально приставленная продавщица отвечала за присмотр за дорогостоящими ювелирными украшениями, шляпками и прочими принадлежностями.
А продавец у дверей всё так же усердно, во весь голос рекламировал и выкрикивал блага открытия, завлекая новых гостей.
Видя, что обслуживать их пока некому, господин и его дама были вынуждены начать осматривать магазин самостоятельно.
— Мисс Не, если вам что-нибудь приглянется, можете выбрать наряд, я оплачу, — мужчина в цилиндре окинул взглядом обстановку и убранство магазина и сразу понял: цены здесь наверняка недёшевы.
Хотя он и был дипломатом с многообещающим будущим, девушка рядом с ним пока ещё не являлась его женой; ухаживая за ней, он мог позволить себе в разумных пределах тратить на неё деньги, однако расходы не должны были превышать его полумесячного жалованья.
Саму мисс Не это, впрочем, нисколько не заботило — её отец был состоятельным коммерсантом, — и, услышав его слова, она ответила:
— Тогда я подберу один наряд, а если приглянется что-то ещё, то платить не прошу, но вам придётся это для меня нести.
Мужчина, услышав такое, ничуть не смутился и прямо кивнул, соглашаясь.
Спустя несколько минут он уже начал радоваться, что вовремя оговорил всё заранее.
Мисс Не явно была увлечённой модницей, прекрасно разбирающейся в нарядах, и очень скоро сама отобрала несколько вещей с витринных манекенов и с развешанной на напольных вешалах одежды, скомпоновав из них готовый ансамбль.
Серо-чёрное шерстяное ципао в мелкую клетку, с полной застёжкой спереди, со средней высоты воротником-стойкой, низким разрезом и довольно свободного кроя. С виду оно казалось простым, но отделочный кант из тёмно-зелёного бархата в сочетании с застёжками-прямоугольниками из тёмно-зелёных нефритовых бусин придавали наряду необычайно благородную элегантность.
Дополненное тёмно-красной вязаной накидкой и перехваченное на талии тонким кожаным ремешком, всё вместе выглядело и вправду модно и изысканно.
Один только этот комплект в сумме уже обошёлся более чем в восемьдесят серебряных юаней.
Сразу после этого мисс Не приглянулся ещё один ансамбль — платье с принтом конфетно-красного цвета с кружевными вставками в паре с чисто-белым кашемировым пальто и тонким шёлковым шарфом нежного жемчужно-белого оттенка, — и весь этот набор тянул уже на две с лишним сотни юаней.
Когда же они дошли до левой зоны аксессуаров, мисс Не едва не утратила над собой контроль: и изящные драгоценные сумочки, и шляпки ручной работы, и туфли на каблуках — если бы не то, что рук у спутника было всего две, да и денег с собой она взяла маловато, то всё, на что падал взгляд, хотелось немедленно унести домой.
Но сильнее всего у неё разбегались глаза — она никак не могла отвести взгляд — от ювелирных украшений в стеклянном шкафу.
До чего же изысканно и прелестно выглядело колье из жемчуга и кружева: поверх кружева ручной работы шириной в большой палец была нашита тонкая кайма из серебристо-белых хрустальных бусин, а ниже ниспадала волнистая бахрома из жемчужин; в промежутках равномерно располагались объёмные цветы камелии, сплетённые из мельчайшего бисера, — наряднее украшения для сочетания со светлым вечерним платьем было просто не сыскать.
Там же лежал и комплект из серёг-бантиков, кольца и колье, выполненных из чешского стекла янтарного оттенка, — выставленный вместе, он сиял золотом и переливался струящимся блеском.
Брошь и заколка в виде ландышей, изготовленные в технике термоформования натурального шёлка: фактура листьев из шёлкового атласа мшисто-зелёного цвета с прожилками выглядела свежо и в духе старины, а гроздья крошечных белых ландышей, схваченные тонкой проволокой, воплощали изысканную прелесть юной девушки.
А рядом — роскошные серьги-подвески из крупного каплевидного жемчуга и тройное колье из крупных жемчужин, надеваемое в несколько слоёв, олицетворяли уже элегантную романтику зрелой дамы.
Мисс Не обошла всё кругом, и больше всего ей полюбился тот самый комплект — колье и серьги из жемчуга с кружевом. У него было безмятежное и прекрасное название — «Снег, осыпающий камелии».
Жаль только, что сегодня с собой не хватило денег, иначе она непременно унесла бы весь набор домой.
Бросив ещё несколько слегка сожалеющих взглядов, они вдвоём направились к прилавку оплачивать покупки.
Приняв от продавца три больших подарочных пакета с отпечатанным на них логотипом «Шицзи» и полный набор маленьких подарков, полагавшихся при покупке от трёхсот юаней, она с неподдельным интересом обратилась к управляющему:
— Одежда у вас в магазине превосходная, редко где в Ханчжоу можно купить столь модное европейское платье. Кстати, не скажете, можно ли заказать вон тот гарнитур «Снег, осыпающий камелии» из стеклянного шкафа? Завтра я зайду с деньгами снова.
— Разумеется, можно, только потребуется внести задаток в десять юаней, — с улыбкой вежливо ответил управляющий. — Или, если вы проживаете в городе, можете оставить нам ваш адрес, и завтра до полудня мы пришлём заказанные украшения к вам на дом, а тогда уже можно будет доплатить остаток.
Находившийся рядом с ней господин в цилиндре, услышав это, повернулся к даме и спросил:
— Может, и впрямь сделать, как он предлагает, оставить адрес?
Мисс Не ненадолго задумалась, но покачала головой:
— Нет, сегодня я ещё толком ничего не рассмотрела, завтра снова приду прогуляться, так что пока просто внесу задаток.
Мужчина в цилиндре слушал её и невольно прижал ладонью бумажник в кармане.
Потратила больше трёхсот серебряных юаней, и всё ей мало, — да сможет ли он вообще позволить себе жену на десять лет его моложе?..
***
Дела нового филиала сразу после открытия преподнесли Цзи Цинчжоу большой сюрприз: как-никак это был модный бренд, уже успевший получить некоторую известность, и выручка первого дня оказалась даже выше, чем в шанхайском магазине.
Невольно захотелось вздохнуть с чувством: до чего же много в Ханчжоу богатых людей.
Впрочем, на сей раз они приехали вместе с Цзе Лянси и ещё несколькими спутниками не только ради церемонии открытия нового магазина, но и затем, чтобы немного отдохнуть и развлечься несколько дней.
В первый день время было ограничено, и они лишь немного прогулялись вокруг магазина модной одежды и возле гостиницы, а наутро второго дня компания сговорилась покататься на лодке по озеру; после полудня же, невзирая на усталость, отправились взбираться на гору Баоши1 и осмотрели пагоду Баочу.
Примечание 1: «Гора Драгоценностей», знаменитое место на северном берегу озера Сиху в Ханчжоу.
На третьи сутки с утра задул пронизывающий северный ветер, и погода не располагала к прогулкам.
Но, рассудив, что уж раз приехали, они всё же, невзирая на ледяной ветер, съездили в храм Линъинь2 и перед ещё сохранившимися главными воротами с вывеской «Древняя обитель Линъинь» сделали совершенно растрёпанное совместное фото.
Примечание 2: Знаменитый буддийский храмовый комплекс в Ханчжоу. Название переводится как «Приют отдохновения души».
Помня, что на следующий день предстояло возвращаться в Шанхай, в тот же день после полудня, вернувшись из храма, они уже никуда не двинулись и смирно остались в гостинице греться у огня и отдыхать.
***
Наутро следующего дня, когда Цзи Цинчжоу ещё лежал, уютно устроившись в чьих-то тёплых объятиях и сладко спал, сквозь дрёму до него донеслись звуки, раздававшиеся, кажется, с соседнего балкона, — кто-то из постояльцев снова и снова громко выкрикивал: «Снег выпал!»
Спустя несколько минут снизу, со двора, донёсся радостный гомон и смех играющих детей, окончательно пробудив его ото сна.
Он в полусне разомкнул веки и тут же встретился взглядом с заспанным лицом Цзе Юаня, которого, похоже, тоже разбудили эти звуки.
Вспомнив шум, слышанный сквозь дрёму, он бросил ему: «Пойду гляну, что там», — после чего немедленно выскользнул из-под одеяла, поднялся, накинул на плечи плотный стёганый чаншань на подкладке и подошёл к окну. Стёр с оконного стекла запотевание и глянул наружу — и впрямь, всё было белым-бело.
— Неужели и правда снег пошёл... — Цзи Цинчжоу невольно расширил глаза, слегка изумлённый.
Это был первый снег, увиденный им после того, как он перенёсся в эпоху Миньго.
На мгновение позабыв о холоде, он, шлёпая шлёпанцами, распахнул узкую балконную дверь и вышел на открытую террасу.
Как только дверь балкона отворилась, в лицо тотчас ударил пронизывающий до костей ледяной ветер.
Прозрачная обжигающая стужа проникла в лёгкие с первым вдохом, и в тот же миг перед глазами распахнулся вид на бескрайние сверкающие снега, заставивший его невольно тихонько ахнуть.
