Послеполуденное солнце, проникая сквозь кружевные занавески на витрине, преломлялось в пятнистые блики света и осыпало ими комнату, полную людей.
Под звуки «Весенней сонаты» — фортепиано и скрипки, наполненные теплом и жизнерадостностью, — в золотистых лучах, словно сгустившихся до материальной плотности, зрители в зале затаили дыхание, глядя, как девушка в платье с принтом из одуванчиков развернулась и лёгким шагом поднялась по лестнице.
И только когда её фигура полностью скрылась за поворотом лестничной площадки, все, казалось, наконец осознали, что же только что произошло.
Только что молодая красивая девушка демонстрировала им одежду.
Да ещё и подойдя к ним вплотную — на предельно близком расстоянии!
В эту эпоху, когда даже женщин-продавщиц можно было увидеть нечасто, столь смелый способ рекламы потряс всех присутствующих до глубины души.
Но кому, как не Цзи Цинчжоу, было нанимать таких людей; к тому же среди гостей были и журналисты, стоявшие на передовых позициях новой мысли, и портные, изо дня в день имевшие дело с западным платьем, и режиссёры со сценаристами, снявшими первый фильм с участием настоящих женщин-актрис, и просто дамы и господа, увлекавшиеся модными нарядами... Все они пусть и пребывали в шоке, но не нашлось ни одного, кто встал бы и заявил: «Такое поведение безнравственно и развратно».
Всего за несколько десятков секунд гости, полные свежего любопытства, постепенно приняли такой способ демонстрации одежды и с живым интересом принялись смотреть дефиле.
Как только первая модель вернулась, следом за ней неторопливо вышла вторая.
На ней было пышное приталенное послеполуденное платье, а в высоко собранных волосах красовался яркий шёлковый бант, отчего она выглядела юной и энергичной.
Однако её походка не была столь непринуждённой и естественной, как у первой модели, а улыбка выдавала лёгкое волнение.
К счастью, само платье, украшенное ярким цветочным принтом в розовых тонах, было достаточно эффектным, чтобы никто не обратил особого внимания на её застывшие, скованные позы в финальных точках.
Следующей вышла девушка с нежными, мягкими чертами лица. Её волосы были заплетены в косу-рыбий хвост, ниспадавшую до спины, и в сложное плетение были вставлены маленькие бантики из белых ленточек.
В пару к этой светлой, чистой причёске было подобрано послеполуденное платье из белой перфорированной органзы с мелким горошком. В области треугольного воротника-пелерины был завязан изящный бант из длинной ленты нежно-зелёного цвета.
Длинные атласные ленты мягко ниспадали на пышную юбку, созданную двумя слоями органзы — свежий, элегантный и безупречно чистый образ.
Эта модель, возможно, была не привыкла к туфлям на тонких высоких каблуках, поэтому у неё не было времени волноваться — она полностью сосредоточилась на своей походке, и потому двигалась на удивление плавно, без лишнего напряжения.
Зрители словно погрузились в эту безмятежную атмосферу, и лишь когда она развернулась, чтобы уйти, по залу прошёлся приглушённый шепоток.
— Совсем беда, мне кажется, что каждой из этих вещей не хватает в моём гардеробе, — Лу Сюэин, сидевшая в первом ряду, была словно поражена этим свежим, изящным платьем с первого взгляда.
Примечание переводчицы: понимаем тебя, Лю Сюэин!
Хотя оно и не слишком подходило для повседневной носки, да и для званого ужина было недостаточно нарядно, для небольшого дружеского чаепития с однокурсницами и знакомыми оно было вполне уместно.
Услышав это, Цзян Лояо тихо рассмеялась:
— Ты вполне можешь приобрести всё — всё-таки это готовое платье. Если в этом магазине достаточно товара, ты сможешь месяц не повторяться.
— Я всё же не настолько расточительна, — пробормотала Лу Сюэин, но, заслышав шаги следующей модели, тут же подняла голову и сосредоточенно уставилась на лестничную площадку.
Следующим стал свежий и необычный многослойный комплект.
Худощавая модель — то ли от страха лишилась всякого выражения лица, то ли просто от природы была невозмутима — не проявляла ни малейших эмоций, однако её бесстрастный вид как нельзя лучше подходил к демонстрируемой одежде.
На ней была блуза с воротником-завязками нежно-абрикосового цвета, внизу — юбка-клёш цвета приглушённой зелени, а сверху — свободный длинный жакет серовато-зелёного оттенка.
Плавным шагом, не попадая в такт музыке, она двигалась в косых лучах послеполуденного солнца, и тонкие ткани одежды мягко мерцали в свете.
Эта гамма — свежая, утончённая и мягкая, словно сошедшая с весенней картины маслом, медленно проплыла перед глазами, даря зрителям необычайное чувство гармонии и покоя.
— Этот комплект уже более взрослый. Дома можно носить, а вот выйти в нём на улицу — слишком уж расслабленно и небрежно, — Шэнь Наньци, сидевшая в проходе, произнесла тихую оценку, провожая модель взглядом, и повернулась к сидевшей рядом Цзе Лянси.
— Смените верх на более строгий — и вы уже не будете так считать, — ответила Цзе Лянси, а сама подумала, что как только приём закончится, обязательно попросит Цзи Цинчжоу продать ей такой комплект.
Он как нельзя лучше подходил для того, чтобы надевать его, когда она сидит дома и рисует.
После этого расслабленного полуденного образа на подиум вышла госпожа Лю Иньмай.
На ней было длинное платье с квадратным вырезом и приталенным силуэтом из жаккардовой ткани с розовым принтом цвета нефритово-розовой кости. Пышные рукава-баранья ножка и широкий подол смотрелись несколько театрально, словно перед зрителями была оперная певица.
Когда она, приподнимая подол, под которым виднелись многослойные нижние юбки из кружева, грациозно проплыла перед публикой, а на противоположном конце подиума взметнула юбку и легко закружилась, все — и дамы, и господа — смотрели на неё с открытыми ртами, словно наслаждаясь захватывающим театральным представлением.
После того как госпожа Лю покинула сцену в этом свежем, очаровательном розовом платье, следующей, держа за подол длинную юбку, спустилась по лестнице Ши Сюаньмань.
Её образ — длинное платье-рубашка в крупный горошек в сочетании с широкополой шляпой — с первого же появления перенёс мысли зрителей из послеполуденного времени на вечернюю улицу в сумерках.
Эта актриса, прежде исполнившая главную роли в фильме, даже в выражении лица хранила оттенок скрытой истории. Прозрачная шёлковая накидка, украшавшая шляпу и прикрывавшая шею, с каждым её шагом мягко колыхалась за спиной, словно обдуваемая вечерним ветерком; её переливающийся блеск на солнце то вспыхивал ярче, то угасал, напоминая текучую родниковую воду.
Присутствующие безмолвно восхищались, находя лишь два слова для описания: изящная, живая.
Чжан Цзинъю, узнавший в этих двух моделях актрис из своего фильма, когда Ши Сюаньмань повернула назад и стала подниматься по лестнице, не удержался и хлопнул себя по колену с досадой:
— Какое великолепие! Знал бы заранее — захватил бы кинокамеру и снял весь этот показ целиком. Если бы потом показать его в кинотеатре, успех был бы обеспечен.
Едва он договорил, как с лестницы донёсся более сдержанный, устойчивый звук кожаных туфель, ударяющихся о ступени.
Все взглянули на лестничную площадку — и следующим вышел снова актёр из его фильма.
— Да это же сяо Чжу! Я и не знал, что он способен на такое...
Чжан Цзинъю удивлённо воскликнул, вытянув шею и широко раскрыв глаза, провожая взглядом юношу, прошедшего перед ним в тонкой шёлковой белой рубашке, свободных прямых брюках с вертикальным силуэтом и с полупрозрачным шарфом нежно-розового цвета, повязанным вокруг шеи.
Такой прозрачно-чистой мужской одежды он ещё не видел, и ему вдруг страшно захотелось подойти поближе и хорошенько рассмотреть этого актёра в столь непривычном обличье.
А в женской зоне напротив, когда дамы и барышни увидели приближающегося молодого красивого юношу, одетого по последней моде — свежо и изящно, — их лица выразили смешанные чувства.
Следовало бы любоваться одеждой, но они невольно бросали взгляды и на его лицо, и на изящную шею, обёрнутую шарфом с розовыми бутонами, и на их губах сами собой появлялись лёгкие улыбки.
— Это... уж слишком легкомысленно, — негромко оценил кто-то из мужской зоны.
Только что они с живым интересом смотрели женские наряды, но когда настал черёд мужской одежды, некоторые господа сочли подобный стиль и манеру одеваться трудноприемлемыми, чересчур вольными.
— С чего ты взял, что это легкомысленно? — Ло Минсюань, заслышав те слова, тут же обернулся и возразил: — Это же весенне-летняя одежда. В мае-июне, когда стоит жара, разве ты сможешь ходить в таком же строгом костюме, как сейчас? По-моему, этот комплект как раз хорош. Именно так и должен одеваться наш современный молодой человек.
Говорил он совершенно искренне. Если раньше он согласился стать примерочной моделью, чтобы помочь Цзи Цинчжоу и заодно получить возможность преобразиться с помощью макияжа и нового образа, то теперь, глядя, как проходит показ мужской одежды, Ло Минсюань буквально захлёбывался завистью. Он был твёрдо убеждён, что это невероятно почётно, и сам готов был выйти на подиум вместо Чжу Жэньцина.
А вот портные, присутствовавшие среди гостей, испытывали скорее тревогу и потрясение.
Столько одежды, совершенно новых фасонов и сочетаний — и всё это придумано одним лишь хозяином этого магазина.
Пусть большинство портных из ателье западного платья уже успели оценить творческую силу этого молодого портного по восемнадцати выпускам иллюстрированного журнала, но рисунки на бумаге не шли ни в какое сравнение с потрясением, которое вызывали эти элегантные и модные комплекты, предстающие перед глазами вблизи.
Красива одежда или нет, это становится по-настоящему очевидно только тогда, когда она надета на человека.
В этот момент один из учеников портного, находившийся здесь же вместе с отцом, который был и его родителем, и его учителем, не выдержал и сказал своему наставнику:
— Отец, я не хочу больше учиться у вас. Я хочу учиться у него.
— ... — отец только и мог, что сдерживаться, чтобы не отвесить ему при всех щелбан.
Но сын, не обращая внимания на гневный взгляд отца, откровенно заявил:
— Если я продолжу учиться у вас, боюсь, мне потом нечем будет себя прокормить.
Отец тоже не стал церемониться и парировал с издёвкой:
— Бесталанный! Господин Цзи всего-то немногим старше тебя, откуда же у тебя нет таких способностей?!
— Вы ещё и меня же вините? Что нет способностей — так это вы хорошо научили... Ай!
Сыну всё-таки прилетел отцовский щелбан.
После того как Чжу Жэньцин вернулся, на подиум вышел Линь Сяи, только подрабатывающий моделью.
По сравнению с предыдущим мужским комплектом, его костюм был более обычным по фасону и сочетанию: белая рубашка, просторные брюки и пиджак в цвете мха, а на воротнике — галстук в золотисто-зелёную косую полоску. Это был костюм скорее делового стиля.
Когда этот комплект появился, многие мужчины нашли его как раз подходящим: в нём сочетались молодёжная модная нотка и достаточная сдержанность; такой можно было бы повесить в гардероб как повседневный вариант для светских выходов.
После того как Линь Сяи вернулся наверх, все по привычке уставились на лестничную площадку, ожидая, какой сюрприз преподнесёт следующий комплект.
Однако музыка всё ещё играла, а на лестнице никто не появлялся.
— А дальше?
— Неужели всё закончилось?
Шёпот становился всё громче. Шэнь Наньци заметила это и уже хотела встать, чтобы сказать пару слов и удержать внимание зала, как вдруг музыка, лившаяся из граммофона, стихла, и вместо неё заиграла пластинка с таньцы1.
Примечание 1: Жанр китайского сказа (повествования) под аккомпанемент струнных инструментов, популярный в Сучжоу и прилегающих регионах.
Под аккомпанемент саньсяня и пипы на лестнице вновь показался изящный силуэт.
Это была Ляо Сяочжэнь, открывавшая показ модель. Теперь она сменила наряд на платье в китайском стиле цвета осенней хурмы — отрезное по линии талии, из мягкого дымчатого газа, облегающее сверху и свободное книзу, с разрезом до колена, из-под которого при ходьбе то появлялась, то исчезала лёгкая плиссированная юбка из вуали.
До этого, когда зрители смотрели показ западных нарядов, у тех, кто предпочитал более скромную одежду, всё происходящее вызывало ощущение театрального представления: платья моделей, несомненно, были прекрасны, но в таком каждый день по улице не пройдёшь.
И только когда появилось это платье в китайском стиле, они вдруг почувствовали себя в зоне комфорта, и взгляды их невольно смягчились.
***
А в это время на лестничном пролёте второго этажа.
Цзи Цинчжоу, держа в руке лист с порядком выхода, полуприслонился к резным перилам. Не улыбаясь, он проверял образы выстроившихся в очередь моделей и одновременно негромко подгонял тех, кто уже вернулся, скорее переодеваться.
Внизу царила образцовая упорядоченность, а в гримёрной на втором этаже воздух был пропитан суетой и спешкой.
Успеть переодеться и привести в порядок причёску за то время, пока три-четыре модели совершат круг по подиуму, для новоиспечённых моделей было делом совсем не простым.
К счастью, все наряды второго круга были в китайском стиле, одежда и укладки относительно простые, и с большим трудом, но они укладывались в срок.
Когда последняя модель в ципао вернулась наверх, Цзи Цинчжоу показал девушке большой палец в знак похвалы, а затем поторопил:
— Быстрее переодевайся к следующему выходу.
После этого он хлопнул по спине Чжу Жэньцина, одетого в серебристый чаншань с вышитым узором из бамбуковых листьев, давая знак, что можно выходить.
Как только юноша, придерживая полы чаншаня, спустился вниз, Цзи Цинчжоу обернулся и увидел Линь Сяи, который уже сменил образ и торопливо приближался, держа в руке веер в качестве аксессуара.
На нём тоже был длинный чаншань, но двусторонний: подкладка из мягкого шёлка цвета бамбуковой зелени, а сверху — тонкий полупрозрачный слой чесучи. Сочетание двух слоёв шёлка создавало ощущение изящной лёгкости, свежести и чистоты.
Цзи Цинчжоу немного поправил на нём одежду и, когда Чжу Жэньцин поднялся наверх, легонько хлопнул Линь Сяи по спине, предупредив:
— Иди помедленнее, задержи время.
Линь Сяи глубоко вздохнул, кивнул, от ощущения духоты раскрыл веер и обмахнулся, после чего, придерживая подол, медленно спустился по лестнице.
Едва Линь Сяи скрылся из виду, как снизу донёсся не в силах сдержать волнение громкий голос Ло Минсюаня:
— Эй, мне вот этот нравится!
— А какой тебе не нравится? Сиди тихо!
Даже в этой беготне Цзи Цинчжоу невольно усмехнулся.
Затем он повернулся к комнате, с некоторым нетерпением ожидая, когда Ляо Сяочжэнь, которая должна была выходить следующей, появится в новом западном платье.
Однако вместо Ляо Сяочжэнь его взгляд упал на некоего господина Цзе, который неизвестно когда притащил стул и устроился неподалёку, позади него.
— Ты мог бы спокойно лежать на диване, зачем пришёл сюда?
Цзе Юань лишь молча сидел, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, не отвечая.
Цзи Цинчжоу спросил просто так, между делом; тот не отвечал, и у него не было больше времени с ним разговаривать. Когда Линь Сяи вернулся, он велел Сун Юйэр, сидевшей на лестнице, приготовиться сменить пластинку.
— Иду, иду.
Наконец Ляо Сяочжэнь переоделась в клетчатый костюмчик в розовую клетку. На слегка растрепавшихся от переодевания волосах красовалась маленькая розовая шляпка-таблетка.
— Последний круг, давай, — бодрым тоном подбодрил девушку Цзи Цинчжоу, после чего жестом велел Сун Юйэр сменить пластинку.
***
Под плавную, изящную струнную музыку одна за другой на подиум выходили модели — мужчины и женщины — в новых, ярких и элегантных нарядах.
Но на этот раз, завершив выход, они не возвращались на лестницу, а вставали рядом с ней, выстроившись в ряд в определённых позах.
И только когда Ши Сюаньмань в длинном платье цвета свежей зелени на бретелях, облегающем талию, с накинутой поверх короткой пелерино цвета слоновой кости — кружево в сочетании с тонким льном — спустилась по лестнице в туфлях из зелёного атласа на высоком каблуке, появившись перед зрителями в поразительном образе, прошлась по подиуму, демонстрируя наряд, и встала в один ряд с остальными моделями, — только тогда показ обрёл своё идеальное завершение.
Воистину беспрецедентное пиршество для глаз.
Поняв, что дефиле окончено, гости по обе стороны подиума невольно поднялись, рассыпаясь в похвалах, и принялись аплодировать.
В этот момент на лестнице снова раздались шаги — кто-то спускался, и взгляды всех устремились туда, откуда исходило столько сюрпризов.
А затем они увидели, как хозяин этого модного салона, владелец ателье, молодой, элегантный и утончённый господин Цзи вместе со своей ученицей спустился по лестнице и, остановившись у её подножия, с улыбкой обратился к присутствующим:
— Поскольку мы проводим этот показ мод впервые, времени было в обрез, многого не хватает. Благодарю вас за терпение и внимание. Что ж, добро пожаловать на мою модную вечеринку.
С этими словами он слегка поклонился, благодаря гостей.
http://bllate.org/book/14313/1601163
