Поужинали они вне дома, а вернулись домой только около семи вечера.
Когда Цзе Юань заходил в дом с Цзи Цинчжоу на спине через дверь прихожей, они как раз столкнулись с Шэнь Наньци, Цзе Юйчуанем и остальными, которые только что закончили ужинать и собирались вместе идти в малую гостиную, чтобы убить время за разговорами.
Увидев, что её и без того не слишком активный сын несёт на спине пьяного в стельку человека, Шэнь Наньци поспешно подошла взглянуть на его состояние и, нахмурившись, спросила:
— Это что такое, как это Цинчжоу так напился?
— Встреча с друзьями, выпил лишнего.
— В таком состоянии как же ты с ним спать будешь? Может, лучше сегодня отправить его в гостевую комнату и приставить кого-нибудь присмотреть?
— Не нужно, он и пьяный очень смирный, — Цзе Юань отказался, не задумываясь.
Сказав это, словно боясь, что промедли хоть секунду — и Шэнь Наньци их разлучит, он, не говоря больше ни слова, понёс человека к парадной лестнице.
Шэнь Наньци смотрела на спины этих двоих, чьи позы казались слегка фамильярными, и её брови чуть нахмурились. То чувство неуверенности и тревоги, которое она испытала тогда, когда воочию увидела, как её сын сам тянется взять Цзи Цинчжоу за руку, вновь поднялось в её душе.
Цзе Юйчуань, увидев, что Шэнь Наньци застыла на месте, подвёл за руку Цзе Линлун и спросил:
— Что случилось, матушка?
Шэнь Наньци выдохнула. Сначала хотела спросить его: «Ты, будучи мужчиной, разве стал бы использовать слово „смирный“, чтобы описать мужчину на пять лет старше тебя?»
Но тут же, поразмыслив, решила, что не стоит придираться к словам. В конце концов, внешность и характер у Цзи Цинчжоу и правда довольно юные и свежие, а в пьяном виде он неподвижно лежит на чужом плече — и в самом деле выглядит очень послушно.
Потому она лишь покачала головой, сделав вид, будто ничего не случилось, и, обернувшись, отдала распоряжение служанке:
— Сходите на кухню, велите приготовить немного отрезвляющего супа.
***
В спальне в восточном крыле на втором этаже, вернувшись в комнату, Цзе Юань на ощупь помог Цзи Цинчжоу снять пальто и обувь, после чего бережно уложил его на кровать.
А-Ю принёс таз с горячей водой, намочил полотенце и выжал его. Только он собрался сам обтереть Цзи Цинчжоу, как Цзе Юань протянул руку, забрал у него полотенце и сказал:
— Я сам. Выходи, если понадобишься — позову.
Хуан Юшу нисколько не удивился его действиям, поэтому, услышав эти слова, просто развернулся и вышел из комнаты, бесшумно притворив за собой дверь.
Услышав звук закрывшейся двери, Цзе Юань сел на край кровати, сложил полотенце в несколько раз и, проведя рукой по плечу молодого человека, добрался до воротника рубашки.
Немного помедлив, он помог Цзи Цинчжоу расстегнуть две верхние пуговицы на вороте, чтобы тому легче дышалось, и быстро убрал руку. Затем, слегка наклонившись, взял полотенце и, водя им по тем местам, которых только что касался левой рукой, принялся бережно обтирать его лицо и шею.
Когда он коснулся губ молодого человека, его пальцы на мгновение замерли. Сам не зная, зачем, он подушечкой большого пальца надавил на мягкую нижнюю губу и, чуть приложив силу, проник внутрь.
Казалось, он хотел коснуться кончика языка, но палец слегка столкнулся с зубами, и это мгновенно привело его в чувство.
Он уже собрался убрать руку, как вдруг губы приоткрылись чуть шире и втянули его большой палец целиком, до самого сустава. Только палец оказался в тёплой влажности, как его тут же несильно, но ощутимо прикусили.
Это движение словно впилось прямо в сердце Цзе Юаня.
Он невольно сглотнул — его охватило смятение и тревога человека, чью шалость вот-вот раскроют.
Пока он колебался, убирать ли руку, молодой человек выплюнул его палец и спросил голосом, полным недоумения и невнятности:
— Ты кто? Зачем суёшь руку мне в рот?
Поняв, что Цзи Цинчжоу ещё не протрезвел, Цзе Юань внезапно расслабился и спокойным тоном ответил:
— Опять меня не узнаёшь?
Цзи Цинчжоу медленно захлопал глазами, затем, ухватившись за его напряжённую руку, неторопливо сел.
Прищурив покрасневшие от хмеля глаза, он некоторое время всматривался в него, потом задумчиво произнёс:
— Что-то знакомое... Ты похож... на одного моего знакомого.
Цзе Юань:
— На кого?
Цзи Цинчжоу приблизился ещё на несколько сантиметров, его дыхание почти касалось лица мужчины:
— Похож... на моего супруга...
Услышав это слово, сердце Цзе Юаня затрепетало. Он уже собрался с деланым равнодушием ответить, как вдруг собеседник договорил вторую половину фразы:
— ...заменителя1.
Примечание 1: Буквально «заменитель еды» (например, протеиновые коктейли, заменители пищи). В переносном, сленговом значении это означает «заменитель» в отношениях.
— Заменитель? — Цзе Юань слегка опешил, но, поразмыслив, понял его смысл. Недовольно произнёс: — У тебя есть муж, а ты ещё и заменителя заводишь?
Цзи Цинчжоу, однако, нисколько не смутился. Он поднял руку, погладил его по лицу и восхищённо заметил:
— Похож, один в один, идеальный заменитель... Две тысячи в месяц, пойдёшь ко мне?
— В прошлый раз говорил, что десять тысяч.
— Ну нет, у тебя же глаза всё время закрыты, сейчас на такое спрос невелик... Хочешь прибавить цену — сначала дай проверить товар.
Услышав, что его тон вовсе не похож на шутку, Цзе Юань невольно помрачнел, но в следующую секунду парень уже уселся к нему на колени, привычным движением обвил руками его шею и поцеловал в уголок губ.
Прикосновение было мягким, тёплым и отдавало сладковатым хмельным ароматом. Мысли Цзе Юаня вмиг опустели. Некогда ему было выяснять, кто тут основное блюдо, а кто заменитель, он инстинктивно обнял Цзи Цинчжоу за талию, притянул к себе за шею и углубил поцелуй.
Ему очень нравилось целоваться с Цзи Цинчжоу, нравилось настолько, что он не упускал ни единой возможности.
Вероятно, из-за того, что Цзе Юань не мог видеть, он особенно ценил такие близкие прикосновения. Чем они были жарче, тем острее он чувствовал реальность их обоих, ощущал бьющую в юноше ключом жизнь и ту снисходительность и любовь, что тот к нему испытывал.
Он уже полностью отдался поцелую, как вдруг дыхание Цзе Юаня перехватило, а нервы натянулись до предела.
— Сейчас я проверю товар... — голос юноши, мурлыкающий и дразнящий, выдохнул ему в губы вместе со смешком.
С этими словами он скользнул вниз с его колен.
Цзе Юань ещё не успел приготовиться, как последовавшее за этим яркое ощущение заставило его сердце бешено колотиться. Непрекращающийся стук, подобный раскатам грома или барабанной дроби, грохотал в ушах.
Он невольно сделал резкий вдох, нахмурился и хрипло произнёс:
— Цзи Цинчжоу, ты уже протрезвел?
Но юноше было не до ответов. Он сосредоточенно занимался проверкой товара, бормоча себе под нос пьяным голосом:
— Такой большой гриб, как же его есть, если не порезать на ломтики...
Нервы Цзе Юаня горели и немели. Опустив голову, он сделал глубокий, протяжный вдох.
В наступившей тишине его пальцы скользнули в густые волосы юноши, затем, миновав линию бровей, мягко спустились к кончику носа и снова поползли вверх, задерживаясь на его глазах.
Подушечками пальцев он медленно гладил его полуприкрытые веки, касаясь длинных ресниц, и с помощью этих тщательных, повторяющихся движений рисовал в своём воображении выражение его лица...
***
На следующее утро зимнее солнце заливало светом широкие окна.