Неизвестно, когда начался этот снегопад, но, куда ни глянь, — на перилах, на карнизах крыш, на беседках и на облетевших ветвях озябших зимних деревьев — повсюду, докуда достигал взор, лежал слой снега толщиной в семь-восемь сантиметров.
Вглядываясь вдаль, он видел, как дамба Бай и остров Гушань и облачились в серебряные ризы, белоснежные и величественные.
Хлопьями валил и всё ещё кружился снег; над безмятежной гладью озера словно нависла тонкая снежная дымка, озёрная ширь и горные склоны слились воедино, подобные изысканному свитку живописи, — красота захватывала дух.
Цзи Цинчжоу на мгновение замер; он уже хотел было обернуться и позвать Цзе Юаня выйти посмотреть на снег, как услышал за спиной звук шагов, и на его шею лёг, обвивая её, красный кашемировый шарф.
Мужчина поднял руку и поплотнее запахнул на нём длинный чаншань, произнеся спокойным голосом:
— Посмотри немного и возвращайся, не простудись.
— Жаль, отсюда не видно «Тающего снега на Сломанном мосту»3, но по дороге на вокзал, наверное, будем проезжать мимо... — Цзи Цинчжоу же вовсе не чувствовал холода, поглощённый любованием прекрасным пейзажем, и вдруг, обернувшись к нему с улыбкой, сказал: — Надо же, попасть на снежный вид Сиху как раз в день рождения, до чего тебе везёт. Похоже, двадцать второй год нашего господина Юаньбао уж точно пройдёт гладко.
Примечание 3: Один из десяти знаменитых классических пейзажей озера Сиху. Сломанный мост после снегопада, когда снег на солнечной стороне тает, а на теневой остаётся, создавая впечатление разорванной снежной цепи.
Цзе Юань с недоумением спросил:
— А причём здесь снежный пейзаж? В северных краях ведь везде идёт снег?
— Я к тому, что тебе везёт. В такие моменты как раз и полагается чуть-чуть быть суеверным.
Цзи Цинчжоу в душе поразился его скупому на романтику складу ума, немного полюбовался заснеженным пейзажем и внезапно предложил:
— Слушай, раз уж выпала такая редкая красота, надень подарок на день рождения, что я тебе подарил, и до отъезда попросим Лянси-цзе спуститься с нами вниз и сделать парный снимок на память.
Цзе Юань, услышав это, слегка заколебался; он, разумеется, был очень рад сфотографироваться с Цзи Цинчжоу, но тот новый подарок на день рождения, который тот ему преподнёс, был чересчур броским, и ему было немного неловко его надевать.
Ко дню рождения Цзе Юаня Цзи Цинчжоу перебрал множество идей подарков, но в конце концов решил собственноручно сшить для него костюм.
Приняв во внимание, что в его гардеробе почти не было светлых европейских костюмов, на сей раз он специально разработал и заказал пошив костюма-тройки в белой гамме.
Сорочка в мелкую бледно-голубую полоску по белому полю, двубортный пиджак цвета слоновой кости с заострёнными лацканами, а к ним — тёмно-синий галстук и пальто из шерсти цвета хаки безупречного кроя.
И, наконец, в качестве завершающего акцента-украшения — брошь в виде киноварно-красной простой розы, созданная в единственном экземпляре.
Увидев, что Цзи Цинчжоу, не дожидаясь его согласия, развернулся, вошёл в комнату и уже доставал из подарочной коробки тот самый костюм, Цзе Юань с весьма нерешительным выражением лица произнёс:
— Обязательно сегодня надевать? Не слишком ли бросается в глаза?
Сшитый на заказ лично для него Цзи Цинчжоу праздничный костюм ему, конечно же, чрезвычайно нравился, но ведь всего через два часа нужно было отправляться на железнодорожный вокзал, и стоило ему подумать о том, как он в дороге будет единственным, кто одет столь церемонно, — точно легкомысленный и кичливый повеса, — его охватывало смущение.
— Что значит «бросается в глаза»? Это же просто белый цвет, даже не чисто-белый, — уговаривал его Цзи Цинчжоу, прикладывая к нему сорочку в бледно-голубую полоску и тихонько цокая языком. — Доверься моему вкусу, в этом ты будешь выглядеть совершенно неотразимо и элегантно. И потом, разве сегодня не снег? Едва выйдешь за дверь — сольёшься со снежным пейзажем в одно целое, вот что значит неприметность.
Цзе Юань всё ещё пребывал в нерешительности.
— Чего ты жмёшься? — Цзи Цинчжоу прямо сунул одежду ему в руки. — Говорят же, красота мужа — гордость жены. Ты что, не хочешь, чтобы я тобой гордился?
Цзе Юань беспомощно расправил вещи и, аккуратно повесив на сгиб локтя пропитанный густым ароматом розовой воды костюм, тут же повернул голову к оставшейся в чёрной подарочной коробке киноварно-красной бутоньерке и спросил:
— А этот цветок можно не прикалывать?
— Приколи, у тебя же сегодня день рождения, надо быть хоть в чём-то особенным, — подмигнул ему Цзи Цинчжоу. — Простая роза означает сладостную любовь, разве ты не хочешь быть со мной в сладости да согласии?
— Но всё же...
— В крайнем случае, после того как снимемся, ты снимешь брошь и накинешь чёрное пальто, так ведь приглушится всё? Давай так?
Выслушав его, Цзе Юань наконец кивнул в знак согласия.
Цзи Цинчжоу тут же расплылся в улыбке, ущипнул его за щёку и сказал:
— Вот и ладно, тогда ты пока иди умываться и переодеваться, а я пойду скажу Лянси-цзе.
С этими словами он быстро застегнул пуговицы на своём стёганом на подкладке чаншане, мельком поправил волосы перед зеркалом в прихожей и, отворив дверь, вышел из номера.
***
Немного погодя Цзе Лянси, полностью одетая, в кроличьей шапке, в шерстяном пальто марки «Шицзи» и с миниатюрным фотоаппаратом «Кодак» в руках, пришла их звать.
Отворив дверь, она увидела, что её двоюродный брат, уже облачённый с иголочки, стоит возле дивана и бесцельно теребит стоящее рядом горшечное растение.
В горшке распустились яркие красные камелии, и ей с первого взгляда почудилось, будто алый цветок, приколотый к лацкану его костюма, точь-в-точь такой же, как те, что цвели в горшке, и лишь приглядевшись повнимательнее, она поняла, что это брошь.
— Ой-ой, никак не терпится стать новобрачным, раз вырядился так торжественно? — с насмешливым прищуром оглядела его новый наряд Цзе Лянси. — Ещё и с алым цветком красуешься.
— Много ты понимаешь, — с невозмутимым видом ответил Цзе Юань и, пользуясь случаем, спрятал что-то, что держал в руке, поглубже в рукав.
Цзе Лянси давно привыкла к его язвительному языку и ничуть не обиделась, а вместо этого спросила:
— А где Цинчжоу?
— Умывается.
— Вот копуша, я пойду вниз подберу кадр, а вы поскорее спускайтесь, — проговорила она, взяла фотоаппарат и вышла из номера, притворив за собой дверь.
Вскоре после ухода Цзе Лянси из спальни вышел Цзи Цинчжоу, уже закончив умываться и одеваться.
В отличие от Цзе Юаня, он был не так морозоустойчив, и даже полный европейский костюм не позволил бы ему чувствовать себя свободно в такой холодный зимний день, поэтому на нём по-прежнему был тот самый толстый стёганый чаншань.
Мягкий атлас с чёрным бамбуковым жаккардовым узором ещё сильнее подчёркивал иссиня-чёрный цвет и шелковистость волос юноши, делая кожу ещё более белоснежной и прозрачной; алые губы и ясные очи — поистине писаная красота.
Цзе Юань, завидев его, достал из сундука для одежды серую кроличью меховую накидку и обернул ему вокруг шеи, а затем внезапно поднял правую руку и, словно бы поправляя волосы, провёл мимо его уха.
Цзи Цинчжоу краем глаза заметил мелькнувшую алую вспышку, и в тот же миг ощутил прохладу за ухом и на щеке — будто ему что-то прикололи.
Он поднял руку, тронул возле уха и снял неожиданную находку; перед глазами предстали алые лепестки и жёлтая сердцевина — оказалось, это маленькая веточка красной камелии.
Цзи Цинчжоу бросил взгляд на горшечное растение у дивана и тут же всё понял; он поднял глаза на Цзе Юаня и, тихо цокнув языком, спросил:
— Это что же, ты тайком прикалываешь мне цветок, а? Скажи, красиво?
Цзе Юань молчал, опустив глаза и поправляя манжеты, будто немного стесняясь встретиться с ним взглядом.
Цзи Цинчжоу вдруг улыбнулся, снова заложил украдкой сорванную для него камелию за ухо и, поправив ему галстук, произнёс:
— Ну ладно, раз у тебя день рождения, я исполню твоё маленькое желание, и сегодня вместе побудем в сладости да согласии.
http://bllate.org/book/14313/1647433
SalfiusIV (читатель/заложение основ)
3 июня 2026 в 07:22
1
