Когда Чу Янь услышал это, он намеренно отпрянул назад, изобразив на лице тень робости.
Глядя в его глаза, Сун Сюань, естественно, почувствовала, что "неопровержимые доказательства подобны горе", и ее гнев стал еще больше. Она протянула руку, указала на парня и крикнула: "Хорошо! Виновен! Сколько тебе лет, разыгрывать такой иньский трюк! Моя Сяо Чэ и ты стали братьями. Как ты посмел?!”
Глядя на молодого человека, Сун Сюань увидела внешность той женщин и еще больше разозлилась в своем сердце. В то время она и Чу Цзюньмао периодически расставались, и у них всегда все заканчивалось хорошо. В последний раз, когда они расстались, Сун Сюань думала, что все будет так же, как и раньше. Неожиданно она просчиталась.
Чу Цзюньмао, казалось, был настроен решительно больше никогда с ней не встречаться. Но она не верила в зло, поэтому подождала некоторое время, но дождалась только известия о помолвке другой женщиной.
Сун Сюань всегда считала, что Хэ Суйю использовала беременность, чтобы преследовать Чу Цзюньмао. Иначе, почему Чу Янь родился так быстро? Не говоря уже о том, что по сей день ее сыну все еще приходится усердно работать, чтобы угодить семье Чу!
Чем больше Сун Сюань думала об этом, тем больше злилась. Ее лицо, которое изначально притворялось красивым, стало уродливым. “Эта сука Хэ Сую отняла у меня все. Теперь, ты! Не пытайся отнять все, что принадлежит моему сыну!”
Когда Чу Янь услышал это, в его глазах внезапно появилась дымка: “Кого ты назвала сукой?"
“Я..." Сун Сюань была ошеломлена внезапным жестоким взглядом молодого человека, и слова застряли у нее в горле. Парень, который изначально был простым и робким, с нехарактерно опущенным лицом, на самом деле мог демонстрировать беспрецедентную свирепую ауру.
“Позволь мне спросить тебя, кого ты называешь сукой?" Молодой человек подошел и повторил вопрос низким голосом. Сун Сюань, как раз собиралась ответить, но он прервал ее: “Слово "сука" должно давить на тебя сильнее всего, верно?"
Когда Сун Сюань услышала это, ее щеки внезапно побелели. Она дожила до этого возраста, и ее никогда не оскорбляли лично. Более того, этот парень намного младше ее.
“Не забывай, вы с Чу Цзюньмао уже тогда расстались!" Чу Янь указал прямо на суть дела: “Что у тебя за характер, думаешь другие этого? Жадная до тщеславия!"
"Эгоистичный идиот!”
“Неужели я идиот? Я разыгрываю иньские трюки?" Чу Янь усмехнулся: “Как сын, которого ты родила! Совершенных им дел недостаточно, чтобы ты могла все ясно осознать? Ты думаешь, что если понесешь горшок за Чу Сюаня и побеспокоишь меня из-за него, он хорошо тебя примет?”
Серия вопросов лишила Сун Сюань возможности реагировать, и она могла только лишиться дара речи.
Видя это, Чу Янь просто продолжил: “Не понимаешь? Основываясь на годах, когда старик с благосклонностью относился к Чу Сюаню. Если бы он действительно упоминал тебя каждый день в присутствии старика, тот давно бы смягчился и впустил тебя в дом Чу!
То, что ты никогда не могла войти в дом Чу, ты действительно думаешь, что Старик Чу такой жестокосердечный?”
“Нет, это невозможно." Глаза Сун Сюань на мгновение вспыхнули и потускнели, а затем загорелись негодованием: “Не провоцируй разлад между матерью и сыном".
Предыдущая агрессивность подростка уже довела ее до потери рассудка, и она протянула руку и крепко схватила его за рукав. Охранник немедленно подбежал и оттолкнул ее: “Я предупреждаю вас, не пытайтесь ничего сделать молодому хозяину!"
Сун Сюань была не готова и упала на землю. Она в отчаянии вскочила и влепила охраннику пощечину. Ее острые ногти вонзились в щеку охранника, кровь немедленно собралась в капли и потекла.
