Игнорирование двух скучных наставников привело к тому, что Цянь Жэнь остался без гроша в кармане. Впрочем, это не мешало ему беззастенчиво проживать в Особняке Небесного Наставника и питаться за их счет. Осмотрев территорию, он без труда нашел кухню.
Однако едва они приблизились, как увидели Мо Паня, который уже стоял на страже с паровой булочкой и огромной поварешкой в руках, нервно выкрикивая:
— Демон! Что ты делаешь на кухне в такой поздний час?
Цянь Жэнь, демонический культиватор, источающий ядовитую ауру, появившийся ночью на кухне праведного клана — в глазах любого это выглядело заговором. Однако на праведный вопрос Мо Паня он ответил всего двумя словами:
— Ночной перекус.
— ...Что?
Мо Пань уже готов был закричать о помощи, но такой обыденный ответ оставил его в растерянности. Логично искать еду на кухне — он и сам тайком пробирался сюда во время заточения. Но почему слово «ночной перекус» звучало так странно, когда его произносил Великий Защитник Демонического Культа?
Уставившись на культиватора, у Мо Паня в голове крутилась лишь одна мысль:
— Так демоны... тоже едят?
Пока он пребывал в шоке, Цянь Жэнь не стал церемониться с младшим и прямо заявил:
— Раз уж ты сам напросился, приготовь мне что-нибудь.
Этот демон не только нагло требовал доступ на их кухню, но и приказывал ему готовить?! Откуда такая наглость? Но самое страшное — он говорил это так естественно, что Мо Пань даже не нашел повода отказать!
Широко раскрыв глаза, он робко пробормотал:
— Я... я не умею готовить!
Это была правда. Как прямого ученика лидера Особняка Небесного Наставника, Мо Паня с детства баловали изысканными яствами, и он никогда не учился кулинарии. Однако для Чжуге Цинтяня это прозвучало как жалкое оправдание:
— Даже готовить не умеешь? Ты бесполезнее, чем Фу Хунъе!
Мо Пань нахмурился, размышляя:
— Кто такой Фу Хунъе? Знаменитый повар из городского ресторана?
Почему праведного культиватора презирают за неумение готовить? Почему эти двое говорят так, будто это очевидно? Неужели все праведники обязаны владеть кулинарией? Неужели его понимание мира ошибочно?
Одной фразы хватило, чтобы наследник Особнякf Небесного Наставника засомневался в своей жизни.
Чжуге Цинтянь, не замечая смятения юноши, уверенно заявил Цянь Жэню:
— Жена, не волнуйся! Я исключительно хорош в приготовлении жареной свинины с перцем! Гарантирую — поешь до отвала!
Цянь Жэнь молча посмотрел на него, раздумывая, стоит ли признаться, что изначально планировал готовить сам. Впрочем, традиционная добродетель демонов — не работать даром.
Однако иногда праведные и демонические стороны могут прийти к согласию. Например, когда Лин Суй Даожэнь внезапно вошел на кухню, и как не в чем не бывало естественно добавил:
— Раз уж вы так увлечены, не приготовите ли и для этого старого даоса тарелочку арахиса?
То, что Особняк Небесного Наставника не позволит демону свободно разгуливать по своей территории, Цянь Жэнь ожидал. Но то, что этот старец открыто следил за ним, вызвало у него легкое раздражение.
К счастью, соратник проявил понимание. Не дав Цянь Жэню и слова сказать, Чжуге Цинтянь уже тащил Мо Паня на кухню.
— Учитель... а ваши вставные зубы смогут разжевать арахис? – в шоке спросил тот.
Взгляды устремились на старца, преданного собственным учеником.
Лин Суй Даожэнь остался невозмутим, ласково похлопал Мо Паня по плечу и добродушно сказал:
— Хороший ученик. Иди пожарь десять порций арахиса.
Пока Чжуге Цинтянь волок сопротивляющегося Мо Паня на кухню, Цянь Жэнь недовольно уставился на старца:
— Праведный наставник пришел поживиться за чужой счет? Не стыдно?
Лин Суй Даожэнь, проживший двести лет, обладал непробиваемым самообладанием. Игнорируя насмешку, он доброжелательно заметил:
— Великий Защитник очень хорошо относится к своему... мужу.
В отличие от демонов, которые сразу допытываются о предках до восемнадцатого колена, праведники умело задевают больные места, не произнося ни единого грубого слова.
Услышав «муж», лицо Цянь Жэня помрачнело. Он знал, что в словесной перепалке с этим старым лисом ему не победить, поэтому сухо бросил:
— Хватит пустословить. Скажи, кто он из богов-призраков?
Лин Суй Даожэнь вздохнул:
— Честно говоря, я и сам не знаю.
— Ты его обнаружил. Как можешь не знать?
— Призраки обычно одноцветны: белые — скорбь, алые — ярость. Но он — и то, и другое. Такого еще не было.
Говоря это, старец вспомнил Бога Скорби, с которым сталкивался в прошлом, и его выражение стало озабоченным:
— Если его одежда станет полностью алой — он превратится в яростного бога. Если белой — в бога скорби. А может, они подавят друг друга, и он станет обычным призраком. Или сольются, превзойдя всех богов-призраков.
Именно из-за неопределенности Лин Суй Даожэнь не решался действовать резко, боясь случайно создать новую угрозу миру.
— Великий Защитник, то, каким богом он станет, зависит только от тебя.
Цянь Жэнь не горел желанием брать на себя ответственность за спасение мира. Он ни согласился, ни отказался, лишь равнодушно попросил:
— Есть ли у тебя талисманы духовной связи? Дай несколько.
***
Когда Чжуге Цинтянь вернулся с едой, двое замолчали. Он не заметил напряжения и радостно потянул Цянь Жэня:
— Жена, пошли в комнату! Я специально для тебя приготовил. Старику не дам ни крошки!
Лин Суй Даожэнь дрогнул. Неужели этот бог-призрак действительно считал, что мастер Золотого Ядра станет воровать их еду?
«Возможно, беспокоиться не о чем», — подумал он. «Его интеллекта явно недостаточно, чтобы устроить катастрофу».
Тем временем Чжуге Цинтянь расставил блюда по столу и с надеждой уставился на Цянь Жэня:
— Попробуй мою готовку!
Цянь Жэнь молча достал ярко-желтый талисман и прикрепил его к Чжуге Цинтяню.
Тот напрягся — как призрак, он опасался подобных вещей. Но не сопротивлялся.
И вдруг — аромат пищи ударил в его ноздри. Вкус, который он не ощущал со дня своей смерти.
— Это... как... почему я...
Он онемел. Мир после смерти был одиноким. Он не чувствовал запахов, не ощущал прикосновений. Как будто сама вселенная твердила: «Ты мертв. Уходи».
Но он не мог переродиться.
А теперь... кто-то увидел его. Кто-то позаботился о его чувствах.
— Жена! Давай поженимся! Сейчас же!
Цянь Жэнь холодно посмотрел на него... и откусил перец чили.
Чжуге Цинтянь вскрикнул:
— Остро! Как ты вообще можешь есть это без выражения лица?!
Но в этот момент он уловил — краешек улыбки на губах Цянь Жэня.
Миг.
Холодное лицо смягчилось, словно первый весенний ветер, растопивший лед.
— Жена... ты улыбнулся!
— Тебе показалось.
Улыбка исчезла. Но Чжуге Цинтянь уже запомнил ее.
Авторские заметки:
Чжуге Цинтянь: Вы даже не представляете, как я взволнован!
Хэ Ку: Понимаю. Ты чувствуешь себя так, будто наконец получил лапшу, изображенную на упаковке!
Хэ Хуань: Но я все равно главный в наших отношениях!
http://bllate.org/book/14150/1245757
