Глава 27: Даже если наши родители сломают нам ноги, наш заведующий Чу справится сам!
Через какое-то время Чу Цюбай снова проснулся.
Шторы были плотно задёрнуты, и он никак не мог понять день сейчас или ночь. Голова больше не пульсировала, тело чуть согрелось. Он упёрся руками в кровать и попробовал сесть. На полпути между лежачим и сидячим положением за спиной послышались торопливые шаги.
Чу Цюбай обернулся. Высокая тёмная тень нависла над ним. Всю жизнь Чу Цюбай боялся этого ощущения, когда темнота наступает со всех сторон. Но сейчас, после седативного, он был на удивление спокоен. Он смотрел с бесстрастным лицом, как неотвратимая тень поглощает его.
Человек наклонился ниже. Привыкать к темноте ему явно давалось хуже, чем Чу Цюбаю, проспавшему всю ночь. Лишь когда он оказался совсем рядом, то понял, что Чу Цюбай неподвижно смотрит на него. Тень замерла и тихо, мягко улыбнулась.
– Чу-гэ, ты проснулся? – Голос был низким, охрипшим от усталости.
В груди у Чу Цюбая резко кольнуло словно разряд тока. Совсем другое, не как при стенокардии: покалывание прокатилось вдоль позвоночника и ударило в темя. Ему понадобилось немало времени, чтобы переварить услышанное, прежде чем он неуверенно спросил:
– Ты... почему ты здесь?
Чу Цзянлай бочком перебрался на кровать и по-хозяйски, по-домашнему перекинул левую руку через него. В голосе звучала наигранная обиженность:
– Почему я здесь? Как почему? Ты меня чуть до смерти не напугал.
Перед сном Чу Цюбай успокаивал Го Цзюньпина, говоря, что никто не узнает о его болезни. Но пощёчина прилетела молниеносно. Через несколько часов его чересчур осведомлённая семья примчалась из Цзянху, и застала Чу Цюбая с поличным: тот всё ещё лежал в палате наблюдения со следами уколов на руках.
Теперь доказательства были неопровержимы.
В поздние осенние предрассветные часы в Пекине было очень холодно. Чу Цзянлай был холодным, и даже сквозь одеяла от него исходила легкая прохлада.
Сердце у Чу Цюбая дрогнуло. Он хотел спросить: что с тобой, почему ты такой холодный?
– Всю ночь не спал, а в комнате не было кондиционера…
Чу Цзянлай, кажется, всегда умел моментально почувствовать его слабость и нерешительность. Он прижался к нему, жалобно и тихо говоря:
– Я почти замёрз насмерть.
Кондиционер в палате наблюдения не работал, и Чу Цзянлай притащил два обогревателя из комнаты и поставил их перед кроватью Чу Цюбая, согревая одеяла и постельное бельё. А сам задубел. Его холодные губы мягко коснулись лба Чу Цюбая, голос, как карамель, тающая под горячим дыханием, был нежным и одновременно измученным:
– Слава богу, с тобой всё хорошо. Ты меня так напугал.
В ласковом тоне сквозил такой неподдельный страх, что у Чу Цюбая помутилось в голове.
Когда-то они были так близки, что могли спать в одной кровати, согревая друг друга. Если бы это случилось три месяца назад, Чу Цюбай немедленно обнял бы его, нежно успокаивая: «Не бойся, я в порядке. Пока ты жив - я умирать не намерен».
Но сейчас Чу Цюбай не смог выдавить ни слова. Он только смотрел отсутствующим взглядом на черты лица Чу Цзянлая, скрытые в темноте. Пустое сердце было заполнено неживым, седативным спокойствием.
Болезнь делает человека слабым. Чу Цюбай не хотел разрушать этот миг хрупкого тепла и позволил Чу Цзянлаю подержать его в объятиях в полудрёме.
Чу Цзянлай, которого не оттолкнули, придвигался всё ближе и ближе. Руки были такими крепкими, что казалось, сейчас раздавят Чу Цюбая. Его поцелуи скользили со лба на веки, щёки, подбородок… В конце концов он, словно заворожённый, наклонился и нежно, но требовательно поцеловал пересохшие губы перед собой.
Когда он целовал, в нём смешивались пылкость и осторожность, словно он держал в руках редкое, хрупкое и невыносимо соблазнительное произведение искусства.
Чу Цюбай слабо сопротивлялся, но отстраниться не смог. Сквозь поцелуй он невнятно произнёс:
– Я очень устал. Веди себя прилично.
Чу Цзянлай тут же остановился, чуть отодвинулся и посмотрел на него. Мягкие кончики пальцев коснулись его лица и в голосе была одновременно покорность и мятеж:
– Но я хочу тебя целовать.
Чу Цюбай не нашёл что ответить. И не мог спросить почему. Помолчав, он отвернулся:
– Сколько времени? Где мой телефон?
– Половина второго дня. – Чу Цзянлай ответил мгновенно.
– Что?!
Первая операция была назначена на десять утра.
Мысль о пациентах, которые давно стояли в очереди на операцию и теперь не попали в операционную из-за отсутствия хирурга, на секунду заморозила мозг Чу Цюбая.
Всё утро оказалось прогулом! Но почему не сработал будильник?
– Где мой телефон?
Чу Цзянлай вынул его из кармана и протянул, пояснив:
– Тебе звонили слишком часто. Я боялся тебя разбудить вот и взял подержать. Безвозмездно.
Спасибо большое.
Чу Цюбай взял телефон с нахмуренным видом, опустил голову, поджал губы и просмотрел длинный список пропущенных звонков. Потом бросил взгляд на время - 13:40.
В столбце будильников все девять сигналов были отменены.
В темноте экранный свет слабо озарял его бледное, точёное лицо. Чу Цюбай поднял голову, глаза холодно сверкнули:
– Ты выключил мои будильники?
– Не злись. – Чу Цзянлай тихо извинился, произнёс «прости» и снова потянулся погладить его по лицу, но на этот раз Чу Цюбай уклонился.
Чу Цзянлай объяснил:
– Мне сказали, ты лёг после трёх. Вставать в девять это противоречит физиологии сна.
Чу Цюбай проигнорировал его. Нахмурившись, нашёл в контактах номер Го Цзюньпина и позвонил.
Трубку взяли быстро.
– Прошу прощения, заместитель Го, я проспал, – сказал Чу Цюбай с чувством вины.
Го Цзюньпин удивился:
– А? Разве вы не написали мне сообщение с просьбой об отгуле?
Сообщение было отправлено в 5:30. В нём говорилось, что из опасения, что действие седативного не прошло до конца и может сказаться на операции, после тщательного обдумывания принято решение взять два дня отдыха.
Го Цзюньпин именно этого и желал - одобрил не раздумывая. Чтобы чрезмерно ответственный Чу Цюбай не терзался угрызениями совести, он даже написал ответное сообщение: плановые операции перераспределены между другими врачами, на пациентах это никак не скажется.
Чу Цзянлай сидел напротив, послушно дожидаясь, пока Чу Цюбай закончит разговор. После того как тот повесил трубку, он мягко пояснил:
– Я попросил для тебя два дня отгула. Го Цзюньпин согласился.
Чу Цюбаю очень хотелось спросить: что за привычка просто так пользоваться чужим телефоном? Разве он не понимает, что такое уважение к чужой частной жизни? Разве это законно?!
Но Чу Цзянлай уже безмолвно ответил на это своим невинно улыбающимся лицом: никаких тайн, я сам и есть закон.
– Делать тебе нечего? – Чу Цюбай начал его отчитывать. – Новый город, Лондон, Северная Америка. Слышал, у тебя куча поездок, у тебя плотный график, и твоё время так ценно, что измеряется минутами.
Чу Цзянлай слушал смирно, изредка возражая: «Я не так уж занят». Но когда Чу Цюбай смерил его холодным взглядом, тут же умолкал и вежливо признавал вину: «Прости. Продолжай, пожалуйста».
Чу Цзянлаю нравилось, когда Чу Цюбай его отчитывал. Он любил видеть, как брат оживает, сбрасывает привычный холодный панцирь и становится живым, горячим.
В то утро ночная смена медсестёр до половины девятого не расходилась по домам, все собрались в раздевалке и вовсю болтали.
Медсестра Сяо Ван, пришедшая на утреннюю смену переодеться, увидела их - сидят, хохочут, глаза блестят - и не удержалась:
– Вы что, ещё не ушли?
Девчонки, которые в обычный день уже в восемь утра сгорают от желания вырваться домой, теперь добровольно «задерживались» в раздевалке. Завидев вышедшую на смену Сяо Ван, они немедленно втащили её в эпицентр сплетни.
– Сяо Ван, ты уже слышала?
Сяо Ван, ковырявшая соломинкой пакет с молоком, непонимающе моргнула:
– Слышала что?
– Ну, то, что случилось с заведующим Чу! Ты в курсе?
– С заведующим Чу? – переспросила Сяо Ван. – С хирургом? С тем живым бодхисаттвой, которого перевели из Цзянху?
– Ну да, с ним!
– А что с ним?
Заводилой была Сяо Ли - та самая медсестра, что вчера дежурила в приёмном покое. Глядя на растерянное лицо Сяо Ван, она таинственно сообщила:
– Заведующий Чу вчера дежурил ночью и потерял сознание прямо на рабочем месте! Старшая медсестра перепугалась, даже заместителя Го на ноги подняли!
– Что?! В обморок?! – вскинулась Сяо Ван. – С заведующим Чу всё в порядке?
– В порядке, в порядке! – Сяо Ли замахала руками. – Вчера уже всё нормально было! Это не главное! Главное вот что: сегодня под утро, ещё до рассвета, в палату наблюдения к нему заявился какой-то ледяной красавец, и до сих пор оттуда не вышел! Чанчан говорит, когда она делала обход, красавец запер дверь и выставил четырёх амбалов в чёрном охранять снаружи: никого не пускать. Так эти четыре великана до сих пор в коридоре стоят!
– Зачем?! Почему?!
– Зачем, зачем! – Сяо Ли хитро усмехнулась. – Ради любви, ясное дело! Что ещё двое мужчин могут делать посреди дня, запершись в тёмной каморке? Бедный заведующий Чу… едва от тяжёлой болезни оправился и уже вынужден терпеть такие «страдания»!
Сяо Ван едва сдержала смех, но поспешила осадить:
– Ерунду не болтай. Заведующий Чу не холостяк, он женат, у него жена есть!
– И что с того, что жена? – парировала Сяо Ли. – Ты не слышала, что Сяо Ши из отдела закупок рассказывала? В семье заведующего Чу сейчас идёт борьба за власть! Говорят, нынешняя госпожа Чу знакома с ним не дольше, чем ты и я. Это брак по расчёту - никакой любви! Небось и спят в разных комнатах! А этот красавец вошёл к нему в половину пятого и до сих пор не вышел! – Глаза Сяо Ли сияли, лицо прямо светилось счастьем, будто она сама уже шагнула в чертоги любви. – Нет, ну вы подумайте: кто этот красавец? Может, младший брат? О господи, что это вообще такое?! Младший ледяной волчонок, рвущийся к власти? Сбежавший восхитительный братец Цюбай? Запретная любовь? Запретный плод? Мамочка! Это же реальная жизнь, не сериал?!
– Я болею за их пару! Я болею за их пару! – вздохнула с мечтательным видом медсестра-провизор Сяо Гу. – Молодой ледяной волчонок против целомудренного доктора - идеальная пара! Даже если дело дойдет до ортопедии, мы не боимся! Даже если наши родители сломают нам ноги, наш заведующий Чу справится сам!
Сяо Ван допила молоко и переоделась под взрывы хохота. Уже перед выходом на смену Сяо Гу поймала её за рукав и взмолилась:
– Сестра, ты там наблюдай в оба! Все технические средства задействуй! Смелость и осторожность! Слежка в реальном времени! Любые новости сразу в чат!
Сяо Ван расхохоталась:
– Слежка в реальном времени? Думаешь, четыре чёрных амбала меня не прихлопнут?
Она, улыбаясь, прицепила бейдж и открыла дверь. Сяо Гу кричала ей вслед с пылкостью завзятого романтика:
– Пожертвуй малым ради великого! Сестрёнка! Всё на тебя! Это инвестиция, оно того стоит!
В коридоре приёмного покоя было немноголюдно. У дверей только стояли двое родителей с детьми, порезавшими руки ножницами растерянные, нервно озирающиеся.
Сяо Ван закончила обход приёмного отделения и проходила мимо палаты наблюдения. У дверей стояли четверо крепких мужчин в чёрном. Трое явно иностранцы; четвёртый черноволосый, черноглазый, но тоже с очевидной примесью чужой крови. Четверо плечом к плечу, как четыре нависших над тобой горы.
Сяо Ван и сама была выше ста шестидесяти, однако рядом с ними вынуждена была задирать голову. По её прикидке, средний рост у этих «гор» зашкаливал за два метра.
Поскольку в тот день пациентов было немного, Го Цзюньпин специально распорядился оставить первую палату наблюдения исключительно за заведующим Чу. Как раз в зону ответственности медсестры Сяо Ван. Она притормозила, колеблясь: подходить к «горам» или нет? В этот момент дверь палаты скрипнула и чуть приоткрылась.
Четыре горы мгновенно расступились на две стороны и почтительно обернулись.
Из тёмной палаты наблюдения вышел молодой мужчина в голубой приталенной куртке. Он был очень высоким, всего на полголовы ниже этих высоких «гор». В ушах наушники; судя по всему, говорил по телефону. Голос тихий, ровный, коротко бросил: «Угу».
Девчонки из раздевалки не солгали: он действительно был невероятно красивым парнем, таким же, как заведующий Чу. Из тех людей, которые в маньхуа появляются под невероятную фоновую музыку, в ореоле особого свечения.
Медсестра Сяо Ван уставилась на красивое, холодное лицо и поймала себя на том, что в голове эхом звенит восторженный голос Сяо Гу: «Молодой ледяной волчонок против целомудренного доктора - идеальная пара…»
Ну что ж. Даже несмотря на скромный опыт в делах чистой любви, Сяо Ван вынуждена была признать: этот человек и заведующий Чу и правда подходят друг другу.
Комментарии переводчиков:
все мы немного маленькие медсестрички („ಡωಡ„)
– bilydugas
эти медсестры наши брошки как же они шарят в этой теме
– jooyanny
http://bllate.org/book/14293/1500382
