Мужчина в костюме, очевидно, никак не ожидал, что этот молодой хозяин с его интеллигентным и спокойным нравом окажется столь резким и беспощадным на язык. На мгновение он остолбенел и даже не нашёлся, что возразить.
Прошло немного времени, и, уловив на себе холодный взгляд Цзи Цинчжоу, он принял позу праведного негодования и с суровым видом выпалил:
— В магазине одежды набирают столько продавщиц. И не поймёшь, то ли это ателье, то ли ночной клуб. Такая работа мне не нужна.
С этими словами он схватил свою сумку и направился к лестнице.
Услышав эту клевету, Чжоу Жэньцин, похоже, сильно разозлился и инстинктивно сделал шаг вдогонку, но был остановлен возгласом Цзи Цинчжоу: «Эй!»
— Не обращай на него внимания. Даже лишний взгляд жалко тратить — жизнь укорачивает, — сказав это, он похлопал Чжоу Жэньцина по руке, успокаивая его, затем жестом велел Линь Сяи подождать в стороне и, подозвав оставшегося мужчину, произнёс: — Давайте, следующий.
Тот мужчина, одетый в простую куртку-магуа, тут же поднялся, сел на стул напротив Цзи Цинчжоу и доброжелательно представился:
— Господин Цзи, здравствуйте. Меня зовут Ли Хунсун. Раньше я работал счетоводом в денежной конторе...
***
Чтобы не затягивать время и завершить набор персонала до полудня, Цзи Цинчжоу объявлял результаты каждого этапа собеседования сразу же по его окончании.
Собеседование на должность продавцов прошло довольно просто. Из восьми претендентов, четверых мужчин и четырёх женщин, он отобрал двоих девушек и одного юношу, которые выглядели опрятно и говорили внятно.
Что касается кандидата на должность управляющего, то между Линь Сяи и Ли Хунсуном он выбрал Линь Сяи практически без колебаний.
Причина была проста: он был красив собой, владел английским и немного французским, а также отличался простым и искренним нравом.
К тому же, судя по его резюме, после того как он покинул Нанькайскую среднюю школу, он несколько лет проработал счетоводом в одном ресторане в Тяньцзине, так что у него уже был опыт работы.
Линь Сяи полностью соответствовал всем требованиям, которые Цзи Цинчжоу предъявлял к управляющему, поэтому придираться было не к чему.
После того как были определены кандидатуры управляющего и продавцов, Цзи Цинчжоу сразу же объяснил им график работы и условия оплаты:
— Приступаете к работе с завтрашнего дня. Испытательный срок продлится до конца апреля, и за этот месяц вы получите только половину жалованья. Первую половину месяца можно будет посвятить обучению, приёмке товара и его выкладке, а если во второй половине ателье откроется по плану, то вы уже сможете приступить к полноценной работе. После успешного прохождения испытательного срока зарплата будет выплачиваться в конце каждого месяца согласно договору.
Продавцам полагается базовый оклад в десять юаней и комиссионные в размере двух процентов. Иными словами, с каждой проданной вещи стоимостью пятьдесят юаней они получат один юань комиссионных.
Управляющему установлен базовый оклад в двадцать пять юаней и комиссионные в размере одного процента от общего объёма продаж, то есть за каждую проданную в магазине вещь стоимостью пятьдесят юаней он получит пол-юаня премии.
Для Линь Сяи такая базовая ставка была вполне приличной. Что касается комиссионных, то, поскольку он только переехал в Шанхай и ещё не был знаком с магазином Цзи Цинчжоу, он невольно сравнивал с теми магазинами западной одежды, которые знал раньше, и полагал, что если удастся продавать по тридцать-сорок вещей в месяц и получать десяток с лишним юаней комиссионных — это уже будет очень неплохо.
Трое продавцов думали примерно так же.
Раз базовый оклад в магазине модной одежды сопоставим с заработком на фабрике, да ещё и есть дополнительный процент с продаж, а значит, зарплата может расти, — это уже хорошо.
К тому же, как объяснил хозяин, каждому выдадут униформу, которую нужно носить только во время работы.
В их представлении лишь официанты в больших ресторанах работали в аккуратных рубашках и брюках, и такая работа казалась им весьма почётной.
После того как набор управляющего и продавцов завершился, настала очередь собеседования с моделями.
В отличие от постоянных сотрудников, выбор моделей был проще: здесь смотрели исключительно на пропорции фигуры, внешность и манеры.
В объявлении о найме Цзи Цинчжоу специально подчеркнул, что к внешним данным предъявляются высокие требования.
Аккуратные черты лица, пропорциональная фигура, благородные манеры, отсутствие бинтования ног — таковы были основные требования.
Что касается роста, то, учитывая, что в то время люди в целом были невысокого роста, а среди женщин из бедных семей многие страдали от недоедания, он установил планку в пределах от четырёх с половиной чи до пяти чи, что примерно соответствует росту от ста пятидесяти восьми до ста семидесяти пяти сантиметров.
Из восьми женщин, пришедших на собеседование на должность моделей, лишь половина соответствовала условиям. Остальные четверо либо не дотягивали ростом, либо были слишком худыми, либо имели грубую кожу и нездоровый цвет лица, и под каким углом ни смотри, нельзя было найти и следа красоты.
Цзи Цинчжоу долго размышлял, глядя на тех нескольких девушек, которые не соответствовали требованиям, но в конце концов решил не нанимать их.
Хотя он понимал, что те, кто нашёл в себе смелость прийти на эту работу, наверняка живут в тяжёлых семейных обстоятельствах, и ему было искренне жаль их, он должен был нести ответственность перед собственным магазином модной одежды и перед теми покупательницами, которые придут смотреть дефиле. Поэтому в итоге он выдал каждой из них по два цзяо в качестве компенсации за потраченное утро.
А с четырьмя отобранными девушками Цзи Цинчжоу договорился, что четырнадцатого и пятнадцатого числа этого месяца они придут на примерку, утверждение образов и генеральную репетицию. За два дня репетиций он дополнительно выплатит каждой по одному юаню за труды. После этого он распустил всех.
Весь набор персонала благополучно завершился до полудня. Пообедав в небольшой закусочной поблизости, Цзи Цинчжоу, следуя заранее составленному плану, отправился с Чжоу Жэньцином на швейную фабрику.
С одной стороны, нужно было доплатить остаток за партию товара, с другой — провести контроль качества перед отгрузкой следующего заказа.
Ранее, при проверке качества одной модели перед отгрузкой он не присутствовал лично, а отправил вместо себя Чжоу Жэньцина. В итоге, когда товар уже доставили на склад магазина, Цзи Цинчжоу, на досуге просматривая его, обнаружил, что у большей части вещей строчка на манжетах не соответствует стандартам.
Хотя на первый взгляд разница была невелика, эстетичный вид рукавов всё же пострадал, поэтому партию пришлось вернуть на фабрику для переделки.
Такая волокита привела не только к потерям времени и ресурсов, но, что ещё хуже, повысила себестоимость каждой вещи и задержала выполнение других заказов. Поэтому с тех пор при каждой последующей проверке перед отгрузкой он находил время, чтобы лично съездить на фабрику.
На фабрике он проверил качество одежды, доплатил часть остатка, а затем подробно обсудил с мастером по раскрою детали лекал для последней партии. Когда все дела были окончательно завершены, часы показывали уже четыре часа дня.
Учитывая, что Чжоу Жэньцин за целый день, следуя за ним, порядком устал, Цзи Цинчжоу, выйдя с фабрики, разрешил ему закончить рабочий день пораньше и отправиться домой отдыхать, а сам сел на трамвай и поехал обратно в особняк Цзе.
Близилось пять часов, солнце медленно клонилось к закату, золотистые лучи озаряли нежно-зелёную весеннюю траву, каждая травинка сверкала, отливая блеском.
Вернувшись в особняк Цзе, он прошёл от парадной лестницы через прихожую в холл, но целых три минуты не видел свою маленькую собачку. Исходя из опыта, Цзи Цинчжоу решил, что Сяохао, скорее всего, играет вместе с Цзе Юанем в малой гостиной.
Поэтому он развернулся и направился прямо к дальнему концу коридора в восточном крыле.
Дверь малой гостиной была приоткрыта, из стрельчатой арки тёмного дерева струился мягкий естественный свет.
Он толкнул дверь и вошёл, обводя взглядом всю комнату. Внутри царила тишина, лишь Цзе Лянси полулежала на одноместном диване, читая книгу.
На ней было белое платье из вельвета с кружевами по вороту, волосы небрежно уложены на затылке — по всему было видно, что она недавно встала после дневного сна.
Цзи Цинчжоу не хотел её беспокоить, но, возможно, услышав его шаги, Цзе Лянси подняла голову от книги прежде, чем он успел выйти из комнаты, и их взгляды встретились.
Тогда Цзи Цинчжоу приподнял уголки губ, приветствуя её, и спросил:
— Ты не видела Юань-Юаня?
— Кажется, он вышел выгуливать собаку, — ответила Цзе Лянси, опуская книгу. И, не дожидаясь ответа Цзи Цинчжоу, добавила: — Если ты не занят, посиди немного, у меня как раз есть кое-что, что я хочу тебе сказать.
Цзи Цинчжоу недоумённо моргнул, вошёл в комнату и уселся на длинный диван, покрытый шерстяным пледом. Потянувшись к вазе с фруктами, он взял несколько солёных слив и, жуя, спросил:
— Ты хотела меня видеть?
Цзе Лянси выпрямилась, закрыла книгу, положила её на столик, взяла стеклянную чашку с настоем хризантемы и спросила:
— Ты смотрел сегодняшний иллюстрированный журнал?
— М-м, пролистал. А что?
— А ту единственную работу, присланную читателем, ты заметил?
— Я обратил внимание, — поскольку сейчас в иллюстрированном журнале «Модный фасон» количество модных рисунков сократилось до четырёх, из которых три принадлежали его собственной кисти, он, естественно, уделил особое внимание оставшейся работе, присланной читателем. — Я помню, это было ассиметричное платье с косым воротом и одним открытым плечом, оранжево-красного цвета, узор покрывал всё изделие, в нём чувствовалось большое влияние индийского сари. Хотя сама одежда была прописана не слишком детально, общая атмосфера рисунка была очень роскошной и яркой, цвета подобраны броско. Особенно тонко выписана модель, а перспектива фона очень глубокая — явно работа профессионального художника...
Говоря это, он заметил, что Цзе Лянси слушает его, замерев, с особой сосредоточенностью, и чем больше он расхваливал работу, тем отчётливее становилась улыбка на её лице.
И тут до него дошло:
— Неужели тот рисунок был послан на конкурс вами, Лянси-цзе?
Цзе Лянси улыбнулась, но не ответила прямо. Глаза её засверкали, и она сказала:
— Я слышала от Юань-Юаня, что твой контракт с журналом «Модный фасон» заканчивается в конце этого месяца, верно? Тогда, по мнению господина Цзи, имею ли я право пригласить тебя создать вместе со мной новый иллюстрированный журнал?
— Вы хотите основать журнал? — Цзи Цинчжоу удивлённо приподнял бровь.
Цзе Лянси, улыбаясь, кивнула:
— По правде говоря, ещё до возвращения на родину я уже размышляла о том, чем бы мне заняться, когда я вернусь. Если браться за случайные заказы на рекламную графику — доход невелик, к тому же, ограничиваясь рамками рекламных товаров, трудно создать работу, которая меня бы по-настоящему удовлетворяла. А если устраивать художественную выставку... не говоря уже о том, были ли у нас в стране подобные прецеденты, с моей известностью на такую выставку вряд ли кто-нибудь пришёл бы.
— К счастью, сразу по приезде я увидела ваш журнал — это открыло для меня новое направление. Последние дни я размышляла и решила основать иллюстрированное издание, посвящённое в первую очередь моде. Можно выпускать раз в месяц или раз в две недели, но на обложке использовать не модные рисунки, а фотографии элегантных девушек. И ты ведь как раз собираешься открывать магазин модной одежды? Если снимать для журнала модели в твоих нарядах прямо в твоём магазине, разве это не сэкономит нам рекламные расходы?
Цзи Цинчжоу сначала опешил, а затем медленно кивнул.
Журнал, о котором говорила Цзе Лянси… Если большую часть модных рисунков заменить на фотографии, он станет практически неотличим от современных журналов мод.
— Мне это довольно интересно, — сказал он, доставая носовой платок и вытирая руки, после чего серьёзно ответил: — Но в последнее время я действительно очень занят. Как насчёт того, чтобы дождаться открытия моего нового магазина, когда всё войдёт в спокойное русло, и тогда уже обсудить это дело? Подходит?
— Не торопись, у меня пока только есть такая мысль, вот я и решила сначала поделиться с тобой. К тому же основать иллюстрированный журнал не так-то просто: нужно и регистрационные формальности пройти, и разрешения получить — на это неизбежно уйдут время и силы. Разве что привлечь в качестве акционера иностранца, — Цзе Лянси слегка вздохнула и продолжила: — Если ты согласен, давай предварительно наметим срок. Как насчёт того, чтобы начать подготовку в июне этого года?
Июнь этого года... Цзи Цинчжоу опустил глаза и задумался.
Если дела пойдут гладко, к июню его магазин проработает уже полтора месяца, сотрудники более-менее освоятся.
Но после открытия нужно будет постоянно выпускать новые модели — без суеты не обойтись. Однако если представится возможность основать собственный журнал и использовать его для рекламы своего бренда, устоять перед таким соблазном ему будет очень трудно. Даже если в тот момент он будет завален делами до головокружения, он готов смириться.
Поэтому, немного подумав, он кивнул в знак согласия:
— Хорошо, тогда я с вами.
Как раз в этот момент краем глаза он заметил, что за раздвижными окнами с восточной стороны кто-то движется.
Цзи Цинчжоу инстинктивно поднял взгляд и увидел, как некто в бирюзово-зелёном шёлковом длинном чанпао ведёт чёрно-белую собаку по главной дорожке сада прямо к раздвижным окнам.
Хотя этот бордер-колли уже умел открывать дверные ручки, заметив, что рядом с Цзе Юанем нет А-Ю, Цзи Цинчжоу всё же специально встал и пошёл помочь открыть дверь.
Сяохао, увидев, что он вернулся, очень обрадовался и, едва войдя, принялся тереться о его ноги, требуя, чтобы его погладили.
Цзи Цинчжоу небрежно потрепал собаку по голове, снял с неё поводок, затем взял Цзе Юаня под локоть и помог ему войти в дверь. Окинув взглядом пространство за его спиной, он спросил:
— А где А-Ю? Почему ты один вывел Сяохао гулять? Это ты его выгуливаешь или он тебя?
— Он знает дорогу, — поскольку Цзе Юань прогуливался на улице, он, соблюдая осторожность, снова повязал глаза чёрной шёлковой лентой. Войдя в комнату, он тут же снял повязку и, попутно приглаживая волосы, произнёс: — А-Ю нездоровится, я отправил его отдыхать.
— Раз А-Ю нет, ты бы хоть кого-нибудь другого позвал с собой. Как же можно только с Сяохао? Он хоть и умный и сообразительный, но специальной подготовки не проходил, у него нет такой высокой послушности. Ты что, всерьёз используешь его как собаку-поводыря? Это очень опасно.
Поскольку вопрос касался безопасности, Цзи Цинчжоу невольно начал читать нотации.
Цзе Юань, выслушивая его выговор, не проронил ни слова. Спокойно следуя за ним, он прошёл к длинному дивану и сел, затем, словно желая загладить вину, взял его за запястье и большим пальцем начал поглаживать внутреннюю сторону руки, будто собирался сделать массаж.
— Кхм-кхм, — Цзи Цинчжоу, используя покашливание как предлог, привычным движением высвободил руку и, стараясь казаться невозмутимым, налил чашку чая и протянул её Цзе Юаню. Затем нарочито громко произнёс: — Так, Лянси-цзе, на чём мы остановились?
