Глава 23: Пусть ждёт
Будильник прозвенел ровно в 8:20 утра.
Чу Цюбаю редко удавалось просыпаться раньше звонка. Он открыл глаза, несколько секунд неподвижно лежал в постели, прежде чем осознал, где провёл прошлую ночь.
“Чу-гэ, останься у меня. Не уходи. Хоть на одну ночь! Если ты переночуешь здесь, я первым делом завтра утром свяжусь с Сун Чэном и подпишу твои чёртовы трастовые документы”, Чу Цюбай вспомнил, как Чу Цзянлай, хмурясь, шёл на уступки. Всё это казалось невероятным, и он сомневался, не сон ли это.
Но, похоже, нет. Потому что Сун Чэн оставил ему множество сообщений в WeChat, радостно сообщая:
[Цзянлай согласился подписать. Его ассистент только что связался со мной, они скоро будут у меня.]
[Он всё подписал.]
[Когда ты сам зайдёшь ко мне?]
Чу Цюбай потер глаза, с непростым чувством внутри отложил телефон, ещё немного полежал на спине, прежде чем ответить:
[Зайду днём.]
Излишне нагруженные руки, поясница и ноги ныли и были ватными ещё сильнее, чем вчера вечером. Последствия неумеренности заставили Чу Цюбая потратить некоторое время, чтобы полностью одеться.
Своей кашемировой жилетки и пиджака он не нашёл, но в гардеробе висела подготовленная одежда. Вещи, которые Чу Цюбай носил чаще всего, хранились в шкафу справа, а одежда Чу Цзянлая – слева.
Чу Цюбай уехал в конце лета, а вернулся, когда уже сильно похолодало. Профессиональный организатор пространства, нанятый Чу Цзянлаем, убрал все его летние вещи и заменил их осенне-зимними. Каждая вещь в шкафу была выстирана, отглажена, рассортирована по цветам, аккуратно сложена или развешана – будто Чу Цюбай всё ещё живёт здесь и каждый день носит их на работу.
Всё в этом доме сохранялось в прежнем виде, и любой, кто взглянул бы, ни за что не догадался бы, что прежние двое хозяев уже расстались.
Чу Цюбай наугад выбрал новую жилетку – верблюжьего цвета, который так нравился Чу Цзянлаю. Такие же вязаные кашемировые жилетки с V-образным вырезом он купил себе сразу пять штук. Он подумал: если бы чувства, как и вещи, можно было копить, он бы непременно приобрёл множество сосудов, специально для хранения доверия, терпимости и прощения Чу Цюбая к Чу Цзянлаю.
Он бы регулярно проверял их и непременно пополнял, прежде чем любая из этих категорий иссякнет. Тогда он смог бы быть с Чу Цзянлаем вечно, не отступая из-за страха или недостатка, не испытывая боли от необходимости расстаться.
Завтрак ждал на столе со встроенной подогревающей панелью. Чу Цюбай наскоро поел, ещё немного посидел, но к девяти часам Чу Цзянлай всё ещё не вернулся.
Вэнь Инь прислала сообщение:
[Я уже в отделении, а ты? В пути?]
Они договорились встретиться в отделении в 8:45. Чу Цюбай, который обычно редко опаздывал, с колебанием ответил «Да», заблокировал экран, встал и задумался, как сообщить Чу Цзянлаю, что ему нужно уйти первым, чтобы тот не слишком разозлился.
У входа прозвучал электронный сигнал набора кода. Дверь открылась, и собиравшийся уходить Чу Цюбай столкнулся нос к носу с возвращавшимся домой Чу Цзянлаем.
Увидев его, на лице Чу Цзянлая мелькнула облегчённая улыбка, но, заметив, что Чу Цюбай полностью одет и уже сменил обувь, она мгновенно исчезла. Он схватил Чу Цюбая за руку, потянул в комнату и сказал взволнованно:
– Чу-гэ, помоги мне, пожалуйста.
– Что? – Чу Цюбай, у которого подкашивались ноги, споткнулся от толчка и едва устоял, ухватившись за его руку.
Чу Цзянлай вынес картонную коробку, держа её словно сокровище.
– Смотри, кого я нашёл!
Чу Цюбай наклонился и увидел, как белая пушистая головка изо всех сил пытается выбраться из коробки.
– Котёнок? – удивился он.
– Ага, – сказал Чу Цзянлай, закрывая дверь, словно пытаясь помешать только что принесённому домой котёнку снова сбежать, и, блокируя проход, продолжил: – Кто-то издевался над кошками, я как раз проходил мимо и спас его. Уже свозил его в ветклинику на осмотр, с ним всё в порядке, лишь небольшое недоедание.
Чу Цюбай пристально посмотрел ему в лицо и неуверенно повторил:
– Ты… спас его?
Его недоверчивое выражение задело Чу Цзянлая, но тот сдержался:
– Да, а что? Не похоже?
Честно говоря, спасение бездомных кошек действительно не очень походило на поступок Чу Цзянлая. По правде говоря, Чу Цюбаю он больше казался тем, кто сам мог бы издеваться над животными.
Но, глядя на слегка омрачневшее красивое лицо Чу Цзянлая, он оставил это мнение при себе и очень осторожно заметил:
– Помогать животным хорошее дело, за это воздастся.
Чу Цзянлая не интересовала эфемерная карма, его больше волновало, как завладеть временем Чу Цюбая сегодня утром.
Держа коробку, он незаметно преградил путь у двери и продолжил:
– В ветклинике уже спрашивали, пока никто не хочет его брать, а выбрасывать обратно на улицу как-то неловко… – Чу Цзянлай слегка нахмурился, выглядя озадаченным, и жалобно сообщил Чу Цюбаю: – Но я не умею ухаживать за кошками.
Чу Цюбай нисколько не верил в его «неловкость», но то, что тот не умеет ухаживать, скорее всего, было правдой. Подумав, он предложил:
– Может, спрошу у девушек из нашего отдела, помнится, у одной из них уже восемь кошек, ещё одна, наверное, не помешает…
– Ты хочешь отдать мою кошку кому-то другому? – лицо Чу Цзянлая потемнело. – Как ты можешь?!
– Но ты же сам сказал, что не умеешь, – вздохнул Чу Цюбай.
– Но ты можешь научить меня, – уверенно заявил Чу Цзянлай и, протянув руку, вытащил из коробки полностью белого кота. – Я уже дал ему имя Сяо Чу1.
1 Сяо Чу – «Маленький Чу», уменьшительно-ласкательное от фамилии.
Лишь теперь Чу Цюбай разглядел, что кошка не совсем белоснежная: ближе ко лбу, в центре ушей, виднелись две светло-серые с чёрным полоски.
Чу Цзянлай сегодня был в повседневном костюме, и его слегка надутое выражение лица с котёнком на руках выглядело немного нелепо, но очень мило.
Чу Цюбай никогда не думал, что Чу Цзянлай может сойтись с каким-либо животным.
С самого детства Чу Цзянлай не пользовался популярностью у животных. Собака Хань Жуйцинь бежала при виде него, лошади в конюшне становились в его присутствии чрезмерно осторожными и покорными.
Недавно поздно ночью, страдая от бессонницы, Чу Цюбай смотрел «Мир животных». Диктор говорил, что инстинкты птиц – одни из самых продвинутых в животном мире. Чу Цюбай тут же подумал: хотя у Чу Цзянлая очень красивое лицо, но если поместить его в мир дикой природы, где правят первобытные инстинкты, возможно, даже свирепый орёл-беркут испугался бы его.
Однако Сяо Чу, кажется, не боялся. Он вытаращил глаза на Чу Цзянлая, который одной рукой вытащил его из картонной коробки. Круглые кошачьи глаза встретились с печальными собачьими, и никто не отводил взгляда. Пока Чу Цзянлай, взяв его за загривок, не потряс слегка и не сказал:
– Такой лёгкий, кажется, можно раздавить одной рукой.
Только тогда котёнок запищал «мяу-мяу», заёрзал, и все четыре лапки начали испуганно барахтаться в воздухе.
Чу Цюбай тут же не выдержал и потянулся, чтобы взять его на руки, с упрёком сказав:
– Не делай так с ним, ему больно. Если поранится будет плохо.
Чу Цзянлай послушно промычал «Угу» и спросил:
– А ты умеешь ухаживать? В ветклинике сказали, что его нужно каждый день кормить. – Затем он очень великодушно пообещал: – Если ты захочешь оставить его, я могу отдельно для него нанять помощника. Ты сможешь приходить кормить его, когда будет время.
Чу Цюбай колебался, словно собирался отказаться. Чу Цзянлай уже хотел перечислить ему ещё больше преимуществ содержания кота, но прежде чем он успел заговорить, в кармане Чу Цюбая зазвонил телефон. Отказ был прерван. Чу Цюбай опустил голову, достал телефон и ответил, с виноватым видом сказав тому, кто был на линии:
– Хорошо, прости, я немного задержался. Я знаю, я уже выхожу.
Чу Цзянлай предположил, что на том конце провода была Вэнь Инь – словно взрослый ребёнок, неспособный к самообслуживанию, она вечно торопила Чу Цюбая в полицию разбираться с какими-то несущественными мелочами.
Чу Цюбай повесил трубку, держа котёнка, и нерешительно посмотрел на него:
– Я тоже никогда не держал кошек.
– Тогда приходи, когда будет время, проведать, – снисходительно сказал Чу Цзянлай.
Чу Цюбай опустил голову, погладил белого котёнка, затем поднял лицо и улыбнулся Чу Цзянлаю, но улыбка была нерадостной. Его голос звучал тихо и мягко:
– У меня работа довольно напряжённая, вряд ли будет время. – Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить, но всё же произнёс: – Чтобы заботиться о животном, нужно много любви и терпения. Ты для этого не очень подходишь, так что лучше оставь эту затею и найди ему более подходящего хозяина.
Чу Цюбай был уверен, что Чу Цзянлаю животные не нравятся. А подозрение, что тот может участвовать в жестоком обращении, возникло потому, что он однажды видел холодное и сосредоточенное выражение лица Чу Цзянлая, когда тот наблюдал, как кто-то издевается над животным.
Те маленькие мыши, заживо сожжённые солнечными лучами, сфокусированными через лупу, с прилипшей к телу кожей, судорожно содрогаясь, умирали в ужасных мучениях. Кровавую сцену, на которую обычный человек не мог смотреть, двенадцати-тринадцатилетний Чу Цзянлай наблюдал спокойно и долго.
Казалось, он брезговал непосредственно участвовать в такой примитивной жестокости, но в то же время был ею глубоко заинтригован, поэтому стоял в стороне и бесстрастно, скрестив руки, наблюдал. Ни капли жалости, тем более страха – будто просто смотрел на обычное представление с участием несмышлёных детей.
Его нелюбовь к животным была не важна, бессердечие и жестокость не имели значения. Чу Цюбай никогда не требовал от Чу Цзянлая быть безупречно добрым. Потому что и сам Чу Цюбай не был высоконравственным. Он отказался от первоначальных планов и ушёл в клиническую практику не без личных причин. Чу Цюбай надеялся, что сможет всей своей благой кармой заплатить за скрытую жестокую сторону Чу Цзянлая.
Он был готов потратить целую жизнь, чтобы накопить множество добрых дел – подобно родителю, усердно копящему каждую копейку, самому себе ничего не покупающему, но всегда готовому в решающий момент отдать все накопления на прихоти домашнего сорванца.
– Мне пора, – сказал Чу Цюбай.
Чу Цзянлай по-прежнему не уступал дорогу у выхода, настойчиво спрашивая:
– Почему ты так говоришь? – он указал на него: – С чего ты взял, что у меня нет терпения и любви? Это же оскорбление личности!
Чу Цюбай не хотел спорить и просто спокойно сказал:
– Ладно, допустим, есть. – Он сделал шаг вперёд, давая понять Чу Цзянлаю уступить дорогу: – Я пошёл.
– Чу-гэ… – тихо окликнул его Чу Цзянлай, стоя в дверях и не желая уступать путь. – Ты безосновательно меня оскорбил, разве не должен извиниться?
Ожидающий извинений Чу Цзянлай стоял совсем близко, склонив голову. Его выражение лица было спокойным, но словно было ласковым. Сердце Чу Цюбая бешено заколотилось, он хотел отступить, но не мог, потому что его рука была крепко схвачена.
– Причинил мне боль и думаешь уйти без извинений? Не ожидал, что Чу-гэ такой, – безрассудно твердил Чу Цзянлай. Его прекрасные влажные глаза смущали Чу Цюбая.
Хотя можно было подобрать десять тысяч мягких слов, Чу Цюбай выбрал самое неуместное.
– Вэнь Инь ждёт.
Чу Цзянлай тут же грубо приник к его губам, невнятно, но холодно пробормотав:
– Пусть ждёт.
Комментарии переводчиков:
Боже бедный котёнок, мб стоит его всё же отдать кому-то пжпж….Цзянлай опять продолжает чудить, мама, мне страшно……
– jooyanny
Мы уже когда-нибудь сдвинемся с женщины этой ебаной?
– bilydugas
http://bllate.org/book/14293/1411853
