Проснувшись с ужасающей головной болью, Лун Сяоюань не спешил подниматься с постели. Ворочаясь и кряхтя, он, наконец-то, коснулся своего лба и понял, что тот просто пылает.
Примерно в это же самое время открыл глаза и Цинчжоу. Заметив, что супруг кривит губы и тяжело вздыхает, молодой человек поинтересовался все ли с тем в порядке.
- У вас болит голова?
- Болит, - легкий, тихий голос носил толику кокетства.
Все еще сонный Ши Цинчжоу улыбнулся. Ранее император никогда не вел себя рядом с ним, как ребенок.
- Вчера вы много выпили, скорее всего, это похмелье. Я прикажу лекарю сварить лекарство.
Кивнув, Лун Сяоюань уткнулся носом в подушку:
- Кажется, у меня жар.
- Что? – изменилась в лице императрица. – Лихорадка? Позвольте мне проверить.
Выждав пока владыка перевернется, Цинчжоу коснулся его лба и тут же округлил глаза:
- Какой горячий!
Чувствующийся себя слабым и оттого недовольным, Сяоюань не позволил супругу отнять ладонь от собственного лба:
- Твоя рука такая прохладная…
Само собой, не смея противиться, императрица вызвала евнуха и приказала тому позвать императорского лекаря.
Узнав, что повелитель слег с температурой, личная прислуга разве что не бегом отправилась к травнику, а Цинчжоу, успокоив императора, приказал принести таз воды и лично стер пот со лба монаршей особы.
Наблюдая за сосредоточенным лицом красивого юноши, взгляд переродившегося показал намек на нежность. Сердцу его стало тепло, а душа преисполнилась радостью.
Вскоре прибыл и лекарь. Проведя осмотр, пожилой мужчина установил факт простуды и направился к себе для варки лекарства.
Узнав, что делу может помочь только травяной настой, Сяоюань почувствовал легкое недовольство.
В прошлой жизни, в силу заболевания, он постоянно принимал лекарства и, признаться, привык глотать таблетки. Но в отличие от традиционной медицины они не имели запаха или вкуса, а вот травяные настои, чаще всего, горчили и оставляли неприятный осадок. Само собой, в сознании Сяоюаня такие снадобья оставили неприятные воспоминания, но деваться было некуда.
За завтраком у Его Величества не было аппетита. Через силу заталкивая в себя кашу и кусочки гарниров, он с недовольством взглянул на скудно кушающего супруга:
- Цинчжоу, я же говорил тебе есть больше. А что если ты подхватишь от меня простуду?
- Вашему Величеству не стоит так переживать. Со мной все будет хорошо, - ставшая входить в привычку забота императора порождала смешанные, заставляющие поразмыслить, чувства. Ши Цинчжоу пока не мог в тех разобраться, поэтому лишь изредка поглядывал на супруга.
Миску с настоем подали аккурат после завтрака.
Нахмурившись, Сяоюань с полминуты разглядывал мутное варево, а после, решив, что оно не сможет его победить, выпил жижу одним мощным глотком и зашелся кашлем.
Перепугавшиеся служанки и евнухи попадали на колени. По сути, сейчас им грозила смерть.
Только вот нынешний император не любил отрубать головы направо и налево, поэтому с некоторым удивлением оглядел склонившиеся спины.
Отозвав слуг, мужчина попросил евнуха принести бумаги в спальню, а после обратился к Цинчжоу:
- Сегодня я вряд ли смогу заняться делами, поэтому вынужден передать их тебе. Справишься?
- Конечно, - вежливо ответила императрица.
Водрузив на кровать маленький столик, сын генерала принялся за работу, а лежащий рядом император наблюдал за его сосредоточенным лицом. Ранее он не понимал, почему занятых любимым делом людей называли красивыми, но сейчас не мог спорить с этим выражением.
Любуясь супругом, Сяоюань провалился в крепкий сон. А Цинчжоу, услышав его глубокое равномерное дыхание, скосил взгляд.
Поджимая губы, сын генерала на некоторое время отложил работу. Он не знал, с чего вдруг император так резко переменился. Не знал, чем заслужил его симпатию, но если бы так было всегда, он бы действительно оставил план переворота и присягнул бы монарху на верность.
http://bllate.org/book/14215/1253458
Готово:
