Минуло еще две четверти часа, прежде чем до зала донесся уверенный детский плач. Лун Сяоюань был так взволнован, что моментально поднялся со стула и Ши Цинчжоу последовал его примеру, а еще минут через десять во внешний зал внесли чистенького, румяного ребенка в изысканной пеленке.
Малыш на руках престарелой дворцовой акушерки выглядел совсем крошечным. Женщина добрую половину жизни отдала служению гарему, посему ее способности были велики и неоспоримы.
— Ваше Величество, — с легкой улыбкой на губах кивнула акушерка, — это маленький принц.
Лун Сяоюань аккуратно, с некоторой тревожностью забрал сына у прислуги. В его руках маленький, белоснежный комочек стал казаться еще более хрупким, из-за чего император попросту боялся его раздавить или защемить. Будто завороженный, мужчина не мог оторвать взгляда от своего ребенка, от своего сына!
— Поздравляю Ваше Величество, — улыбнулся сей картине Ши Цинчжоу. И толпа слуг да евнухов поспешила упасть на колени, дабы поздравить монарха с рождением сына.
По залу долго разносились восторженные выкрики: «Поздравляем Ваше Величество!» — от которых Сяоюаню вдруг стало невероятно легко на душе.
— Отлично! Во дворце появился первый принц! — громко рассмеялся император. До этого у монарха появлялись только девочки, так что рождение сына станет праздником всей династии, а также определит право наследования.
Что касается новоявленной матери, Лун Сяоюань не стал спрашивать о ее здоровье и жизни, поэтому никто другой не решился поднимать опасную тему.
Едва появившемуся наследнику дали имя Лун Хуан, поэтому евнухи да служанки стали величать мальчика не иначе как Его Высочество Хуан. В тот же день юный наследник переехал во дворце императрицы, а Сяоюань объявил, что отныне принц считается их общим с Его Светлостью сыном.
Указ вызвал небывалый доселе переполох. Обделенные вниманием гаремные жительницы оказались настолько шокированы, что выронили из рук чаши с чаем. Наложницы Шань и Жу и вовсе едва не облачились в траур, когда узнали сию новость.
На следующее утро Лю Сянъян зачитал императорский указ перед министрами. Двор моментально наполнился тревожными разговорами. Некоторые даже осмелились выйти к сидящему на возвышении императору, чтобы высказать свои опасения.
— Ваше Величество, происхождение биологической матери слишком низко, чтобы отдавать ребенка на воспитание Его Светлости. Это может повредить репутации императорского двора.
— Ваше Величество, принц еще слишком юн, мы не знаем природы его характера. Быть может, нам подождать, прежде чем решать вопрос наследования?
— Ваше Величество, императрица занимает почетное положение в династии, но будущее маленького принца важнее! Мы все переживаем и опасаемся. Не лучше ли передать воспитание Его Высочества Хуана в материнские руки…
— Довольно! — на высказывании третьего министра у Лун Сяоюаня лопнуло терпение. — Это мое решение! Указ издан, такова моя воля!
Лун Сяоюань сверлил гневными взглядами недовольные лица не успевших отхватить кусок пирога чиновников, и Лю Сянъян поспешил сказать:
— Если у министров больше нет докладов, покиньте зал заседаний!
Несколько мужчин переглянулись. Получается им запрещено как-то обсуждать вопрос первого принца? В таком случае, тему в самом деле можно считать исчерпанной.
Лун Сяоюань недолго вслушивался в напряженное молчание подчиненных. Те и так порядком его расстроили, посему он поднялся с трона и покинул зал. Многочисленные чиновники проводили его низкими поклонами и куда ленивее поспешили к выходу.
Конечно же, большинство из них оказалось недовольно поднимающим авторитет семьи Ши решением. Но заботясь в первую очередь о своей репутации, мужчины с кислыми физиономиями не поскупились на поздравления генерала Ши.
— Господина Ши благословили сами боги!
— Да-да, поздравляю господина Ши с появлением внука.
У Ши Циншаня моментом воспылали уши. Он понимал, насколько фальшивы поздравления, но все равно ответил на те легкой улыбкой:
— Дома у скромного чиновника все еще есть дела. Мне стоит поспешить, — генерал не задержался и вскоре вышел из зала, а смотрящие ему в спину министры еще какое-то время обсуждали решение императора. Кому бы понравился обращенный не в их сторону фаворитизм, когда дочери и сестры некоторых знатных особ вошли в гарем?
В то время как двор переживал очередное потрясение, Лун Сяоюань отправился во дворец императрицы. Он уже заметил, что сяо Хуан родился воспитанным ребенком. Быть может, он был слаб из-за преждевременных родов, но императорская чета почти не слышала его плача прошлой ночью.
Боги наградили Лун Сяоюаня очень благовоспитанным чадом!
http://bllate.org/book/14215/1253490
Готово:
