Утро выдалось погожим, ветер был мягок, а воздух прозрачен и свеж.
Редко когда под конец декабря стоит такая тёплая, почти весенняя погода, которую в народе называют «сяоянчунь»1. Во дворике особняка Ху Миньфу с самого утра взялся за садовые работы. Удобрял почву, подрезал ветки, убирал сухую листву — хлопотал без устали.
Примечание 1: Дословно «маленькая весна». В китайской культуре так называют период тёплой, солнечной погоды, которая иногда устанавливается глубокой осенью или в начале зимы, напоминая о весне.
В гостиной на втором этаже мастерской яркий солнечный свет лился сквозь распахнутые стеклянные двери, ведущие на балкон, и было видно, как в воздухе танцевали мельчайшие пылинки.
У большого зеркала, прислонённого к стене, невысокая круглолицая женщина, Пань Юйлин, примеряла свой новый наряд.
Это был молочно-белый зимний костюм: лёгкая вязаная кофта с неглубоким вырезом и прямая юбка-карандаш в пол в качестве основы, а поверх — свободное пальто с опущенной линией плеч.
Мягкий молочно-белый цвет от подкладки до внешнего слоя создавал ощущение тепла и света. Облачившись в этот костюм, Пань Юйлин почувствовала, что её лицо словно бы помолодело и стало нежнее.
— Это пальто, наверное, из кашемира? Такое лёгкое, мягкое и тёплое, невероятно удобно, — восхитилась она.
— Совершенно верно, мы специально заказывали двусторонний кашемир на фабрике, — кратко пояснил Цзи Цинчжоу. — А кофта внутри связана вручную из чистых кашемировых ниток. Не считая работы, само сырьё обошлось довольно дорого.
— Этот костюм связали ваши руки? Вот это, должно быть, огромная работа! Неудивительно, что вы заставили меня ждать больше двух месяцев.
Хотя она произнесла это с искренним пониманием, в её словах всё же чувствовался лёгкий укор.
Цзи Цинчжоу действительно задержал заказ на полмесяца, поэтому ему оставалось лишь добродушно улыбнуться:
— Мне очень неловко, что вам пришлось так долго ждать. В качестве извинений я приготовил для вас пару кашемировых перчаток.
С этими словами он указал на коробку, стоящую на диване, где лежали белоснежные перчатки.
Эти чистые кашемировые перчатки были такими мягкими, нежными и вдобавок исключительно тёплыми, что по отдельности они стоили бы, пожалуй, юаней десять-двадцать. Пань Юйлин, как человек, понимающий толк в вещах, при таком отношении к сервису, разумеется, не могла найти слов для возражений.
Следом Цзи Цинчжоу повернулся к шкафу и принёс молочно-белую шляпку с короткими полями в тон костюму. Подойдя к ней, он спросил:
— Позволите, я помогу вам её надеть?
Услышав это, Пань Юйлин убрала прядь недавно подстриженных волос за ухо и с улыбкой ответила:
— Тогда уж побеспокою хозяина.
Цзи Цинчжоу поправил поля шляпки, поднял руки и бережно водрузил её ей на голову. Вглядываясь в её лицо, он слегка подправил угол, под которым на полях красовалась камелия.
Как только он поднял руку и приблизился, госпожа Пань уловила тонкий аромат. Отличаясь от насыщенного запаха роз в комнате, этот запах, свежий с лёгкой сладковатой ноткой, был очень приятен.
Хотя Пань Юйлин и считала себя человеком старшего поколения, но, опустив взгляд и увидев его узкую талию, стянутую поясом брюк поверх белой рубашки, и вдохнув этот свежий, неповторимый аромат молодости, она всё же почувствовала лёгкое смущение.
Поспешив найти тему для разговора, она спросила:
— А где же та девушка, которая раньше у тебя помогала с примеркой? Что-то я её сегодня не вижу.
— Вы про Юйэр? Она занята другой работой, — ответил Цзи Цинчжоу.
— Вот оно что. А я уж подумала, она уволилась. Такая смышлёная девушка, и руки у неё ловкие.
Перекинувшись парой ничего не значащих фраз, Цзи Цинчжоу, поправив шляпку, убрал руки и отошёл в сторону.
Пань Юйлин тотчас повернулась к зеркалу, и её тут же охватило приятное удивление. Пригладив выбившиеся из-под полей волосы, она похвалила:
— Какой элегантный наряд! Стоило надеть эту шляпку — и сразу стало гораздо моднее. Кстати, а что это за цветок приколот на шляпке?
— Это камелия, связанная крючком. Не очень похожа на настоящую, правда?
— Да, не очень, — согласилась она. — Но если бы была слишком похожа, это выглядело бы безвкусно. А так — очень даже красиво.
— Я рад, что вам нравится. Кстати, этот цветок можно отколоть и носить как брошь. Когда вы не хотите надевать шляпу...
Он не успел договорить, как дверь в комнату внезапно открылась. Цзи Цинчжоу рефлекторно обернулся, думая, что это Е шифу зовёт его по делу, но вместо этого за белой дверью показалась высокая стройная фигура в чёрном длинном чанпао.
Пань Юйлин, услышав звук, тоже посмотрела в сторону двери, но с её места никого не было видно, поэтому она спросила:
— Кто там?
Цзи Цинчжоу мгновенно ответил:
— Это мой сотрудник. Вы продолжайте примерку, я переброшусь парой слов.
С этими словами он широким шагом направился к двери, остановился на пороге и, понизив голос, обратился к Цзе Юаню:
— Ты почему так рано? Сейчас только половина десятого, до обеда ещё далеко, верно?
— Ты занят? — спросил Цзе Юань.
— Да, занят. Иди в мой кабинет и подожди меня там.
Цзе Юань недовольно поджал губы, затем, не проронив ни звука, направился в другую комнату.
Заметив, что его сопровождает Хуан Юшу, Цзи Цинчжоу спокойно закрыл дверь, повернулся и подошёл к дивану:
— Ну как, госпожа Пань, шляпка подходит по размеру?
— Не только подходит, она ещё и красивая, и тёплая. Через несколько дней наступит Новый год по новому календарю, так что в этом костюме и пойду навещать друзей, — госпожа Пань сначала удовлетворённо отозвалась, а затем вздохнула, глядя в зеркало на Цзи Цинчжоу: — Господин Цзи, что бы вы ни сшили, всё выходит замечательно: фасоны новые, и удобно, и сидит идеально. Цена, конечно, высокая, но она окупается с лихвой. Единственный недостаток — слишком долго ждать. Вот если бы вы, как в универмагах, держали одежду прямо в магазине, дела у вас, несомненно, шли бы превосходно.
Цзи Цинчжоу кивнул:
— Я понимаю, что вы имеете в виду. На самом деле я планирую на будущий год открыть магазин модной одежды и сотрудничать с швейной фабрикой, чтобы шить готовое платье.
— Открыть магазин модной одежды? Вот это замечательно! Давно пора! Многие мои подруги читают ваш «Модный фасон». В позапрошлом номере вы публиковали рисунки зимней одежды. Помните то чёрное пальто, такое элегантное? Но у вас его не купить! Мои подруги, которым оно понравилось, конечно же, захотели поскорее его надеть. Они пошли к знакомым портнихам и сшили себе такие же. Теперь у каждой оно есть. Видите? Если бы вы пораньше наладили выпуск партии таких же пальто, какой отличный бизнес можно было бы сделать!
— Да-да-да, — улыбаясь, закивал Цзи Цинчжоу и полушутливым тоном добавил: — Тогда, когда я открою магазин, обязательно попрошу госпожу Пань помочь мне с рекламой. К тому времени сделаю вам скидку в пятьдесят процентов.
Пань Юйлин, услышав это, фыркнула со смеху:
— При такой щедрой скидке я, несомненно, должна буду как следует вам помочь с рекламой!
Примерка подошла к концу, и у госпожи Пань не осталось никаких претензий. Можно было закрывать сделку и рассчитываться.
Цзи Цинчжоу хотел было подождать, пока она переоденется, чтобы обсудить оставшуюся часть оплаты, но Пань Юйлин заявила:
— Этот костюм такой удобный, что я даже снимать его не буду. Пожалуй, прямо в нём и поеду домой. Вам не нужно его упаковывать, просто дайте мне пакет, чтобы я могла забрать свою старую одежду.
— Хорошо. Кстати, мы как раз недавно сделали новую партию фирменных пакетов. Я принесу вам парочку.
С этими словами Цзи Цинчжоу сбегал в кладовку и принёс два подарочных пакета.
Это были картонные сумки, которые он в этом месяце заказал в бумажной лавке. Он выбрал два варианта цвета и размера.
Один — чёрный корпус с ручками из серебристых лент, на лицевой и оборотной стороне которого был нанесён логотип «Шицзи», написанный почерком Цзе Юаня.
Второй вариант — корпус молочно-белого цвета с ручками из лент нежно-жёлтого оттенка. На поверхность пакета был нанесён розовый товарный знак, который он разработал, ещё когда работал в маленькой портновской мастерской.
Это была вешалка бруснично-красного цвета, под которой располагалась надпись на китайском и английском языках оранжево-алым цветом. Форма букв была подобрана так, что вся композиция напоминала маленькое платьице, висящее на вешалке. Выглядело это необычайно изысканно и красиво.
Помимо этого, он заказал ещё партию подарочных коробок в двух таких же вариантах оформления, разделённых на три размера: большой, средний и маленький. Из-за большого количества их пока не успели доделать, а потому не доставили.
Принимая во внимание характер и вкусы госпожи Пань, он выбрал для неё пакет молочно-белого цвета с розовым логотипом.
Увидев пакет, который он открыл, Пань Юйлин сразу же пришла в восторг и тут же похвалила:
— Какой красивый пакет! Рисунок, наверное, сам господин Цзи рисовал? Такой же изысканный и модный, как и одежда, которую вы шьёте.
— Вы мне льстите, — ответил Цзи Цинчжоу, одновременно помогая ей аккуратно сложить одежду и убрать её в покупной пакет вместе с кашемировыми перчатками, которые шли в качестве подарка.
— Остаточная сумма — сто двадцать юаней, верно? Я сегодня взяла с собой недостаточно денег. Можно завтра прислать с шофёром?
— Конечно можно. Разве я могу вам не доверять?
Пань Юйлин, услышав это, преисполнилась приятных эмоций, взяла протянутый ей пакет и радостно произнесла:
— Тогда я пойду. Занимайтесь своими делами, не нужно провожать меня вниз.
— Хорошо, приходите ещё.
Проводив госпожу Пань до коридора и убедившись, что она спустилась по лестнице, Цзи Цинчжоу развернулся и вернулся в примерочную, чтобы прибраться. Затем он закрыл дверь гостиной и прямым ходом направился в мастерскую напротив.
Как только он открыл дверь, на него тут же устремился пронзительный взгляд Е Шутуна. Пристально глядя на него, тот спросил:
— Снова взял новый заказ?
Цзи Цинчжоу с сожалением покачал головой, закрыл за собой дверь и, сняв с крючка за дверью фартук, ответил:
— Не совсем новый заказ. Это та самая барышня Чжан из Золотого промышленного банка, которая заказывала новогоднее пальто. Как раз сейчас утвердили фасон.
До того как Пань Юйлин пришла на примерку, он принимал ещё одну посетительницу, которая смотрела эскизы, — ту самую барышню Чжан, заказавшую пальто к Новому году.
Прошлой ночью он был занят празднованием дня рождения Цзе Юаня, поэтому над эскизом пальто успел только набросать черновик и отложил.
А тут, как назло, договорился с барышней Чжан, что она придёт сегодня около девяти утра посмотреть на рисунок. Ему ничего не оставалось, как встать пораньше, чтобы закончить эскиз.
Вспомнив о событиях прошлой ночи, Цзи Цинчжоу внезапно осознал, что Цзе Юань всё ещё ждёт его в кабинете, — чуть было не забыл о нём в суете.
— Эх, один заказ, другой заказ, и конца-краю не видно, — Е Шутун, работая, покачивал головой и вздыхал, словно декламируя стихи.
Цзи Цинчжоу, который уже было начал надевать фартук, снова снял его и повесил обратно на крючок, отвечая:
— Ну не так уж всё и страшно. С начала декабря и по сей день мы взяли всего восемь индивидуальных заказов.
— За весь прошлый месяц было всего восемь, — парировал Е Шутун.
— Всё-таки скоро Новый год, всем хочется надеть красивую новую одежду, — Цзи Цинчжоу открыл дверь, но перед тем как выйти, хлопнул в ладоши, подбадривая: — Держитесь, ребята, работайте хорошо. На Новый год выдам всем годовую премию.
С этими словами, не дожидаясь реакции присутствующих, он закрыл дверь и направился в кабинет напротив.
Толкнув дверь кабинета, Цзи Цинчжоу машинально посмотрел на место у камина, но обнаружил, что кресло пустует. Цзе Юань не лежал в своём любимом кресле-качалке, а сидел на рабочем стуле перед его письменным столом-бабочкой.
Когда он открыл дверь, тот как раз расслабленно откинулся на спинку стула и слушал, как А-Ю читает ему газету.
Несколько косых лучей прозрачного утреннего солнца пробивались сквозь голые ветви деревьев, струились сквозь чистое стекло и ложились на профиль мужчины, окутывая его лицо и волосы туманным ореолом света. Было тихо и необычайно умиротворённо.
Цзи Цинчжоу бесшумно прикрыл за собой дверь, подошёл к столу и спросил:
— Что это ты вместо того, чтобы в кресле качаться, занял моё место?
С этими словами он заметил на столе изящную коробку для еды. Подумав, что это, наверное, гостинцы для него, он потянулся и приподнял крышку. Внутри оказалось блюдце с пёстрыми пирожными.
Догадавшись, к чему был этот визит в столь ранний час, он приподнял бровь и спросил:
— Ты что, не завтракал?
Цзе Юань кивнул и спокойно хмыкнул в знак согласия.
— Почему не поел как следует? Разве я не просил тебя пить побольше каши? Никакой ты не послушный, — Цзи Цинчжоу посмотрел на его бесстрастное красивое лицо и не удержался — ущипнул его за щёку. — Неужели так соскучился по мне, что сразу после пробуждения помчался сюда?
— Дома душновато, вышел проветриться, — ответил Цзе Юань.
— У тебя дома душно? Такой огромный сад — разве он для мебели? — Цзи Цинчжоу фыркнул, лениво продолжая его разоблачать. Затем он взял кусочек пирожного нежно-жёлтого цвета, поднёс его к губам Цзе Юаня и коснулся их пирожным: — Сам держи и ешь.
Цзе Юань взял пирожное, но в рот его не положил. Вместо этого он слегка отодвинул стул назад, похлопал себя по колену и сказал:
— Садись.
Цзи Цинчжоу на мгновение потерял дар речи. Хотел было напомнить, что здесь всё ещё А-Ю, но потом подумал, что Цзе Юаня, учитывая его характер, это может и не волновать.
Хотя Цзе Юань и был застенчив, это касалось лишь тех сфер, которые он ещё не успел освоить.
Стоило ему в какой-то области разобраться, перейти от непонимания к знанию, как его чувство стыда чудесным образом исчезало. Он начинал требовать поцелуев и объятий где угодно и когда угодно, руководствуясь исключительно субъективными желаниями и не обращая внимания ни на чьи взгляды. Он даже осмеливался без всякой причины брать его за руку в присутствии своей матери.
Цзи Цинчжоу знал об этом, поэтому не стал ничего говорить. Он лишь откашлялся и обратился к Хуан Юшу, стоявшему у двери и изо всех сил старавшемуся стать незаметным:
— Э-э, А-Ю, может, сходишь вниз, прогуляешься, поболтаешь со своим двоюродным братом?
— Хорошо, господин, — ответил Хуан Юшу, словно был к этому готов. С этими словами он открыл дверь, вышел из комнаты и ловко притворил её за собой.
Дождавшись, когда посторонний уйдёт, Цзи Цинчжоу наконец развернулся и сел к нему на колени лицом к лицу.
Мягкое прикосновение к своим ногам мгновенно пробудило воспоминания о прошлой ночи.
Сердце Цзе Юаня забилось быстрее. Свободной рукой он обнял Цзи Цинчжоу, ладонь легла на тонкую, но гибкую талию юноши. Почувствовав сквозь ткань рубашки тепло его тела, он ощутил, как пустота в груди, терзавшая его всё утро, разом наполнилась.
Цзи Цинчжоу обвил руками его шею и, чуть подавшись вперёд, придвинулся ближе:
— Ну всё, обнялись и хватит. Давай ешь скорее, не голодай.
Цзе Юань откусил кусочек пирожного и тут же поднёс оставшееся к его лицу.
Цзи Цинчжоу отстранился, едва увернувшись от пирожного, которое чуть не ткнулось ему в щёку, и, склонив голову набок, спросил:
— Это что ещё значит? Решил закидать меня пирожными насмерть?
— ...Вкус какой-то знакомый. Попробуй ты.
— Что значит «знакомый»? — не понял Цзи Цинчжоу, но всё же откусил кусочек из его рук. Прислушавшись к аромату во рту, он догадался: — Со вкусом османтуса?
— Угу, — Цзе Юань отправил остатки пирожного в рот, после чего вынес вердикт: — Пахнет приятнее, чем ты.
— Какой же ты скучный, — Цзи Цинчжоу не знал, стоит ли упрекнуть его в упрямстве или в том, что он слишком зациклен на любви, раз любую мелочь умудряется примерять на них двоих. Помолчав, он не удержался и добавил: — И вообще, твои духи созданы по твоему же заказу. Если пахнет не так, это твоя вина.
— ...
Увидев, что он доел один кусочек, Цзи Цинчжоу повернулся и взял розовое пирожное, протянув ему:
— Попробуй вот это, розовое. Интересно, какой у него вкус.
Цзе Юань неторопливо поднёс его ко рту, откусил и покачал головой:
— Не могу понять.
Затем он снова поднёс пирожное к лицу Цзи Цинчжоу.
— Почему каждый раз нужно, чтобы и я откусил? Тебе кажется, что надкусанное мной вкуснее? — Цзи Цинчжоу невольно усмехнулся, уголки его губ приподнялись. Однако, несмотря на слова, он всё же взял его руку и откусил кусочек. Пожевав, он слегка нахмурился: — Я тоже не пойму. Вкус сакуры? Или розы? В общем, какой-то цветочный.
Цзе Юань, казалось, совершенно не волновало, какой именно вкус у пирожного. Как только Цзи Цинчжоу попробовал, он неторопливо доел остатки.
Цзи Цинчжоу смотрел, как его бледные губы приоткрываются, неспешно откусывая нежно-розовое лакомство.
Большим пальцем он погладил мочку уха Цзе Юаня, затем, слегка изогнув губы в улыбке, приблизился к нему и многозначительно прошептал на ухо:
— Знаешь, глядя на это розовое пирожное, я вспомнил... На самом деле я вчера вечером не выключал свет. Я просто хлопнул по столу, изобразив звук выключателя.
Цзе Юань, к счастью, уже проглотил пирожное, иначе непременно поперхнулся бы.
— Я всё видел. Хотя твой маленький юаньбао и большой, но он такой розовый... очень красивый цвет.
— Как ты мог... — лицо Цзе Юаня мгновенно залилось густым румянцем, пальцы, лежавшие на талии юноши, резко сжались.
— Ай, что это ты так раскраснелся от гнева? Я же просто посмотрел, неужто ты такой жадный? — Цзи Цинчжоу моргнул. Видя, что тот, кажется, и правда очень смущён, он поднял руку и погладил его по щеке: — Ладно-ладно, не сердись. Выключил я, выключил. Я только что пошутил. Ну какой же ты недотрога.
Цзе Юань молча сжал губы и лишь спустя мгновение, успокоившись, спросил:
— Правда выключил?
Очевидно, из-за его привычки шутить уровень доверия к нему в глазах Цзе Юаня несколько снизился.
— Честно. Иначе слышал бы ты потом ещё раз звук выключателя?
— Но тогда как ты мог определить... — начал он и запнулся.
Цзи Цинчжоу, однако, сразу понял, что он хотел спросить, и фыркнул со смеху:
— Вообще-то, судя по цвету твоей кожи... у таких, как ты, оно обычно светлое.
— Это из какого опыта следует? — лицо Цзе Юаня сделалось холодным. — Ты что, видел у других? У скольких видел? Кто они такие?
Цзи Цинчжоу никак не ожидал, что тот зайдёт с такого угла и начнёт зацикливаться. Он поспешил объяснить:
— Это люди делятся опытом, а не я. Не надо ревновать по любому поводу, ладно?
С этими словами, видя, что он снова собирается открыть рот, Цзи Цинчжоу поспешно схватил зелёное пирожное и засунул ему в рот:
— Со вкусом зелёного чая. Снизь-ка жар.2 Давай ешь скорее и хватит расспросов. Как доешь, мне ещё работать идти.
Примечание 2: Зелёный чай в китайской культуре ассоциируется со свежестью, лёгкой горчинкой и успокоением.
Цзе Юань вынул пирожное изо рта, помолчал с внутренней борьбой на лице, и наконец нерешительно произнёс:
— В следующий раз... я тебе покажу.
«Не любопытствуй насчёт других».
Эту вторую половину фразы он проглотил.
http://bllate.org/book/14313/1583976