Зимой дует холодный ветер, и боль становится более очевидной. Охранник тихо вскрикнул, но Сун Сюань не прекращала двигаться, напрягая всю свою силу, она толкнула его. Снег был слишком скользким, и охранник к не был готов, поэтому повалился на землю.
Увидев это, Сун Сюань перевела взгляд на Чу Яня.
Когда молодой человек увидел ее грубое поведение, свирепость с его лица исчезла, и превратилась в явный страх. Сун Сюань пришла в еще большее возбуждение, когда увидела это. Она подбежала и протянула руку, чтобы ударить его.
Внезапно черная машина быстро подъехала и остановилась рядом с ними.
Чу Цзюньмао и Чу Юншен выбежали из машины! Первый увидел испуганный вид своего маленького сына, у него защемило сердце, ему было наплевать на все остальное, и он резко крикнул: “Сун Сюань! Прекрати это немедленно!”
Чу Юншэн ускорил шаг. Ему было все равно, что Сун Сюань была женщиной, он резко оттолкнул ее. Он схватил перепуганного подростка за руку, черты его лица стали холоднее и жестче, брови были нахмурены: "Убирайся отсюда! Посмеешь навредить Сяо Яню хоть малость, и я никогда тебе этого не спущу!”
Охранник встал и быстро крикнул им двоим: "Хозяин, простите!”
Чу Цзюньмао увидел поцарапанную щеку охранника и пристально посмотрел на Сун Сюань. Тон вопроса был намного серьезнее, чем обычно: “В чем дело?"”
“Ты ударила ребенка? Сун Сюань, как ты посмела!”
Его голос звучал ужасающе, чем когда-либо прежде.
Лицо Сун Сюань мгновенно побледнело, когда она услышала это! Она не думала, что Чу Цзюньмао внезапно вернется в такой момент. На протяжении многих лет образ, который она кропотливо культивировала перед Чу Цзюньмао, внезапно был разрушен.
Сун Сюань некоторое время молчала, не зная, как ответить.
“Сэр, она не смеет, позвольте мне рассказать!" Когда охранник услышал вопрос босса, он не смог сдержаться. Забота молодого человека только что согрела его, более того, он уже был зол на Сун Сюань, эту наглую женщину.
“В последние два дня она часто стояла у двери, никуда не уходя, и требовала встречи со вторым молодым хозяином. Сегодня, молодой хозяин решил вернуться. Прежде чем он вошел в дом, ему преградила путь эта женщина!”
Видя, что Чу Цзюньмао внимательно слушает, охранник становился все более и более взволнованным: "Она не просто сказала, что он замышлял не доброе против второго молодого мастера, но и обозвал его! Молодой мастер ответил ей, а она захотела его ударить, так разозлилась.
Я испугался, что над молодым хозяином будут издеваться, поэтому я подошел остановить ее. Я не ожидал, что она расцарапает мне лицо. Я был не готов, и она повалила меня на землю. К счастью, вы со старшим молодым хозяином вернулись вовремя, иначе молодой хозяин, у которого хороший характер, не смог бы дать отпор!
Сэр, она не мадам, почему она считает, что может так сильно запугивать нашего молодого хозяина?"
Чу Янь съежился в объятиях Чу Юншэна, но на самом деле он внимательно слушал замечания охранника. Он не ожидал, что тот проявит инициативу, встанет и заговорит сам. Неожиданно он действительно сделал такую мощную передачу!
Такая хорошая возможность не должна быть упущена.
В следующую секунду молодой человек, съежившийся в крепких объятиях Чу Юншэна, начал тихо всхлипывать. Казалось, он сдерживал свои обиды и печаль, даже его плач был подавлен, только плечи слегка дрожали.
“...Сяо Янь?" Чу Юншэн был поражен и был занят тем, что утешал: “Не плачь, брат.”
Чу Цзюньмао повернул голову, когда услышал это. Молодой человек повернулся к нему спиной и опустил голову. Только плечи слегка дрожали, а в спине ощущалось явное и сильное чувство беспомощности.
