Готовый перевод It’s Not Too Late to Meet Again After Rebirth / Еще не поздно встретиться вновь, после перерождения: Глава 6: Деньги взаймы

Глава 6: Деньги взаймы

Линь Мо посетовал на телесериал «Обман», выпил большую миску имбирного супа, покатался на своем сломанном велосипеде, который звенел везде, кроме звонка, и вышел на улицу со своим младшим братом.

Внезапно вернувшись из четырехколесной эпохи в двухколесную, Линь Мо понял, что действительно отвык от этого. Он несколько раз чуть не столкнул Линь Шу в канаву. Шэншэн сильно вспотел.

Линь Мо в очередной раз сбалансировал свой двухколесный транспорт, покачал головой и задумался: «Как гласит старая поговорка, легко перейти от бережливости к расточительности, но трудно перейти от расточительности к бережливости». Однако Бог дал ему шанс переродиться. Не говоря уже о нынешней ситуации, даже будь она в тысячу раз или в десять тысяч раз сложнее, чем сейчас, он все равно останется счастлив.

Деревня Цинтун расположена в небольшом юго-западном уезде, недалеко от столицы провинции, и это изобильная земля. Климат здесь приятный - самая холодная зима составляет всего минус один или два градуса, и снег идет редко. Оглядевшись вокруг, повсюду можно видеть сочные зеленые поля рапса, от которых исходит цветущая жизненная сила.

Холодный ветер дул мягко, и тяжесть на сердце Линь Мо заметно отступила.

Дом старосты деревни был построен рядом с главной дорогой. Это было обычное маленькое бунгало. Главный дом был превращен в небольшой продуктовый магазин. В натертом до блеска окне можно было увидеть множество товаров первой необходимости разных марок или даже не имевших бренда. Также имелась сухая лапша и соль. Перец, глутамат натрия, две арахисовые конфеты по 10 центов, 3 пакета закусок по 50 центов, хрустящая лапша и крекеры с тигровыми креветками по 50 центов за пакет — были здесь самыми дорогими закусками.

В деревне только семья главы открыла продуктовый, и бизнес шел довольно хорошо. После нескольких лет работы они могли работать на улице* так, словно делали это уже много лет.

*пп: я не знаю, что тут означает «работа на улице» или возможно это работа вне поселка. Просто примем как данность, что это еще один дополнительный источник заработка для жителей деревни.

В деревне Цинтун нет особых продуктов и нет фабрик. Большинство жителей полагаются на сельское хозяйство и работу на улице, чтобы свести концы с концами. Как главе поселка, Линь Чанцину на самом деле не нужно было что-либо делать для заработка. Чтобы дать ему немного курицы, рыбы или чего-то еще во время фестиваля, жители выстраивались в очередь. Нужно было буквально пробираться сквозь толпу.

Не говоря о шкурных интересах вовлеченных, люди жили в одной деревне поколениями, и многие приходились друг другу родственниками. Линь Чанцин был довольно честен и справедлив в решении вопросов, и все в деревне уважали его. Самое главное, что сын Линь Чанцина тоже был очень способным. Он не читал много книг, но у него был хороший ум. Он превратился из мелкого каменщика в крупного подрядчика. И теперь вел небольшой государственный проект, связанный с упаковкой, не прибегая к помощи своего отца.

Теперь, когда его сын стал боссом, у Линь Чанцина, естественно, не было недостатка в деньгах. Если какая-либо семья в деревне с чем-то сталкивается, он всегда может помочь. Таких людей действительно трудно найти даже с фонарем.*

*пп: аналогично нашему выражению «Днем с огнем не сыщешь».

— Сяо Мо, Сяо Шу, зачем вы двое пришли к Третьему Дедушке? — сказал Линь Чанцин. Схватив горсть арахисовых конфет из банки, он сунул их в ладошки Линь Шу. Ущипнув его пухлое красное лицо, он одновременно поймал себя на том, что испытывает противоречивые чувствах. Линь Чанцин прекрасно осознавал, что все в его жизни складывалось хорошо. Он был намного удачливее своих сверстников, но его единственным сожалением было то, что его невестка не смогла родить ему внука, а его маленькая внучка жила в городе и невестка ее избаловала.

Тигриная внешность Сяошу встречается редко. Но что еще важнее, Сяошу и его маленькая девочка вместе взятые не так хороши, как Линь Мо, который словно был отпечатан по облику матери. К счастью, он мальчик. Если бы это была девочка… Линь Чанцин тихо покачал головой в своем сердце.

— Твоя мать передала деньги твоему отцу? Денег достаточно? Если нет, Третий Дедушка может дать тебе немного. — Линь Чанцин был невысокого роста и немного полноват. Такие старики как он выглядят молодо даже в свои годы и улыбаются весь день, как Майтрейя Будда.

Было еще раннее утро, стояла холодная зимняя погода. В такое время все старались сидеть дома, и на улице практически никого не было. Линь Мо не стал ходить вокруг да около и сказал хриплым голосом:

— Третий дедушка, Ван Яньянь взяла деньги и сбежала с Чэнь Лаосанем из деревни Хунлин.

Когда Ван Яньянь вышла замуж за Линь, Линь Мо было всего три или четыре года, и он в целом мало что помнил. Как только она вошла в их дом, она стала называться его матерью. Но после того, что произошло в его предыдущей жизни, как Линь Мо мог сказать слово «мама» в ее сторону?

— Что? — Линь Чанцин чуть не закатил глаза. — Что ты сказал? Ван Яньянь сбежала с Чэнь Лаосанем?

Лицо Линь Мо было таким же темным, как дно горшка:

— Она сказала Сяошу, что поедет к своей родной семье, чтобы занять денег. Я был там вчера, и ее родная семья сказала, что она к ним не приходила. Когда я вернулся, я расспросил Сяошу. Сяошу сказал, что она ушла с Чэнь Лаосанем и еще избила его, видите - его руки до сих пор синие.

Линь Мо закатал рукава Линь Шу, и на них были синяки, которые выглядели так, будто его сильно сжимали чьи-то руки, а пальцы этих рук все еще были на его теле. Когда он сам увидел это еще дома, Линь Мо захотел поднять нож, чтобы убить Ван Яньянь.

Линь Чанцин посмотрел на пухлые руки Линь Шубая, покрытые следами побоев, его сердце заныло. Однако он не был импульсивным человеком, поэтому спросил Линь Шу о том, что именно сказала его мать. Линь Шу помнил об искренних заверениях брата, которые он говорил ему дома, поэтому он спокойно повторил примерные слова Ван Яньянь и Чэнь Лаосаня.

Лицо Линь Чанцина, слушавшего Линь Шу, резко изменилось, и Линь Мо, предупреждая его слова, произнес:

— Третий дедушка, мой отец все еще ждет денег на операцию в больнице. Ты можешь сперва одолжить нам 20 000 юаней? Я принес коллективный сертификат на пользование землей - для начала я оставлю тебе его. А когда мой отец хорошо позаботится о своих ногах, мы найдем способ вернуть деньги. Даже если нам придется продать наш дом, мы не останемся должны тебе ни копейки. — Закончив говорить, Линь Мо вложил тонкую Красную книжечку, завернутую в пластиковый пакет, в руку Линь Чанцина.

В настоящее время в сельской местности не существует сертификатов на недвижимость, их заменяют сертификаты на коллективное пользование землей.

Линь Чанцин взял теплую маленькую красную книжку, посмотрел в решительные и острые глаза Линь Мо, затем перевел взгляд на ничего не понимающего Сяо Линь Шу. Беспомощно вздохнув, он покачал головой и вернул красную книжку Линь Мо:

— Эту книгу ты оставь себе и не потеряй ее. Третий дедушка одолжит тебе денег. Сначала важно позаботиться о ногах твоего отца. У нас дома нет так много наличных. Подожди минутку, пойдем в город, снимем деньги с Социального кредита. После этого ты отвезешь их отцу. Кстати, это именно Ван Яньянь увивалась за твоим отцом. Я не ожидал, что она окажется таким человеком! Мне жаль твоего отца, я хочу, чтобы твоя бабушка знала это. Боюсь, мне придется обнажить свою старую кожу.*

*пп: «обнажить старую кожу» - что-то вроде послушно принять наказание. Имеется в виду, что он послушно примет любое наказание от бабушки Линь Мо, так как винит себя перед ней за то, что сосватал им в семью такого плохого человека как Ван Яньянь.

Линь Чанцин был по-настоящему зол, но рядом был Линь Шу, и мужчина не мог сказать ничего слишком резкого.

— Третий дедушка, я знаю, что не могу винить тебя за то, что произошло. Это очень добро с твоей стороны, что ты одолжил нам денег. Я хорошо уговорю бабушку. — Линь Мо сказал правду. Неважно, в прошлой жизни или в настоящей, когда их семья переживала самые трудные времена, Линь Чанцин всегда протягивал руку помощи. Даже если его бабушка ругала его так сильно, что он даже не мог поднять голову, как он говорил, он просто «обнажал свою старую кожу». А после этого он все равно помогал. Много раз.

Линь Чанцин похлопал Линь Мо по плечу и сказал:

— После твоих слов я спокоен. — Кто не знает, что бабушка Линь Мо любит его больше всех, даже Линь Шу, младший внук, не может с ним сравниться.

Линь Чанцин всегда был щедрым, но его жена, как известно, была скупа. Она ясно слышала весь разговор из комнаты. Как только Линь Чанцин вошел в дом, она начала ругаться с темным старческим лицом:

— Линь Лаосань, ты с ума сошел? «Можешь занять 20 000 юаней, если хочешь, я дам тебе деньги». Ты их заработал? У тебя есть право ими распоряжаться?

— Мой сын заработал деньги, и мой сын дал их мне. Я буду тратить их, как хочу, а вы не обращайте на меня внимания!

— Эй, ты решил показать мне спину, не так ли? Ты так хочешь потратить эти деньги? Отличная идея, но скажи мне, кто главный в этой семье? Кто тут главный?

— Последнее слово за мной! — сказал Линь Чанцин, выпрямив шею.

— Ты осмелишься это повторить? — Старушка чуть не подпрыгнула.

После того, как на него накричала жена, Линь Чанцин снова пришел в ярость:

—... Да, последнее слово за тобой. Но что ты скажешь? Будешь просто смотреть, как Линь Цзянь ждет смерти в больнице? Не забывай, что брак Линь Цзянь — это то, о чем ты просила меня, это большое дело, можем ли мы просто проигнорировать это?

Линь Чанцин говорил много слов, его голос звучал то громко, то тихо, и Линь Мо не мог все ясно слышать снаружи. Третий дедушка хорош во всем, но он немного побаивается внутренних дел семьи, а третья бабушка — сильная. Обычно он не смеет ничего сказать, когда она говорит свое слово. Люди в деревне часто шутят о нем, что он «чешет уши».

Факты доказали, что мужские уши играют важную роль в единстве семьи, особенно когда это «умные» уши. На первый взгляд кажется, что они подчинены своим женам. Но когда наступает критический момент, может ли случится так, что мужчина не добьется своего?

Нет.

Чуть больше десяти минут спустя Линь Чанцин вышел из дома с банковской книжкой и двумя теплыми вареными яйцами в руке. Он протянул по яйцу каждому из братьев:

— Вы еще не завтракали, так что сперва съешьте эти яйца, а после мы пойдем.

Третья бабка тоже вышла из дома и выругалась с жирным лицом:

— Проклятый старик, как я могу позволить тебе единственному выглядеть хорошим человеком. — Она достала из шкафа два кунжутных пирожных и отдала их братьям Линь Мо. Смеясь она сказала:

— Разве достаточно одних яиц? Сяомо, Сяошу, возьмите эти пирожные и съешьте их по дороге. После того, как я приберусь в доме, я пойду к вашему отцу. Не волнуйтесь слишком сильно, ваш третий дедушка поможет вам во всем. — Давай, я отплачу тебе, Дядя Хай.*

*пп: я думаю, что «Дядя Хай» — это отсылка к некому персонажу китайского кинематографа или что-то в этом роде.

— Спасибо, третья бабушка, спасибо, третий дедушка, — искренне поблагодарил Линь Мо. Линь Шу последовал его примеру, и тоже поблагодарил их.

Третья бабушка посмотрела на хмурое лицо Линь Шу с его пухлыми щечками и не смогла удержаться, чтобы не теребить его снова и снова, не вспоминая о деньгах. Линь Мо взглянул на Линь Чанцина, стоявшего рядом с ней, словно старый бог, и молча показал старичку большой палец вверх.

Деревня Цинтун находится недалеко от города, и добираться туда на велосипеде нужно больше десяти минут. Несмотря на возраст Линь Чанцина, его ноги и ступни очень проворны, и он не медленнее Линь Мо на своем велосипеде. Они прибыли в город очень быстро. Но приехав в город, они обнаружили, что снять деньги не так просто. В нынешние времена 20 000 юаней — это определенно не маленькая сумма для сельских кредитных союзов. Если бы Линь Чанцин не дружил с президентом кредитного союза, сегодня он бы не получил никаких денег.

Забрав деньги, Линь Чанцин пересчитал их несколько раз, и, убедившись, что проблем нет, он аккуратно положил кошелек под одежду прямо на тело, завернув в носовой платок. Прежде чем выйти из кредитного союза, он не забыл посмотреть налево и направо, чтобы проверить, заметил ли его кто-нибудь. Он пообещал одолжить деньги семье Линь Мо, но Линь Мо всего пятнадцать лет. Даже если его лицо теперь выглядит повзрослевшим, в глазах третьего дедушки он все еще наполовину ребенок. Независимо от того, какого его положение, он не мог позволить себе отдать эти деньги Линь Мо.

Линь Чанцин пообещал, что одолжит Линь Мо денег, но пока оставит их у себя. Линь Мо почувствовал небольшое облегчение. Теперь его волновало только то, как отреагируют его отец и бабушка, когда узнают, что Ван Яньянь забрала деньги и сбежала с мужчиной.

Между поселком и городом была проложена асфальтированная дорога, и скорость езды на велосипеде была выше. Через полчаса Линь Мо увидел здание городской больницы. От нее исходил запах дезинфицирующего средства, который Линь Мо почувствовал издалека. Его сердце наполнилось волнением и необъяснимой паникой, когда он подумал, что скоро увидит отца и бабушку. Они оставались лишь в его памяти, так как скончались более десяти лет назад. В отличие от других людей, приближающихся к родному городу, Линь Мо чувствовал все нарастающий страх. Он боялся того, что все, что он видит перед собой сейчас - всего лишь нелепый сон, и от одного легкого толчка все исчезнет и превратится в небытие.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14122/1243613