Цзи Цинчжоу, проспав всю ночь крепким сном, проснулся с тяжёлой, словно при сильной простуде, головой.
Перевернувшись на другой бок и потерев воспалённые глаза, он обнаружил, что лежит, кажется, на чьей-то руке, и повернул голову, взглянув на лежащего рядом.
Цзе Юань хоть и обнимал его одной рукой за плечо, сам на кровати не лежал, а сидел в изголовье, согнув одну ногу и положив её на край постели, и, опершись спиной на подушку, с закрытыми глазами предавался размышлениям.
Волосы и лицо его уже были приведены в порядок — очевидно, он давно встал, умылся и оделся.
— С добрым утром, Юань-Юань... — только произнёс Цзи Цинчжоу и тут же поморщился.
В прошлый раз, когда он очнулся после пьянки, у него были синяки на запястьях, а на этот раз горло саднило и было заложено, уголки губ будто потрескались — от одной попытки открыть рот начиналась резь.
И что ещё хуже — голос сел.
— В чём дело, Юаньбао, мой голос... почему у меня такой голос?
Цзе Юань тоже несколько удивился его реакции, но прекрасно понимал причину этого состояния.
О том, что случилось прошлой ночью, ему было трудно даже заикнуться, поэтому он с невозмутимым видом переспросил:
— А ты как думаешь?
— Кхе-кхе, как ты вчера меня доставил? Может, выбросил на обочину, и меня на холодном ветру продуло? — Цзи Цинчжоу прочистил горло, но голос всё равно оставался хрипловатым, каким-то сдавленным, словно в глотке что-то застряло.
— ...Я что, настолько жесток?
— Кто тебя знает, но по ощущениям это точно не простуда, нос ведь не заложен...
Цзе Юань по-прежнему хранил молчание, лишь взял его руку и принялся успокаивающе массировать.
Цзи Цинчжоу по этому молчанию почувствовал тень вины. Он приподнялся, опираясь на руки, сел и, взглянув на него, спросил:
— Это ты меня, что ли, зацеловал так, что я охрип?
Он давно заметил, что Цзе Юаню очень нравится целоваться. Хотя тот и не говорил этого вслух, но стоило им только начать, как он обязательно доводил дело до того, что губы начинали гореть, а язык немел.
Обычно-то он ничего не видит и не может его удержать, а вчера Цзи Цинчжоу был пьян и ничего не соображал — поди знай, насколько тот воспользовался случаем и как долго целовал его, раз к утру у него уголки губ потрескались, голос сел, а язык и вся ротовая полость онемели, будто по ним наждачной бумагой прошлись.
Цзе Юань, не в силах ничего возразить на его догадку, помедлил и сказал с намёком:
— Мой рот — это пушка, что ли, снаряды выпускать?
— Тогда в чём дело? У меня аллергия на алкоголь?
— Сам подумай.
Цзи Цинчжоу, глядя на его профиль, захлопал глазами, и только когда заметил, что кончики ушей собеседника порозовели, до него наконец дошло, в чём дело:
— О-о~ Ну ты и хитрец, Юань-Юань! Такой самовлюблённый, разве можно тебя с пушкой сравнивать?
Цзе Юань чуть приподнял бровь:
— Вспомнил?
Цзи Цинчжоу покачал головой:
— Не вспомнил, но ты уж точно с пушкой не сравнишься.
Цзе Юань, не обращая внимания на его поддразнивания, тоном, в котором неожиданно проявилась редкая мягкость, произнёс:
— Позже отведу тебя к врачу. Вот вылечим твоё горло, тогда и поговорим.
Поняв, что это не простуда и не аллергия, Цзи Цинчжоу решил не заморачиваться и беззаботно бросил:
— Какого врача? Через пару дней само пройдёт. Да и что я врачу скажу, если пойду? Что перед сном динамитную шашку съел?
С этими словами он перевернулся, сел на кровати, сунул ноги в тапки и направился в уборную.
Цзе Юань тоже тотчас поднялся и последовал за ним.
Определив по звуку шагов, где остановился юноша, он подошёл сзади и, молча протянув руки, обнял его за талию.
— Ай, так плохо, такое чувство, будто горло чем-то заклеили, а потом высушили, — Цзи Цинчжоу взял стакан, набрал горячей воды и, чистя зубы, поднял глаза на отражение в зеркале. Сквозь зубную щётку невнятно спросил: — Ты меня вчера не чистил, что ли?
Цзе Юань положил голову ему на плечо:
— Я поил тебя водой, прополоскать рот.
Цзи Цинчжоу сплюнул воду и спросил:
— Сколько раз?
Цзе Юань запнулся на мгновение:
— Три.
— Тогда почему...
— Ты всё проглотил.
— А? — Цзи Цинчжоу сперва удивлённо приподнял брови, но тут же с присущим ему оптимизмом утешил сам себя: — Ладно, я всё равно не помню, будем считать, что ничего не было. Тебе тоже не стоит слишком переживать: от этого же не забеременеть, считай, что я белок восполнил.
Цзе Юань слушал молча, но щёки его слегка покраснели.
Цзи Цинчжоу почистил зубы, быстро умылся и, подняв голову, увидел, что этот тип о чём-то задумался, а шея и уши у него покрылись алым румянцем. С недоумением спросил:
— Стыдиться должен я, а не ты. Чего это ты покраснел?
— ...
— А? Неужели всё ещё смакуешь воспоминания, Юаньбао? У меня так хорошо получается?
Цзе Юань, естественно, не собирался этого признавать и холодноватым тоном парировал:
— Какое там у тебя умение?
— Само собой, такое умение, от которого ты будешь смаковать каждый миг, — Цзи Цинчжоу ответил с ноткой самодовольства и шутки одновременно. Затем он толкнул его локтем в руку: — Может, стоит ковать железо, пока горячо, и устроить тебе повторный сеанс? Всё равно моему горлу теперь несколько дней восстанавливаться.
Цзе Юань поджал губы, сохраняя бесстрастное выражение лица, и намеренно не стал отвечать.
Цзи Цинчжоу, видя, что тот молчит, прямо в его объятиях развернулся, приблизился к его уху и выдохнул — было видно невооружённым глазом, как щёки и шея мужчины мгновенно запылали.
Он тут же рассмеялся:
— Дразню тебя, чего молчишь? Неужели и правда хочешь повторить? Ты, милый, снаружи такой неприступный и чистый, а в голове одни лишь игривые да развратные мысли.
— Следи за словами, — Цзе Юань возразил без особой убедительности, краснея всё сильнее, но теперь к стеснению примешивалась лёгкая досада.
Цзи Цинчжоу пропустил его предупреждение мимо ушей и двусмысленно произнёс:
— Если тебе так хочется, в принципе, можно и устроить, но мне ведь скоро на работу, не могу же я голос потерять? Так что придётся отложить до лучших времён и обсудить всё позже, хорошо, Юань-Юань-гэ?
Цзе Юань хотел было твёрдо возразить: «Не хочу», но это было бы против совести. Помолчав с полминуты, выдавил из себя:
— Посмотрим.
Цзи Цинчжоу с трудом сдержал рвущийся наружу смех — таким милым показалось ему это противоречие между словами и мыслями. Поэтому он снова потянулся вверх и чмокнул его в щёку, легкомысленно бросив:
— Всё, отпусти меня, мне ещё нужно принять душ. Хочешь остаться и составить компанию?
Цзе Юань только от этих слов ощутил жар во всём теле. Едва смолк голос партнёра, он, не говоря ни слова, разжал руки, развернулся и широким шагом вышел из уборной.
— Эй, капитан Цзе, у вас левая с правой ногой перепутались...2 — глядя в спину Цзе Юаня, пытающегося сохранить достоинство, любезно подсказал Цзи Цинчжоу.
Примечание 2: Китайская идиома, описывающая ситуацию, когда при ходьбе человек одновременно выбрасывает вперёд правую руку и правую ногу (или левую руку и левую ногу), что выглядит неестественно и неловко. Обычно так говорят о сильном волнении, смущении или растерянности, когда человек теряет контроль над координацией.
Не успел он договорить, как дверь ванной снаружи с щелчком захлопнулась.
http://bllate.org/book/14313/1589365