Когда Чу Цзюньмао увидел это, его сердце было словно изъедено десятками миллионов насекомых. Он хотел держать молодого человека в своих объятиях и утешать его, чтобы выполнить отцовские обязанности. Но он вспомнил обычное сопротивление мальчика, и его ноги были словно налились тяжелым свинцом, что затрудняло движение.
Тревожные и виноватые эмоции почти поглотили его.
В следующую секунду молодой человек внезапно обернулся и посмотрел в сторону него и Сун Сюань. Глаза парня покраснели и были полны влаги, а на его щеках блестели кристально чистые слезы. Он выглядел очень расстроенным.
“Она, Сун Сюань, не принадлежит семье Чу! Только моя мать была такой" Эмоции мальчика, казалось, достигли критической точки, и он упрямо закричал: "Никто не может заменить ее! Никто!"
“Вы двое - преступники, которые убили ее! Я никогда в жизни тебя не прощу!”
Эти слова первоначального владельца всегда были глубоко в его сердце. Каждый раз, когда тому снился сон в полночь, он прятался под одеялом и снова и снова тихо плакал. Сначала, когда Чу Янь получил это тело, он был подавлен этими одинокими и ненавистными воспоминаниями.
Он тайно поклялся помочь первоначальному владельцу и излить все эти слова. Просто он сам не ожидал, что эти эмоции будут доминировать над ним, поймав в ловушку и не давая выпутаться.
Теперь он не только Чу Янь, но и страдающий молодой человек.
Чу Юншэн был напуган выступлением молодого человека, и он был так огорчен и встревожен. Он быстро крепко обнял молодого человека, погладил его по спине и утешил: “Сяо Янь, послушай брат, я знаю, что с тобой поступили несправедливо. Не волнуйся, она не займет место своей тети.”
Сказав это, он бросил пристальный взгляд прямо на Чу Цзюньмао и впервые строгим тоном предупредил: “Дядя, как долго ты собираешься расстраивать Сяо Яня!"
Чу Цзюньмао, словно ударило током, он наблюдал за истеричным видом молодого человека, чувство вины за умершую жену достигло своего пика, заставляя его задыхаться. Он поспешно подошел к молодому человеку и дрожащим голосом изо всех сил попытался утешить его: "Сяо Янь, послушай своего отца. Клянусь, никто не сможет заменить твою мать.”
Молодой человек был захвачен врасплох и пробормотал: “... ты лжешь.”
“Нет, я тебе не лгу. Я обещаю, что отныне я никогда не позволю этой женщине войти в дом и причинить тебе боль." Чу Цзюньмао хотел дотронуться до головы мальчика, но тот уклонился. В глазах Чу Цзюньмао промелькнула боль, и ему пришлось убрать руку. На самом деле, он лучше, чем кто-либо другой, понимал, что долги за столько лет не могут быть погашены в одночасье.
“Цзюнь, Цзюньмао? Ты говоришь такое!" Сун Сюань в смущении поднялась с земли и крепко сжала руку мужчины: “Ты говоришь такое! Что это значит, что никто не может заменить Хэ Сую?!”
Когда Чу Цзюньмао услышал это имя, в его глазах появилась сильная боль. Он не заставлял Сун Сюань отпустить его руку, но использовал отрешенное выражение лица: “В течение стольких лет ты действительно не поняла или притворяешься?"
Сумасшедшее выражение лица Сун Сюань затвердело, ее глаза заблестели: “... только не говори мне, ты действительно был влюблен в эту сучку?"
Эти слова, казалось, задели Чу Цзюньмао за живое, и гнев вспыхнул в его глазах: "Сун Сюань, тебе лучше держать свой рот чистым! Она была моей женой!”
“Тогда кто я?! Столько лет..., кто я для тебя такая?!”
“Кто ты такая? После стольких лет разве моего отношения к тебе недостаточно, что нужно объяснять?" Чу Цзюньмао не смог скрыть своего отвращения: "Кого ты стараешься обмануть? Себя? Мы тогда полностью расстались, и ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, почему я ушел от тебя!”
http://bllate.org/book/14138/1244669
Готово:
