Новорождённые с первых минут жизни обладают врождёнными рефлексами, например, хватательным и рефлексом зрачков на свет. Стоит лишь коснуться ладони младенца, и он инстинктивно сжимает пальчики. А если на зрачки направить свет, зрачки ребенка немедленно сузятся.
Эти реакции – показатель здорового развития нервной системы. В больницах врачи именно так проверяют неврологическое состояние малышей: наличие зрачкового рефлекса говорит о том, что зрительный и глазодвигательный нервы работают нормально.
Госпожа Сунь специально взяла свечу, когда передала ребенка Линь-эру. Она явно хотела проверить зрение ребенка. Она обычно давала беременным женщинам определенные лекарства, которые могут привести к порокам развития зрения у плода, но телосложение каждой беременной женщины индивидуально. К тому же всегда остаются врождённые особенности, так что никакой метод не даёт стопроцентной гарантии. Похоже, Лю Хуэй относилась к той редкой группе людей, на которых эти снадобья не действовали: они никак не повлияли на её ребёнка.
Убедившись, что зрение у девочки в порядке, госпожа Сунь с трудом сдержала нахлынувшие чувства. Она забрала малышку из рук Линь-эра и тихо спросила:
– Вы уже придумали имя для дочки?
Линь-эр почесал затылок и неловко улыбнулся:
– Бабушка, пожалуйста, помогите нам.
Госпожа Сунь посмотрела на кроху. Та наконец успокоилась, перестала плакать, вытянула мягкие белые ручки и что-то тихонько забормотала. Госпожа Сунь долго молчала, а потом прошептала:
– Давайте назовём её Линь Юэ. «Юэ» значит «радость». Эта девочка непременно принесёт вам с Хуэй-Хуэй столько счастья…
– Прекрасное имя! взволнованно закивал Линь-эр. – Спасибо вам, бабушка. Я пойду к Хуэй-Хуэй.
Он взял дочку на руки и поспешил в комнату к жене. Роды длились четыре часа, и Лю Хуэй была совершенно измотана. Подойдя к кровати, Линь-эр крепко сжал её руку:
– Хуэй-Хуэй, ты так много сегодня перенесла…
Лю Хуэй, бледная и уставшая, покачала головой:
– Это было не так уж тяжело… А где ребенок?
– У нас девочка, – он осторожно передал малышку ей в руки.
Лю Хуэй прижала дочку к себе, нежно коснулась её личика. Кожа малышки была гладкой и мягкой, и на лице матери наконец появилась тихая, светлая улыбка. Она осторожно взяла дочку за ручку и тихо произнесла:
– Интересно, как выглядит наша дочь …
Линь-эр рассмеялся:
– Наша дочь, должно быть, очень милая!
Сяо Цин стояла рядом, молча наблюдая за этой трогательной сценой. Её лицо оставалось бесстрастным, будто она старалась ничем не выдать своих чувств.
– Я пойду домой, – произнесла госпожа Цинь. – Вам обоим нужно отдохнуть.
– Хорошо, спасибо, тётя Цинь, – благодарно кивнула Лю Хуэй.
Опираясь на трость, госпожа Цинь подошла к двери. Увидев там сяо Цин, она тихо окликнула:
– Сяо Цин, ты еще не ушла?
– Иду… – тихо отозвалась сяо Цин и тут же поспешила за ней.
За дверью госпожа Сунь спокойно обвела взглядом собравшихся:
– Всем пора по домам. Хуэй-Хуэй очень устала, дайте ей отдохнуть.
Соседи, которые пришли поддержать Лю Хуэй, быстро разошлись. Лю Цин тоже повернулась и пошла прочь.
На улице остались лишь госпожа Сунь и госпожа Цинь. Переглянувшись, они медленно пошли рядом. Спустя немного времени они остановились на развилке, и госпожа Цинь тихо произнесла:
– Этот ребёнок тоже видит?
– Я проверила. Её зрачки действительно реагируют на свет, – тихо произнесла госпожа Сунь.
– И что ты собираешься с ней делать? – госпожа Цинь посмотрела на неё холодно, без тени улыбки.
Госпожа Сунь чуть улыбнулась:
– Как обычно. Когда девочка немного подрастёт, дадим ей лекарство. Спустя время она ослепнет.
– Помню, с Лю Сы было то же самое, – резко повернулась к ней госпожа Цинь. – Он при рождении видел, ты тоже давала ему снадобья… Но в итоге он так и не ослеп, верно?
Лицо госпожи Сунь исказилось недовольством:
– Староста – особый случай. Он так хорошо притворялся, что обманул даже меня.
Госпожа Цинь посмотрела прямо ей в глаза:
– Думаю, всё потому, что Лю Сы в детстве был таким послушным, и всё время ходил за тобой по пятам. Ты просто не смогла заставить себя сделать с ним это?
Лицо госпожи Сунь помрачнело:
– Как такое возможно? Его дед и несколько дядей были замешаны в этом деле. Я не оставлю безнаказанным ни одного члена семьи Лю!
Её слова повисли в ночной тишине, зловещим эхом разносясь по пустым улицам. Порыв ветра взъерошил волосы двух старушек, и на их лицах появилась странная ярость.
– Иди спать, – резко бросила госпожа Сунь. – Завтра Праздник урожая. Тогда всё закончится.
Они разошлись на развилке, каждая побрела к своему дому, чтобы хоть немного отдохнуть. Вскоре из темноты появились участники, до этого прятавшиеся неподалёку. Во главе с Юй Ханьцзяном группа бесшумно покинула деревню и добралась до большого дерева у края поля.
– Ну, как всё прошло? – тихо произнес Юй Ханьцзян, обращаясь к лао Ци.
Лао Ци коротко кивнул:
– Довольно гладко. Мы забрали все лекарства госпожи Сунь.
– Отлично, – произнес Юй Ханьцзян. – Мы, в свою очередь, подменили рисовое вино госпожи Цинь. Если они и правда собираются отравить жителей завтра, у них ничего не получится. Но на всякий случай завтра кто-то должен все время следить за обеими, чтобы они не успели подмешать что-то новое до начала праздника.
– Я возьму на себя госпожу Цинь, – тут же подняла руку Лю Цяо.
Мужчина-хамелеон тоже подал голос:
– А я присмотрю за госпожой Сунь. Буду стоять прямо у её дома, слившись со стеной. Она меня не заметит.
Юй Ханьцзян одобрительно кивнул:
– Хорошо. Вы двое продолжите следить за ними. Сейчас всем нужно немного отдохнуть. Поговорим на рассвете. Скоро мы узнаем, что задумали эти двое.
Было уже 4:30 утра. Участники ненадолго расположились под деревьями, стараясь хоть ненадолго сомкнуть глаза. Рассвет пришёл быстро, и деревня постепенно наполнилась жизнью, ведь сегодня был ежегодный Праздник урожая.
Юй Ханьцзян подозвал к себе старосту деревни:
– Староста Лю, расскажите, как раньше проходил ваш праздник?
Староста серьезно ответил:
– Утром все вместе собираем урожай, связываем созревшую пшеницу в снопы на полях. Вечером каждая семья приносит по одному блюду, и мы устраиваем общий пир прямо на поле. Потом госпожа Сунь произносит какие-то слова, которых никто не понимает, а все кланяются в сторону западной горы, и молятся предкам о хорошей погоде и богатом урожае в будущем году.
Западная гора была не просто вершиной горного массива, она хранила в себе тайну: там было место захоронения предков деревни Люси. И на самом деле жители кланялись не столько предкам, сколько двум невинным девушкам, трагически погибших в деревне много лет назад.
***
Погода сегодня выдалась ясной и спокойной. Юй Ханьцзян приказал всем укрыться за деревьями, чтобы жители деревни случайно их не обнаружили.
Лю Цяо и хамелеон остались в деревне, чтобы следить за передвижениями госпожи Сунь и госпожи Цинь и вовремя сообщать обо всём подозрительном.
Около девяти утра жители деревни собрались на полях за пределами деревни, сжимая в руках серпы. Несмотря на слепоту, годы практики отточили их движения, они работали удивительно ловко и слаженно.
На полях за деревней золотистые колосья пшеницы, колышущиеся на ветру, один за другим падали под взмахами серпов. Весь день жители собирали урожай, связывали пшеницу в пучки и раскладывали их широким кругом по полю.
Только с наступлением сумерек началась официальная часть Праздника урожая.
Госпожа Цинь и госпожа Сунь тоже пришли на поля. Женщины принесли домашнюю еду, а несколько молодых людей – кувшины рисового вина. Госпожа Цинь держала в одной руке факел, а в другой поводок тибетского мастифа. Она стояла впереди – величественная и внушительная.
Тем временем из деревни вернулись Лю Цяо и человек-хамелеон. Лю Цяо, укрывшись за большим деревом, тихо доложила Юй Ханьцзяну:
– Старая госпожа Цинь не стала брать с собой свой кувшин с костями. Вместо этого она попросила у жителей несколько кувшинов обычного рисового вина.
Сяо Лоу слегка нахмурился:
– А где же её кувшин для рисового вина с человеческими костями?
– Всё ещё на ее кухне, – ответила Лю Цяо. – Она его не трогала.
Мужчина, способный менять цвет, медленно поднялся с земли, словно комок грязи, и добавил:
– Госпожа Сунь тоже не принесла никаких лекарств. Просто переоделась и пришла. Мы выкрали все её снадобья прошлой ночью, а она, похоже, даже не заметила. За весь день она ни разу не заходила на кухню. Кстати, перед выходом она специально зашла к Хуэй-Хуэй и её новорождённой дочке. Попросила мужа Хуэй-Хуэй и сяо Цин остаться с ними и позаботиться о матери и дочери.
Юй Ханьцзян и Сяо Лоу переглянулись. На лице Сяо Лоу отразилось недоумение:
– Может, мы ошиблись? Может, они вовсе не собирались использовать яд на ребенке… Или вообще не планировали убивать жителей деревни, чтобы похоронить их вместе с дочерьми?
Группа молча переглянулась. Прошлой ночью они рисковали, крали лекарства, подменяли вино… А теперь выходило, что двум пожилым женщинам всё это было не нужно. Все усилия могли оказаться напрасными.
Юй Ханьцзян тихо поднял руку:
– Все, оставайтесь в укрытии и наблюдайте.
Дерево, за которым они прятались, стояло почти в километре от поля. Учитывая, что девяносто девять процентов жителей деревни были слепы, группа могла не бояться быть замеченной.
Госпожа Сунь вышла на середину поля и громко провозгласила:
– В этот день урожая мы должны от всей души поблагодарить предков за то, что они даровали нам эту плодородную землю! Церемония Праздника урожая официально начинается! Все, преклоните колени!
По её команде жители деревни Люси одновременно опустились на колени и повернулись лицом к западной горе. Эта сцена поклонения была величественной и торжественной. Жители деревни аккуратно преклонили колени, и сердце Сяо Лоу сжалось от тревоги.
Они понятия не имели, зачем преклоняют колени. Они просто думали, что это дань уважения предкам…
Староста деревни, укрывшийся за тем же деревом, сжал кулаки. Дрожащими губами он прошептал:
– Сколько себя помню, каждый год мы девять раз кланяемся в сторону западной горы. И никто никогда не задавался вопросом, зачем.
Сяо Лоу тихо вздохнул и положил руку ему на плечо:
– Не волнуйтесь. Скоро госпожа Сунь и госпожа Цинь покажут свои истинные лица.
После завершения ритуала госпожа Цинь улыбнулась и объявила:
– По традиции сегодня у нас общий ужин. Ешьте досыта, пейте вино, и в следующем году урожай непременно будет богатым! Линь У, Сунь Сяолю – раздайте еду и вино. Пусть все наслаждаются вечером!
Толпа радостно загудела, люди образовали круг, взяли чаши и приступили к пиру.
Двое юношей быстро и охотно разносили еду и кувшины с вином. Кувшины были крупными, без каких-либо пометок, совсем не похожими на тот, в котором госпожа Цинь хранила кости.
Юй Ханьцзян обернулся и тихо спросил:
– Лю Цяо, ты уверена, что все эти кувшины принесли из домов жителей?
Девушка уверенно кивнула:
– Уверена. Я не спускала глаз с дома госпожи Цинь. Днём несколько жителей по её указанию перенесли кувшины с вином из своих домов к ней. Они ни на секунду не покидали моего поля зрения.
Сяо Лоу всё ещё не мог избавиться от тревожного чувства:
– А вдруг в кувшинах все-таки яд?
В этот миг старая госпожа Цинь вдруг улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла.
– Прежде чем мы выпьем, позвольте мне рассказать вам одну историю, – произнесла она.
Жители деревни расселись на пшеничном поле, с любопытством прислушиваясь.
Госпожа Цинь заговорила спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном:
– Тридцать пять лет назад в нашу деревню вместе с группой исследователей приехала богатая молодая госпожа. Поскольку возле деревни были большие запасы драгоценных камней, она договорилась с тогдашним старостой, дедом Лю Сы, о добыче камня на западной горе и изготовлении из него украшений, – она сделала паузу, а потом продолжила. – В то время в деревне жила девушка. Она была слепой с детства и терпела постоянные издевательства от сверстников. Девочка росла замкнутой, но очень умной. Однажды, когда она собирала овощи, она встретила ту самую богатую госпожу, и они быстро подружились. Однажды ночью… – госпожа Цинь внезапно оборвала рассказ. Её взгляд, холодный и злой, скользнул по лицам собравшихся. Она произнесла каждое слово чётко, будто вбивая их в сознание слушателей. – Слепая девушка отправилась на западную гору, чтобы встретиться с подругой. Но их обеих настигли несколько молодых людей: они надругались над девушками, а потом убили. Староста и жители деревни знали, кто это сделал, и всё равно хранили молчание. Эта слепая девушка была моей дочерью, – прошептала госпожа Цинь. – А богатая госпожа – дочерью нашей бабушки Сунь.
Услышав это, жители деревни почувствовали себя неловко.
Внезапно госпожа Цинь резким движением опрокинула несколько кувшинов с вином, бросив их на пшеницу, разложенную на поле.
– Во время Праздника урожая вы поклоняетесь могилам наших дочерей на западной горе, а не своим предкам! – её голос звенел, как лёд. – Сегодня – годовщина их смертей. Нам, двум старухам, осталось жить совсем недолго. Так почему бы нам всем вместе не уйти и не спуститься в подземный мир к ним?
Лица жителей исказились от страха и непонимания. Кто-то вскочил, готовый бежать. Другие растерянно переговаривались:
– О чём говорит тётя Цинь?
– Она… сошла с ума?
И тут госпожа Цинь швырнула факел, который всё это время держала в руке. Поля были усыпаны снопами пшеницы, сухая солома, связки колосьев, всё это моментально вспыхнуло. Рисовое вино, разлитое по земле, мгновенно подхватило пламя, а ветер раздул его, превращая искру в море огня.
В считанные мгновения поле превратилось в ревущий ад. Слепые жители, не видя ничего вокруг, в панике метались, сталкиваясь друг с другом, затаптывая тех, кто уже упал. Одежда вспыхивала, люди кричали от боли, и их крики сливались с треском пламени.
То, что должно было стать днём радости и благодарности за урожай, обернулось кошмаром.
Сяо Лоу побледнел, его лицо исказилось от ужаса:
– Это немыслимо…
Они нашли вино из человеческих костей в доме госпожи Цинь и лекарство из человеческих костей в доме госпожи Сунь. Подсознательно они подумали, что две старухи отравят жителей деревни, используя вино или лекарство. Но реальность оказалась куда страшнее: госпожа Цинь не стала тратить время на яд. Она выбрала огонь – быстрый, беспощадный, всепоглощающий.
Теперь становилось ясно, почему госпожа Сунь заранее прогнала старосту деревни, запретила сяо Цин участвовать в празднике и не позволила Хуэй-Хуэй, только что родившей, покинуть дом. Возможно, в её сердце всё же осталась крупица милосердия: она пощадила тех, кого знала, кого видела рядом. Староста, Сяо Цин, новорождённая дочка Хуэй-Хуэй остались в стороне от этой бойни.
А остальным… тем, кто всю жизнь прожил во тьме, старухи решили подарить ещё более глубокую тьму. Пусть они уйдут туда, где воссоединятся с их дочерьми.
Так называемый «конец всему» двух пожилых женщин оказался не прощальным обрядом, а поджогом полей в день Праздника урожая, который должен был унёсти жизни слепых жителей деревни!
Увидев бушующий огонь, Юй Ханьцзян тут же рявкнул низким, жёстким голосом:
– Быстрее, спасайте их!
Но не успел он договорить, как Сяо Лоу резко вскинул голову:
– Подожди… Я ничего не вижу!
– Я тоже… Ничего не вижу! – тут же отозвался Шао Цингэ.
– И я… – раздался сбоку голос Лю Цяо.
Взгляд Юй Ханьцзяна метнулся по группе. Из двенадцати участников семеро внезапно ослепли – ровно по одному из каждой пары. Лю Цяо, которая действовала в одиночку, тоже лишилась зрения. Хорошо хоть человек в маске ещё мог видеть. Боевая мощь команды рухнула почти на две трети. У них осталось всего пятеро зрячих.
И эти пять человек переглянулись. Лао Ци, мрачный, будто постаревший на десять лет, глухо произнёс:
– В деревне больше сотни жителей… А видим только мы пятеро. Как мы можем их спасти?
Все знали про эффект секретной комнаты четверки пик: каждый день на три часа любого могло ослепить. Но раньше это случалось в спокойные моменты. Кто терял зрение в полдень, мог просто переждать, вздремнув. Тем, кто терял зрение утром, не нужно было участвовать в активных действиях. Лучше всего было ослепнуть ночью, когда они могли спать, ничего не подозревая. Но сейчас судьба сыграла злую шутку: в самый решающий момент больше половины команды лишилась зрения.
Паника накрыла группу. Даже не видя ничего, они ощущали, как разрастается огонь: жар становился невыносимым, воздух обжигал лёгкие, густой дым мешал дышать.
В этот момент во всплывающих уведомлениях появилось сообщение:
[Количество спасенных жителей 0/119]
Обычно сдержанный лао Ци не выдержал и выругался:
– Чёрт! Они что, всерьёз думают, что мы боги?! Пятеро должны спасти больше сотни?!
Перед каждым встал мучительный выбор: развернуться и бежать, спасая собственные жизни, чтобы хотя бы завершить прохождение секретной комнаты… Или броситься в этот ад и попытаться вытащить людей.
Глядя на паникующих жителей деревни и слушая детский плач, Юй Ханьцзян не мог просто отвернуться.
Это были живые существа, люди, которые не участвовали в трагических событиях того года. С самого рождения они жили в темноте, боролись за каждый вздох, выживали… И теперь их хотят похоронить вместе с чужой болью! Сегодня они наконец-то поняли, что смысл их жизни – быть похороненными вместе с госпожой Цинь и госпожой Сунь!
Насколько они виновны?!
– Не отступайте! – резко, почти яростно выкрикнул Юй Ханьцзян. – Если вы ничего не видите, просто не двигайтесь! Чего вы боитесь? Неужели вы вытянули столько карт зря?!
Его голос, твёрдый и безжалостный, словно обрушил на них ледяной душ. Паника начала стихать. Они ничего не видели, но разве эти жители деревни не слепы уже более 30 лет? Если они отступят из-за того, что ничего не видят, разве в будущих секретных комнатах им не будет сложнее? Если они встретят опасность и будут каждый раз отступать, разве их просто не убьют?
Слова ударили точно в цель. Каждый вдруг осознал, насколько жалкой и трусливой была мысль о бегстве.
Увидев, как лица товарищей перестали быть искажены страхом, Юй Ханьцзян продолжил уже спокойнее:
– Мы здесь, чтобы работать вместе. Я хочу, чтобы каждый помнил: когда становится тяжело, нельзя бросать друг друга. Думайте хотя бы о себе, если не о жителях. Не забывайте: идеальное прохождение – это новые карты, новые награды. Это шанс выжить.
Сяо Лоу шагнул вперёд первым. Его зрение полностью погасло, но он безошибочно определил, где стоит Юй Ханьцзян. Остановившись рядом, он улыбнулся и спокойно произнес:
– Не бойтесь. Здесь нет опасных построек. Ни балки, ни стены не обрушатся на нас. Горит только урожай на полях. Нам просто нужно убедиться в расположения огненного кольца и проложить проход, чтобы спасти людей.
Юй Ханьцзян с благодарностью посмотрел на него и коротко кивнул:
– Верно, – затем его взгляд скользнул по всей группе. Теперь в нём не было ни гнева, ни паники, только холодная собранность. – Слушайте. Все, кто ослеп, передайте свои полезные карты пятерым зрячим. Если не хотите отдавать незнакомцам, передайте товарищам по команде или мне.
В этот момент глубокий, ровный голос Юй Ханьцзяна был лучшим средством для поднятия боевого духа. И все немедленно подчинились, передав свои полезные карты другим участникам.
http://bllate.org/book/14136/1722804