Цзе Юань, только услышав его слова, осознал, что в комнате есть ещё кто-то. Не меняясь в лице, он принял чашку с чаем и, прислонившись к дивану, спокойно начал пить.
Цзе Лянси уже давно заметила все их маленькие уловки. Уголки её губ чуть приподнялись, и она сказала:
— Мы остановились на июне, на том, что начнём осуществлять наш план.
Услышав это, Цзе Юань повернул голову и как бы невзначай спросил:
— Ваш? Какой план?
— Это дело ещё не оформилось, — начал объяснять Цзи Цинчжоу. — Лянси-цзе пригласила меня вместе с ней основать журнал мод. Я согласился.
— Ты будешь делать журнал вместе с ней? — брови Цзе Юаня слегка дрогнули. — Тогда я советую вам распределить акции пропорционально вкладу. От неё, скорее всего, будет мало проку.
— А? Что ты имеешь в виду? — Цзи Цинчжоу вопросительно посмотрел на Цзе Юаня, не совсем понимая, к чему тот клонит.
Затем он услышал, как тот безжалостно разоблачает Цзе Лянси:
— Когда она в детстве училась рисованию с домашним учителем, одну картину она рисовала полгода — и в итоге учитель уволился. Ты собрался выпускать иллюстрированный журнал в сотрудничестве с ней? Ты что, готов работать в одиночку до смерти?
Цзе Лянси тут же бросила на него предостерегающий взгляд:
— Цзе Юаньбао!
— Кто тебе разрешил так меня называть?
Не лице Цзе Лянси уже явно читалось недовольство.
Но, взглянув на выражение лица своего двоюродного брата — такое непробиваемое, — она после недолгого молчания вдруг совершенно невозмутимо успокоилась.
Затем, повернувшись к Цзи Цинчжоу, она заговорила необычайно мягким голосом:
— Вопрос распределения акций по трудовому вкладу пока не срочный, мы его позже спокойно обсудим. Однако, Цинчжоу, ты такой молодой и многообещающий, мне тут вспомнилось, что у меня есть одна родственница примерно твоего возраста, с хорошим семейным положением и внешностью. Если ты ещё не женат...
— Он женат. Мать тебе не говорила? — на этот раз недовольным оказался Цзе Юань.
— Дай мне договорить, прежде чем возражать, — Цзе Лянси, увидев его нетерпеливый вид, не смогла сдержать усмешку и продолжила: — У этой моей родственницы все остальные качества прекрасные, но характер у неё своенравный и язвительный. Вечно ходит с холодным лицом, целыми днями золотых уст не раскроет1, а если и раскроет — так ледяными словами обдаст. С виду серьёзна, а на самом деле только притворяется таковой. Как думаешь, сможешь с ней сладить?
Примечание 1: Фразеологизм, которым описывают человека, упорно молчащего или говорящего крайне мало. Изначально относился к императору, чьи слова ценились на вес золота.
Цзи Цинчжоу, когда она произнесла слова «своенравный и язвительный», уже понял, о ком идёт речь. Он слегка улыбнулся и подхватил разговор:
— А, так вы говорите об этом моём родственнике, я его тоже знаю. Он, случайно, не высокого роста, красивый и с глазами у него проблемы? В двух первых пунктах я с вами согласен, но почему вы говорите, что он только притворяется серьёзным?
— Это было лет десять назад... — Цзе Лянси, говоря это, бросила специальный взгляд на Цзе Юаня. Видя, что он не реагирует, продолжила: — Когда мне было пятнадцать-шестнадцать лет, отец был занят служебными делами, и меня с матерью отправили жить в родовое поместье в Сучжоу. Тогда старшее поколение, включая бабушку, не позволяли девочкам учиться. Но мне было невыносимо скучно, и я, пока Юань-Юань был в школе, тайком пробиралась в его кабинет, чтобы почитать что-нибудь для души...
Услышав это, Цзе Юань, видимо, уже догадался, что она собирается сказать. Он торопливо сжал ладонь Цзи Цинчжоу и, перебивая тему, произнёс:
— Пойдём наверх, я спать хочу.
— Не торопись, постой, дай мне дослушать эту историю до конца, — Цзи Цинчжоу, разумеется, видел, что тот пытается избежать разговора, и похлопал его по тыльной стороне ладони, успокаивая, после чего с большим интересом посмотрел на Цзе Лянси: — Продолжайте.
Цзе Лянси тихо рассмеялась и продолжила:
— В кабинете Юань-Юаня все книги были правильные и серьёзные: «Избранные прозаические произведения древности», «Всеобщее зерцало, правлению помогающее» — ничего интересного. Я пересмотрела всё, что можно, и в конце концов нашла одну книгу — «Шесть записок о быстротечной жизни». И кто бы мог подумать, когда я открыла обложку, что внутри оказались «Записки из лесной чащи, смехом расширенные», полные грубых и скабрёзных историй, — просто обёрнуто было в приличную обложку.
— Сейчас, когда ты это слышишь, может, и не находишь ничего особенного, это ведь просто сборник анекдотов, не «Весенние картины». Но тогда мне было всего пятнадцать-шестнадцать лет, я ужасно испугалась. Ну скажи, этот человек...
— И такое было? — Цзи Цинчжоу хоть и не читал упомянутую ею книгу «Записки из лесной чащи, смехом расширенные», но смысл её слов был ему понятен. Он невольно удивлённо повернул голову и посмотрел на Цзе Юаня.
Шея Цзе Юаня к этому моменту уже покраснела — то ли от злости, то ли от стыда, понять было трудно. С бесстрастным лицом он объяснил:
— Это Ло Минсюань брал у Цю Вэньсиня. Боялся, что дома обнаружат, вот и обернул книгу в обложку и тайком спрятал у меня в кабинете.
Цзе Лянси спросила прямо:
— Неужели ты ни одной истории не прочитал? Я не поверю.
— Ну и что, если прочитал? — с ледяной краткостью ответил Цзе Юань после этих слов молча поднялся и, взяв трость, направился к выходу.
— Эй, — Цзи Цинчжоу потянул его за рукав, но не удержал, и тогда он, бросив Цзе Лянси фразу: «Потом продолжим», — поспешно зашагал следом за этим человеком.
***
— Чего это ты так быстро уходишь? Опять рассердился?
Следуя за Цзе Юанем по лестнице в восточном крыле на второй этаж и войдя вместе с ним в спальню, Цзи Цинчжоу взял его за руку и, вглядываясь в выражение его лица, произнёс:
— Это ведь не ты сам захотел взять ту книгу почитать. Во всём виноват этот Ло Минсюань — сам не научился хорошему, да и тебя за собой потянул. Даже если ты и читал её, что в этом такого? Кто в детстве не интересовался подобными вещами?
Цзе Юань остановился и в голосе его послышалась лёгкая досада:
— Ты тоже считаешь, что я только притворяюсь серьёзным?
— Нет, я считаю, что ты очень искренний, — ответил Цзи Цинчжоу не задумываясь. — Иногда мне даже кажется, что ты искренний до такой степени, что даже сердцу больно.
— Почему ты так говоришь? — очевидно, мысли Цзе Юаня уже переключились на другое.
Цзи Цинчжоу тихо цокнул языком, подвёл его к дивану и усадил. Опустив взгляд и увидев его напряжённое, чопорное лицо, он невольно улыбнулся, ущипнул его за щёку и сказал:
— Эх ты... Когда глаза поправятся, почитай побольше подобной литературы. Не могу же я всему тебя учить?
Хотя сказано было намёком, и Цзе Юань не понимал, что именно тот предлагает ему изучить самостоятельно, смысл слов был ясен. Кончики его ушей невольно заалели.
Спустя долгое время он изобразил на лице выражение «не хочу, но вынужден, словно на каторгу» и с равнодушным видом ответил:
— Что ж, тогда я поищу кое-что... раз ты просишь.
http://bllate.org/book/14313/1597335
