Нерон прочитал вcе от начала до конца, но так и не увидел, как автор распорядился судьбой имперского народа после войны и каким образом четверо высших сановников восстанавливали территории Империи. Было ясно лишь одно. Стоило Святому Сыну появиться на сцене и героям обменяться парой реплик, как в тексте тут же возникали целые россыпи «□□□□». Словно некий шифр, совершенно сбивающий с толку.
Нерон спросил:
«Что это за квадратики?»
Система опешила:
[Какие еще квадратики???]
Она сама перехватила оригинальный текст. И тут обнаружила, что с точки зрения носителя все, что находилось ниже шеи, было щедро замазано плотной цензурой.
Система окончательно сломалась:
[Спас… это цензура! Это цензура меня в спину ударила!!]
Как ни думала, единственным объяснением казался включенный режим защиты несовершеннолетних. Но кто здесь вообще несовершеннолетний? По данным, полученным системой, нынешний носитель был матерым ветераном сюжетной группы. За плечами не меньше семи-восьмидесяти заданий, а то и под сотню. Какой еще «детский режим»?
Неужели дело в том, что тело-оболочка «исходный Нерон» пока еще не прошел официальную дифференциацию, и это повлияло на оценку цензурной комиссии?
Но ведь «Хроники о страданиях Святого Сына» это произведение, где девяносто процентов текста посвящено жаркому «обжариванию» главного героя! Если носитель не видит ничего ниже шеи, неужели она… она лишает его элементарной радости жизни?!
Стиснув зубы, система спросила:
[Ты… ты какую именно сцену хочешь посмотреть?]
Нерон наугад ткнул пальцем.
[Эту? М-можно…]
… Каэсис удержали трон потому, что умели драться без пощады. А значит, уровень их ментальной силы, разумеется, всегда был высшим по Империи. Но в мире оригинала ментальная сила — это палка о двух концах. Чем она сильнее, тем выше риск отката и развития постэффектов. Иначе с чего бы Святой Сын, способный лечить ментальные последствия, был настолько востребован?
… К тому же большинство наследников престола альфы. Ну, ты же знаешь, какие бывают альфы. Период дифференциации и периоды чувствительности у них проходят особенно бурно. С налитыми кровью глазами, в поисках омеги, чтобы натворить глупостей.
Обычные альфы еще ладно, но Каэсисы и так отличаются высокой агрессивностью и чувствительностью. Как им выдержать такую стимуляцию? Чуть перегрели и болезнь тут же проявляется.
Нерон ничего не ответил.
… Как ни трудно было в это поверить, сведения, полученные от этого незнакомого искусственного интеллекта, почти полностью совпадали с выводами придворных медиков. Эти выводы они вырабатывали на протяжении столетий, изучая наследственные болезни императорского дома.
В Империи издавна ходили легенды о проклятии Розового Трона.
Королевский дом Каэсисов, прославленный своей сокрушительной боевой мощью, нередко сталкивался с пугающе странным сценарием смены власти.
Император, находящийся на пике сил и год за годом одерживающий победы на полях сражений, после очередного триумфального возвращения внезапно заболевал. И с тех пор больше не покидал стены королевского лечебного комплекса.
Кроме прямых потомков Каэсисов, даже самые близкие рыцари и супруги не имели права навещать его.
Из стен лечебницы император передавал указ об отречении. Второй по линии наследования немедленно объявлялся новым монархом, полностью перенимал армию и Императорский совет предшественника. И гигантский механизм государства продолжал работать без сбоев.
Скорость и гладкость подобных переходов поражали. Будто внезапная тяжелая болезнь прежнего императора и его уход с политической сцены были лишь незначительным эпизодом, не заслуживающим внимания.
Нерону было всего восемь лет, когда он бежал из столицы.
Но еще в детстве он собственными глазами видел ужасающие проявления болезни отца. Плача, он подслушал тайные разговоры старших братьев и сестер с придворными лекарями. Так он и узнал о безумии, преследующем их род.
Наследственная психическая болезнь, не поддающаяся лечению, была тенью, лежащей за всем величием Каэсисов. Той ценой, которую приходилось платить за право носить корону.
Природная мощь ментальной силы делала Каэсисов первыми, кто бросался в самую гущу боя. Они почти всегда были неудержимы.
Но именно из-за этого длительные и высокоинтенсивные сражения становились для них смертельно опасными.
По сравнению с обычными солдатами, члены дома Каэсисов куда легче подвергались ментальному откату. Даже тем, кому везло избежать активации наследственного безумия, редко удавалось прожить спокойную старость.
Чаще всего они, не выдержав мучений, сами обрывали свою жизнь.
А тем, кому везло еще меньше, болезнь пробуждалась во время дифференциации или после одного из периодов чувствительности.
Все заболевшие без исключения были альфами. Их состояние сопровождалось тяжелой манией преследования и патологической зацикленностью. При этом боевые и мыслительные способности Каэсисов не ослабевали. Напротив, болезнь делала их еще более опасными противниками.
Каэсиса, у которого началось обострение, было чрезвычайно трудно усмирить.
Поэтому, как Нерон знал со слов старших братьев и сестер, любого члена семьи с признаками болезни без исключений отправляли в лечебницу на пожизненное заточение.
Система подбадривала его:
[Но хозяин, тебе не стоит слишком волноваться. У тебя в голове есть я! Хотя эта болезнь проявится полностью только после дифференциации оригинала. Но я могу управлять твоими мозговыми волнами, чтобы ты хотя бы не ползал по земле и не ел грязь. В лучшем случае, можешь кого-нибудь укусить].
Нерон:
«Спасибо, очень полезно».
http://bllate.org/book/14126/1504036
