Слова Лун Сяоюань опечалили Ши Циншаня. Кажется, его догадки оказались верны и император проверяет его сына.
Цинчжоу и вовсе погрузился в свои мысли. Он чувствовал, что его величество стал относиться к нему по-другому, но как тогда объяснить этот поступок? Как оправдать скользкие слова?
— Цинчжоу?.. — Стоило молчанию затянуться, и Сяоюань тихо позвал замершего с опущенной головой супруга. В его поведении проскальзывали определенные странности, которые император понять не в состоянии.
Сыну генерала потребовалось какое-то время, для того чтобы собраться с мыслями:
— Способности Лянь Цинъяна поистине хороши.
— Раз так, отлично, — все еще с намеком на беспокойство поглядывая на императрицу, кивнул мужчина. Он очень хотел расспросить супруга о происходящем, но перед тестем был вынужден держать марку. — Думаю, вопрос можно считать решенным. Позже я издам соответствующий указ, но Лянь Цинъян еще молод, поэтому генералу Ши придется взять над ним шефство. Надеюсь, вы сумеете наставить юношу.
— Покорный слуга понимает, — опасаясь разозлить императора, быстро ответил старик.
— Что ж, генералу Ши лучше заняться делом.
— Верно, — поклонился глава клана, — покорный слуга вынужден откланяться.
С беспокойством взглянув на так и не поднявшего головы сына, Циншань сглотнул, но не решился того поддержать. Поклонившись правителю и его супругу, он поспешил покинуть дворец и втайне молился всем известным богам за благополучное разрешение сложной ситуации.
Отправив Ши Циншаня, Лун Сяоюань поднялся с места и направился в кабинет, дабы подготовить указ. Он так загорелся идеей, что на время позабыл о проблеме, и только когда бумага была передана Чжоу Циню вместе с указанием оглашения императорского решения, заметил странность.
Ши Цинчжоу не последовал за ним в кабинет. Более того, пребывая в подобии транса, с крайне бледным лицом, императрица продолжала восседать на стуле в столовой. С опущенной головой и до болезненного прямой спиной генеральский сын до белизны в костяшках сжимал ткань своего нескромного одеяния и поджимал губы. Лишь дыхание выдавало в нем человека, а не искусно изготовленную фигуру.
Тихо пройдя в обеденную, Сяоюань задумался. Что случилось с Цинчжоу? Он его обидел? Сказал или сделал что-то не так?
Перебирая в голове последовательность событий, император не нашел изъяна в своих действиях. И все же не мог быть в это уверен. А так как сомнения все еще съедали правителя Поднебесной, стоило спросить о деле напрямую.
Подойдя к императрице, мужчина присел возле того на корточки и аккуратно коснулся чужого подбородка пальцами. Он и подумать не мог, что в следующее мгновение его не просто оттолкнут, а практически ударят.
Хлопок в тихом помещении оказался настолько громким, что сумел вывести Цинчжоу из транса. Только спустя несколько мгновений парень осознал нескромность, практически преступность поступка и незамедлительно упал на колени.
— Умоляю его величество меня простить!
Сяоюань переменился в лице. Злился ли он? Конечно же, нет. Но не понимал, чем вызвал подобную реакцию супруга. Разве он не сделал тому приятное, позволив повидаться и позавтракать с отцом? Разве не спросил его мнения в отношении важного вопроса? Так что могло расстроить и разозлить генеральского сына?
Переселившемуся показалось, что все его старания по созданию благоприятной атмосферы и теплоты меж супругами оказались тщетны. И обжигающая в своем холоде стена медленно, но верно разделяет молодых людей. Они становятся все дальше друг от друга, и это вызывало странные покалывания в области сердца.
Несколько растерянный своими новыми ощущениями, император поспешил поднять супруга с прохладного пола:
— Цинчжоу?.. Что с тобой? Чем ты недоволен?
Ответом императору стал не то злобный, не то потерянный взгляд императрицы:
— Ваше величество слишком много думает, я всем доволен, — грубее, чем следовало ответил Цинчжоу, чем поразил правителя. Разве так отвечают и ведут себя всем довольные люди?
— Цинчжоу, что я сделал не так?..
— Разве император может сделать что-то не так? — откровенная насмешка не оставляла поводов для сомнения. Меж молодыми супругами произошло серьезное недопонимание!
До крайности обиженный и рассерженный выходкой императора, Цинчжоу почувствовал себя уязвимым. Он поверил Сяоюаню, попытался его принять и что получил взамен? Люди действительно не меняются, и вся эта нежность была притворством! Коварным ходом!
Подавленная императрица не могла поддерживать маску. Все противоречивые эмоции отразились на лице парня. И Лун Сяоюань не мог те проигнорировать. Он будто тонул и не знал, за что зацепиться, чтобы выплыть.
Все еще сжимая предплечья императрицы, Сяоюань будто старался ту удержать. Будто опасался позволить супругу отойти от себя хотя бы на шаг:
— Цинчжоу…
— Если ваше величество так хочет знать, то почему бы не спросить обо всем напрямую? К чему эта насмешка? — Разве что не сплюнул генеральский сын. — Вы должны понимать, что подобного рода проверки…
Все сильнее распаляясь, Цинчжоу вдруг понял, что только ухудшает свое положение, и чудом взял себя в руки:
— Это вина смиренного слуги. Вашему величеству не осталось ничего другого. Смиренный слуга должен был взять на себя инициативу и прояснить ситуацию. Это целиком и полностью моя ошибка.
Вот теперь Сяоюань не только расстроился, но и запутался:
— О чем ты говоришь? Какая еще насмешка? Проверка? О чем ты должен был мне сообщить?
Слова правителя только усугубили состояние Цинчжоу. Начавший затухать гнев вспыхнул в нем с новой силой и заставил резко поднять голову. Позволил императору рассмотреть все то негодование, возмущение и разочарование, что притаилось во взгляде.
Сяоюань не мог не опешить от подобного, но все еще не понимал, чем так разозлил супруга. И уж тем более не осознавал, почему тот говорил какими-то загадками.
Гнев порождает гнев. Император, и сам вспылив, неосознанно повысил голос:
— Цинчжоу, я действительно не понимаю смысла твоих речей! О чем ты? Ты можешь выражаться яснее?!
Императрица усмехнулась. Тонкие губы парня изогнулись в злобной едва заметной улыбке. Он смотрел на Сяоюаня, будто не видел в том человека. По крайней мере, пока не встретился с тем взглядом. С растерянным, полным искреннего непонимания взглядом.
— Цинчжоу, — вновь вкрадчиво позвал император, — я, правда, ничего не понимаю. Ты можешь все мне рассказать?
Парень сглотнул. Он с первого раза угадывал фальшь и распознавал подлог, но не находил ни того ни другого во взгляде и голосе императора.
— Ваше величество не знает…не знает, что Лянь Цинъян и смиренный слуга были товарищами по службе?
— Товарищами? — призадумался переселившийся. Кажется, он совсем забыл, что до коронации его императрица посвятила молодость армии. — Хм…
«И что в этом такого?..»
Внимательно наблюдая за реакцией императора, генеральский искал в той подвох. Но Сяоюань ничем себя не выдал. Все еще не понимая к чему клонит парень, мужчина пожал плечами:
— Ну и что? Вы были товарищами, так о чем беспокоиться? Или ты беспокоишься о том, что я отдал ему предпочтение в решении вопроса? Вы в хороших отношениях? Или поссорились?
Лицо Ши Цинчжоу разгладилось. Он только что обнаружил серьезную проблему. Кажется, Лун Сяоюань действительно не слышал о тех грязных слухах, поэтому не собирался его испытывать или насмехаться!
http://bllate.org/book/14215/1253469
Готово:
