— А-а-а-а-а!
Едва дойдя до выхода из переулка, У Юй как будто что-то услышал во тьме, и шаг его замер.
Тесный переулок был темным, длинным и извилистым, покосившиеся ограждения находились так близко друг к другу, что в самом узком месте между ними мог протиснуться лишь один человек, и то боком. Сквозь щели неровной плитки пробивался мох, порхающие мотыльки отбрасывали непрерывно пляшущие в свете уличных фонарей тени, вдалеке ночной ветер трепал травяные заросли, а едва различимый писк сопровождал крысиную возню.
— А! Уа-а-а!
Откуда-то вновь раздался душераздирающий плач ребенка. В нескольких домах одна за другой вспыхнули лампы, смутно послышалась ругань людей, потерявших последние крохи терпения.
"Нет, — подумал У Юй. — Только что я слышал, это был вовсе не плач".
Это был вопль ужаса.
Он обернулся. В изящных бровях вдруг появилась суровость, взгляд ярко блеснул, а скрытые в тени зрачки слегка сузились. Кроны деревьев, трава, дворы, дома, злые крики и слабые уговоры, ругань, что слышалась в отдалении... Слой за слоем он фильтровал каждый звук, долетающий из темноты. Постоянная настороженность, что сформировалась за двенадцать лет, проведенных на лезвии ножа, мелькнула словно проволока, брошенная в небо, а затем резко возникла, обретая ясные очертания...
Звук этот не был явным, но инстинктивное чутье, скрытое глубоко в его подсознании, мгновенно отозвалось.
— Лю Ли, — У Юй быстрыми шагами преодолел узкий переулок, перешагнул через лужу и постучал в дверь. — Это я. Я забыл зажигалку в пакете, открой дверь!
Никакого движения.
— Лю Ли!
За дверью послышалось шуршание, после чего наконец просочился невнятный голос:
— А... что?
— Я оставил зажигалку в пакете, достань ее!
— Ум-м... м-м... — Лю Ли дрожала, словно трясущееся сито, ее испуганные глаза едва не вылезали из орбит. Рот крепко зажимала чужая рука, а от кончика ножа, что упирался ей в шею, стекали капли крови.
Тук-тук-тук! В дверь постучали вновь, раздался нетерпеливый голос У Юя, он подгонял ее:
— Ну же! Ты уже спишь, что ли?
Рука слегка отстранилась, и тотчас перед глазами угрожающе сверкнуло окровавленное лезвие, отразившись в отчаянно трепещущих зрачках.
— Я уже... легла спать, т-ты приходи завтра, я отдам завтра...
Движения У Юя снаружи замерли. Через полсекунды послышалось его неопределенное "а", после чего он произнес:
— Ну ладно, тогда до завтра.
Движение за дверью стихло. Человек, стоявший позади нее, не проронил ни слова, и воздух во мраке, казалось, замерз. В тот же миг сердце Лю Ли перестало биться...
У Юй обернулся.
Мгновение спустя ударом ноги вынесло дверь.
— А!
— А-а-а!
— Блядь!
В тут же секунду визг, яростный рев и звуки жестоких ударов наполнили комнату, истошно вопящая Лю Ли уползала не разбирая направления, даже не узнав в хаосе У Юя. Она лишь почувствовала резкое дуновение — в следующую секунду неизвестный получил удар в лоб и с грохотом врезался в угловой диван, деревянный каркас которого тут же развалился на несколько частей.
У Юй приземлился и с невероятной скоростью, словно свирепый дух, нанес круговой удар ногой с разворота, даже не создав колебаний воздуха. Человек в безумии принялся размахивать перед собой окровавленным ножом, но прежде чем успел вонзить его, рука оказалась в захвате У Юя. Лезвие со звонким "звяк" ударилось о пол и прокатилось у ног пронзительно визжащей Лю Ли.
— А-а-а-а-а-а-а!
Схватив нападавшего за запястье, У Юй резко выкрутил его руку вокруг ее оси на 360 градусов. Раздался хруст, что свидетельствовал о вывихе запястья. Еще хруст — на этот раз вывихнутым оказался локтевой сустав. Истошный вопль мгновенно огласил весь переулок.
Тут же по всей улице в домах загорелся свет:
— Кому, блядь, еще не спится?!
— Что за тварь с прогнившей совестью стонет посреди ночи?!
— Сука, если ты сейчас не заткнешься, я тебя сам заткну!
Стоявшая на груди нападавшего нога У Юя, вдруг усилила нажим, и каркас дивана под ними окончательно рухнул. Вопль неожиданно оборвался, словно от удушья. У Юй наклонился и стащил с незнакомца маску с черепом, скрывавшую лицо.
Само собой, это оказалась обычная маска для Хеллоуна, ужасного качества и с преувеличенно свирепым выражением.
Под ней же обнаружилось лицо молодого мужчины, охваченного страхом и отчаянием.
.
— Ли Хунси, тридцать два года, имеет высшее образование, работает менеджером среднего звена в частной интернет-компании, женат, детей нет, — Ляо Ган следовал за Бу Чунхуа по пятам, быстро пересекая тот сплошной хаос, что царил в коридоре, ведущем в комнату для допросов. — Ежегодный доход до вычета налогов составляет от трехсот до четырехсот тысяч юаней, имеет ипотеку, ездит на BMW Brilliance третьей серии. Жена работает в инвестиционном банке. Три месяца назад была переведена в Гонконг для повышения квалификации. Они каждый день общаются по телефону и видеосвязи, и, говорят, отношения у них довольно стабильные. Типичная семья среднего класса.
— Капитан Бу! — их догнал детектив. — Мы только что получили сообщение от команды брата Цао из отдела расследований экономических преступлений, он просил срочно передать выписку с банковского счета.
Бу Чунхуа взял толстую пачку бумаг, не сбавляя шага быстро ее пролистал, и вскоре сунул обратно в руки детектива:
— Полгода назад он стал снимать деньги чаще, суммы становились все больше в среднем каждый месяц на десять тысяч, что превышает рамки их обычных расходов. Он живет в Сичэне,* работает в ОЭЗ*, однако всякий раз снимает наличные в банкоматах, что расположены среди сосредоточения клубов KTV и салонов для мытья головы*, в районе пересечения проспекта Юнли и улицы Цзяян. Время — между семью и десятью часами вечера, то есть именно тогда, когда белые воротнички уходят с работы, и до того, как начинают ночную жизнь.
П.п.: Сичэн — "Западный город", один из районов Цзиньхая.
ОЭЗ — особая экономическая зона, территория с особым юридическим статусом, где предприниматели могут работать на льготных налоговых или таможенных условиях.
Салоны для мытья головы — салоны интим-услуг. Тут происходит игра слов голова/головка.
— Он...
— Постоянный клиент проституток. Среди тех, кого задерживают наши соседи из отдела по борьбе с порнографией, все такие, — лицо Бу Чунхуа потемнело, казалось, с него вот-вот закапает вода. — Раскопайте все его новые контакты в WeChat и QQ, а также сообщения на Weibo за последние полгода. Наверняка что-то обнаружится. Ляо Ган, получи разрешение, а как закончишь с формальностями, немедленно отправляйтесь в дом Ли Хунси. Ищите любые следы, что будут указывать на его связь с сектами, костяной маской и ритуальными сосудами из человеческой кости.
— Есть!
Ляо Ган уже повернулся, собираясь уйти, как Бу Чунхуа вдруг, словно что-то вспомнив, махнул рукой:
— Эй, постой!
— А?
— Когда будешь проходить мимо технического отдела, поторопи начальника Вана. Скажи ему, что нужно как можно скорее провести сравнение присланных из больницы образцов. Результаты должны быть у меня до окончания допроса.
Ляо Ган остолбенел, совершенно не понимая, о каких присланных образцах речь, однако привычка повиноваться заставила его немедленно отозваться:
— О, понял!
Ляо Ган повернулся и вместе с детективом ринулся по лестнице вниз. Вздохнув, Бу Чунхуа толчком распахнул двери в комнату наблюдения, где перед зеркалом Гезелла сразу увидел сотрудников уголовной полиции и секретаря народной прокуратуры, занявших свои места. У Юй сидел на стуле у двери, а Чжан Сяоли, наклонившись к нему, шипел:
— Братишка У, ты слишком хороший человек! Как можно быть таким милосердным даже с этим головорезом? Посмотри на свою рану...
— Ты ранен? — Бу Чунхуа нахмурился.
У Юй поднял на него свои темные глаза. Он указал на бледный след на щеке, длиной два или три дюйма. Тот оказался настолько тонким, что заметить его можно было лишь на свету, хорошо присмотревшись.
— Ногтем поцарапал, — отчитался У Юй.
— ... — Бу Чунхуа.
Тут же донесся топот, и в комнату влетела взволнованная Мэн Чжао:
— Ляо Ган мне только что сказал, что ты дрался с подозреваемым, и тебе порезали лицо! Как ты?!
У Юй сказал:
— Ногтем...
— У Юй! Где мой малыш У?! — пробегавший мимо Цай Линь, путаясь в руках и ногах и спешно собирая полицейскую восьмерку, просунул голову в дверь: — Начальник Ван сказал, что ты сражался с вооруженным преступником, и тебе исполосовали все лицо! Как ты?!
— Ног...
Бу Чунхуа глубоко вздохнул и грубо захлопнул дверь комнаты наблюдений. Снаружи донеслось ойканье Цай Линя, которому чуть было не прижало нос.
.
— Ваше имя.
— Ли Хунси.
— Род деятельности.
— Работаю на территории ОЭЗ.
— Для чего вы проникли с ножом в дом к этой девушке?
— Вы про ту девицу из тройного сопровождения*? Да я просто прикололся над ней.
П.п.: Тройное сопровождение — о работниках ночных развлекательных заведений, которые обязаны петь, пить и танцевать с клиентами, а зачастую также предлагают и интим-услуги.
— Приколося? Для чего?
— Да просто мне стало скучно, я не собирался ее грабить. Был неправ, мне не следовало вламываться, больше не буду.
— Откуда у вас этот рубец на пальце?
— Комариный укус расчесал до крови... Пожалуйста, товарищ полицейский, сейчас все уже закончилось...
...
Ли Хунси, с его вывихнутым запястьем и локтевым суставом, уже оказали первую помощь, на шее у него висела косынка для поддержания руки, лицо было зеленоватым, а белки глаз покраснели. Болезненный и истощенный, он откинулся на спинку стула и выглядел крайне плачевно. Однако он не зря был высококвалифицированным белым воротничком, получившим отличное образование: пребывая поначалу в состоянии крайней паники, он очень быстро взял себя в руки и начал уклоняться от ответов, решительно отрицая все, о чем его спрашивали:
— Что? Десять лет за незаконное проникновение и нападение? Но я не отнял у нее ни гроша! У вас есть доказательства, что моим мотивом было ограбление?
— Она сказала, что я кинулся на нее с ножом, и вы тут же купились? Она же шлюха из тройного сопровождения, еще бы сказала, что я ее изнасиловал!
— Когда тот коп вломился, он не сказал, что он коп, я думал, что это он грабитель! Как можно обвинять меня в сопротивлении аресту?!
— Да, я бываю у проституток, поэтому я и пришел к ней, так сказать, получить услуги на дому. Как это может быть поводом крутить меня посреди ночи и устраивать допрос? Не нужно вешать обвинения на случайных людей, чтобы прикрыть свои задницы!
...
— Вот же ублюдок, — раздраженно бросил секретарь, постукивая пальцем по краю клавиатуры. — Типичный субъект, пересмотревший американских криминальных сериалов. Не имеет навыков уклонения от допроса, но считает, что если тянуть время, то это ему поможет, блядь!
Многие, кто не имеет профессиональной подготовки, думают, что если они будут болтать глупости или молчать, то смогут выдержать интенсивный допрос, однако все это очень далеко от реальности. На наиболее важные дела, относящиеся к ветке уголовных преступлений, очень быстро собираются свидетельские показания, аутопсия, токсикология, видеодоказательства. Подозреваемого 24 часа кряду обрабатывает три смены закаленных в боях сотрудников уголовной полиции, и за два-три дня они обязательно найдут, откуда у него торчат лошадиные копыта. Когда подозреваемый сломается — это лишь вопрос времени.
Все упирается только в этот ресурс — время, и его ограниченное количество теперь стало главной проблемой для полиции.
Так что Ли Хунси, можно сказать, использовал их слабое место.
— Мэн Чжао, — Бу Чунхуа шепотом позвал ее.
Мэн Чжао все поняла без дальнейших слов. Она взяла пакет для улик с резиновой маской, протянутый ей Чжан Сяоли, и толкнула дверь комнаты для допросов.
— Я просто хотел с ней поразвлечься, слыхали о садомазо? Да, я был слегка несдержан, каюсь, приму любое наказание. Только сначала пригласите адвоката...
Детектив встал:
— Сестра Мэн!
На Мэн Чжао была белая рубашка и черные брюки, туфли на низком каблуке и мягкой подошве, иссиня-черные волосы убраны в короткий хвост. Она села на место следователя и под пристальным взглядом лихорадочно блестящих глаз Ли Хунси бросила на стол маску.
— Адвоката? Сериалов пересмотрел? — она слегка усмехнулась. — Загремел в комнату для допросов угрозыска и еще выпрашиваешь адвоката?
Пакет с маской приземлился на стол, пустые глазницы вперились в Ли Хунси, заставив пройти по его телу волну дрожи.
— Молчи, когда я говорю, — Мэн Чжао безжалостно его заткнула, когда тот открыл было рот, чтобы что-то сказать. — Сегодня в 10:30 утра ты ушел с работы под предлогом нанесения визита клиенту. Тебя не было два с половиной часа. Около часа дня ты сел на девятую ветку метро и уехал из ОЭЗ, по пути заказал в интернете эту маску для Хэллоуина и выбрал доставку в тот же день. Выйдя из метро, ты купил гидроизоляционную ленту в 7-Eleven, затем отоварился в магазине хозяйственных инструментов, взяв там перчатки, выкидной нож и проволоку. Потом ты отправился в супермаркет, где приобрел тряпки, отбеливатель, моющее средство и другие средства для уборки, после чего до пяти вечера слонялся по старому району Чанпин недалеко от места преступления. Ты поужинал, сел на метро и вышел вблизи проспекта Юнли, снял тысячу юаней и затаился до одиннадцати вечера, а затем вновь сел на метро и вернулся в Чанпин. Ходил к проститутке, значит? — Мэн Чжао оперлась локтями о стол, сплела пальцы и подалась вперед, рассматривая его то ли улыбаясь, то ли нет. — Прежде чем пойти на дело, решил своего дружка шлифануть? А то вдруг после ареста больше не представится возможности снять девочку, верно?
Чем больше он слушал о своих дневных перемещениях, тем уродливее становилось лицо Ли Хунси. Он едва ли не выдавил из себя холодную усмешку:
— Не забывай, красавица, у вас нет доказательств, что сегодня я ходил по проституткам...
— В 11.30 вечера ты обогнул дом пострадавшей, с помощью проволоки вскрыл окно в ее комнату и пробрался внутрь. Побродив по комнате, ты сел у кровати и стал ждать ее. Однако кто бы мог подумать, что твоя жертва вернется не одна. Именно поэтом ты, заслышав, как она разговаривает с мужчиной, второпях забрался в шкаф, — Мэн Чжао усмехнулась уголком рта. — Только когда жертва вошла, открыла шкаф и обнаружила тебя, ты уже не мог не напасть.
— ... — Ли Хунси сидел захлопнув рот, словно моллюск.
— Не думай, что если молчишь, то с тобой ничего нельзя сделать. Видео с камер и тех покупок уже достаточно, чтобы понять, что ты вовсе не пылающий страстью клиент. Этого хватит, чтобы обвинить тебя в незаконном проникновении и покушении. Купленные тобой отбеливатель и моющие средства явно указывают на то, что ты намеревался смыть кровь с места преступления, с помощью проволоки и черных полиэтиленовых пакетов — переместить тело, а точное время, к которому ты пришел, доказывает, что ты знал распорядок дня жертвы. Ты все спланировал и подготовился. Это было покушение на убийство. Цепочка улик сошлась, и дело уже можно передавать в прокуратуру. Признание? Что за признание? Разве тебе не известно, что мы, копы, когда не удается раскрыть дело, вешаем обвинения на случайных людей, чтобы прикрыть свои задницы?
Ли Хунси никак не ожидал, что слова, которые он бросил, чтобы позлить полицейского, Мэн Чжао вернет ему звонкой оплеухой. Лицо его вмиг посерело, на висках проступил холодный пот:
— Я не признаюсь, зря болтаешь...
— Конечно, ты не признаешься. Не такая тряпка, как ты.
Мэн Чжао холодно улыбнулась, тон ее был мягкий и насмешливый:
— Только посмотри на себя: тридцатилетний белый воротничок ростом метр восемьдесят и весом почти девяносто килограмм, а объектом для убийства выбрал хрупкую молодую девушку. Еще и прятался в шкафу с проволокой, гидроизоляционной лентой, ножом и прочим реквизитом для убийства, пока она тебя не обнаружила и не вынудила действовать. Такого рода нападения, сочетающие в себе импульсивность и пассивность, наблюдаются у начинающих сексуальных преступников, которые, как и ты, неопытны, не уверены в себе, имеют причудливые сексуальные пристрастия, и едва ли способны находиться в нормальных, равноправных отношениях с женщинами. Все из-за их собственной неуверенности, патологической слабости и трусости.
Мэн Чжао пристально смотрела на него, ее улыбка стала более явственной, почти сочувствующей, а голос мягким, словно шепот:
— На самом деле ты спрятался в шкафу еще до того, как услышал, что Лю Ли с кем-то разговаривает, да?
— Ты!.. — вся возведенная Ли Хунси защита в образе скандалиста, тут же была уничтожена пламенем гнева. Едва не лишаясь рассудка, он подпрыгнул со стула. — Заткнись, сука, ни хуя подобного! Тварь, ни хуя я не боюсь! Я…
— Вот как? Не боишься, но обманом заманил Гао Лин к водосливу, где и разделался с ней? Если не боишься, зачем напялил на себя маску перед убийством Нянь Сяопин?
В сей миг выражение на лице Ли Хунси стало пустым.
— Как ты заманил Гао Лин к водосливу? Дал денег? Обещал ей "крупное дельце"? — Мэн Чжао властно уставилась в его расширенные зрачки. — Где ты находился второго мая в половину одиннадцатого вечера? Будешь молчать?
Все за пределами комнаты для допросов видели, как тело Ли Хунси будто прошило током. Он бессознательно проговорил:
— Я дома смотрел телевизор...
— Какой канал? Какая программа?
— Документальный фильм и эстрадное шоу, не помню какое...
— Кто может подтвердить, что ты был дома?
Ли Хунси, казалось, окоченел, его зрачки дрожали, дыхание вырывалось рваными толчками, по щекам крупными каплями струился холодный пот, губы посерели.
Еще лишь немного надавить, и его испещренная трещинами линия обороны окончательно рухнет, и все преступления хлынут на свет, как из открытого шлюза.
Однако, вопреки обстоятельствам, именно в этот момент, словно отыскав шаткую опору в безвыходном положении, щека его конвульсивно дернулась, и он с усмешкой посмотрел на Мэн Чжао:
— Ни… никто не может подтвердить. Но ведь и у вас нет доказательств, что я был не дома, верно?
Зрачки Мэн Чжао на мгновение расширились.
— Разве ваш отдел не настолько охуенный, что может раскрыть дело и без показаний? — Ли Хунси пыхтел, будто поверженный петух, злость сочилась из каждой его поры. — В таком случае идите и найдите! Найдите доказательства моей причастности к убийствам! С этого момента я ни единого слова вам не скажу! Посмотрим, как вы соберете цепочку улик, как докажете, что это я убил тех сучек, и как притащите меня с этим в суд! Ищите! Идите ищите!
Внутри и снаружи комнаты для допросов воцарилась мертвая тишина, и лишь безумный рев Ли Хунси, отдававшийся эхом, еще долгое время звенел в ушах.
В комнате наблюдения никто не проронил ни слова, кислород будто полностью исчез, и давление тяжело опускалось на грудь.
— Чт… Что теперь будем делать? — долгое время спустя наконец послышалось робкое бормотание Чжан Сяоли. — Если... Если он не признается...
Все так, на месте убийства Нань Сяопин до сих пор не было найдено никаких значимых улик, орудие убийства растворилось в ливне на реке Сыли, а на месте убийства Гао Лин не обнаружено ничего, кроме окровавленного камня...
Снаружи раздались торопливые шаги, и тут же вслед за этим дверь распахнулась.
Все как один повернулись к вошедшему. Лишь Бу Чунхуа, казалось, что-то предчувствовал. Он повернул голову и увидел судмедэксперта малыша Гуя, что держал в руках папку для документов из бычьей кожи. Стянув с себя маску, тот быстро прошествовал в комнату:
— Капитан Бу, это сравнение, которое вы просили начальника Вана сделать к допросу. Он сказал как можно скорее передать вам результаты!
Несколько быстрых взглядов сосредоточились на папке. Бу Чунхуа изъял из нее документы и просмотрел лишь пару страниц, когда в его глазах появилась ледяная улыбка.
Ну конечно.
Чжан Сяоли переполняло любопытство. Он повернул голову, желая заглянуть в результаты, но из-за чрезмерного наклона, не смог разобрать ни слова, только едва не навернулся, потеряв равновесие. Бу Чунхуа развернулся, точным движением поймал его за руку, а затем толкнул к сидящему на стуле У Юю, знаком давая понять, что теперь этот мелкий пиздюк* под его присмотром. Затем он распахнул двери комнаты для допросов и вошел.
П.п.: "этот мелкий пиздюк", в оригинале 小煞笔, где 煞笔 — заключение; финал; эпилог; заключительное слово. Вероятно, таким образом автор маскирует мат, поскольку 煞笔 [shābǐ] звучит очень похоже на 傻逼 [shǎbī] — мудак, долбоеб, тупая пизда.
Ли Хунси все так же имел вид поверженного петуха, половину его лица перекосило, глаза яростно таращились в пространство перед собой, из груди, казалось, постоянно вырывались порывы ветра. Заметив вошедшего Бу Чунхуа, он содрогнулся и повернул голову, глаза его едва не испепеляли:
— Я уже сказал, хоть кого подсылайте — мне плевать, я и слова не…
— Можешь не говорить, — Бу Чунхуа мягко бросил перед ним папку с документами. — Я здесь, чтобы поздравить тебя.
— ?
Зрачки Ли Хунси резко расширились. Бу Чунхуа сделал паузу, а затем, глядя на него сверху вниз, проговорил:
— Поздравляю, ты стал отцом. Пускай и был им всего четыре месяца.
http://bllate.org/book/14291/1265655
