Готовый перевод It’s Not Too Late to Meet Again After Rebirth / Еще не поздно встретиться вновь, после перерождения: Глава 7. Бабушка

Глава 7: Бабушка

— Сяо Мо, ты почему застыл? В каком отделении лечится твой отец? Покажи нам дорогу скорее. — Линь Чанцин направил велосипед и осторожно подтолкнул Линь Мо.

Линь Мо на мгновение опешил:

— Ах, о, хорошо, да.

Линь Шу был еще ребенком. Он жил в сельской местности с детства и ходил в местную начальную школу. За исключением походов за покупкой сезонной одежды, Ван Яньянь никогда не брала его с собой на прогулку. Он лишь изредка выходил в город с отцом и братом. Увидев большую толпу в больнице, малыш почувствовал необъяснимую нервозность и страх. Сяо Пан подсознательно сжимал руку Линь Мо, желая спрятаться за него.

Линь Мо заметил эту странность. Он поспешно сжал его руку в ответ, и тихо сказал:

— Не бойся, Сяошу, я куплю тебе «Wahaha»* после того, как навещу папу и бабушку.

*пп: Я не знаю, что это, поэтому оставила английский вариант.

Линь Шу замер на мгновение, затем кивнул головой и тихонько утвердительно хмыкнул. После этого он ослабил хватку и больше не сжимал руку Линь Мо так крепко.

Городская больница была построена после освобождения и включала в себя всего три здания. Хирургическое стационарное отделение находилось во втором из них. Хотя прошло более десяти лет, Линь Мо легко нашел ту самую палату на третьем этаже. Палата находилась рядом с туалетом.

Открыв дверь палаты, Линь Мо увидел маленькую комнату с четырьмя кроватями, поставленными рядом друг с другом. Пожилая женщина с седыми волосами и слегка полноватой фигурой стояла у окна и активно распаковывала вещи, быстро перебирая руками. Мужчина средних лет лежал на кровати с закрытыми глазами, ему вливали капельницу, и он, казалось, был без сознания. На трех других кроватях лежали пациенты. Они тихонько переговаривались и выглядели несчастными.

— Бабушка, — тихо позвал Линь Мо, и невыразимая печаль мгновенно наполнила его сердце.

Старушка подняла голову и увидела, что выражение лица Линь Мо было неправильным. Она отложила вещи, быстро пошла к двери и вытолкнув Линь Мо в коридор, с тревогой спросила:

— Мой дорогой внук, где мать Сяошу? Что с ней? После того как ее так долго не было, она осталась дома и все еще не пришла? Разве она не знает, что твой отец ждет денег на операцию?

Старушка всегда недолюбливала свою невестку. Она знала, что та, кто каждый день одевается вызывающе, играет в карты на востоке и сидит на западе, вообще не заботится о своей семье, совсем не идет ни в какое сравнение с матерью Линь Мо. Она блудница. Это ее очень злило. Бабушка знала, что она та еще штучка, и предпочла бы, чтобы ее сын на всю жизнь остался холостяком, чем позволила бы ему жениться на такой никчемной особе.

Только подумав о злодеяниях Ван Яньянь, старушка почувствовала такую злость, что ее сердце сжалось, а лицо Линь Чанцина побледнело.

Линь Чанцин смущенно дотронулся до носа и поздоровался со старушкой. После этого бросил взгляд на Линь Мо, отвел Линь Шу к углу стены и замолчал.

Линь Мо глубоко вздохнул и сказал:

— Бабушка, здесь не место для разговоров, давай отойдем в сторону и поговорим.

— В чем дело? — Старушка так и не дождалась, когда Ван Яньань принесет деньги, и была встревожена, как муравей на краю горячего горшка. Теперь, когда она увидела позу внука, плохое предчувствие в ее сердце внезапно усилилось.

Линь Мо потянул старушку к близлежащей площадке. Было холодно, и на площадке почти никого не было.

— Бабушка, Ван Яньянь взяла деньги и сбежала кое с кем.

— Что? — Голос старой леди внезапно стал высоким, как у старой курицы, которую неожиданно схватили за шею. Отчего в нем читались отчаяние и боль разбитого сердца.

— Как это возможно? Как Ван Яньянь могла так поступить? Она все еще человек? Это преступление, неужели она могла совершить такое? Эти деньги нужны, чтобы спасти жизнь твоего отца. Хах... Почему жизнь младшего так тяжела? Блудная женщина, ох... разве это не убьет нашу семью... Вот как все закончится... — Старушка громко плакала, и если бы не поддержка Линь Мо, она бы вряд ли смогла удержаться и упала на землю.

— Бабушка, не плачь, ты не думаешь, почему я пригласил сюда третьего дедушку? Он обещал одолжить нам 20 000 юаней, чтобы сначала сделать операцию папе. Операцию больше нельзя откладывать, иначе потом папа не сможет спасти свои ноги.

В конце концов, старушка была из тех, кто мог переварить произошедшее, поэтому она сразу смогла понять всю степень серьезности. Выслушав уговоры Линь Мо, она дрожащим голосом достала из кармана выстиранный беловато-голубой клетчатый платок и с рыданиями вытерла слезы на лице. Бабушка принадлежала к тому типу людей, у которых от природы светлая кожа. Сейчас ей было шестьдесят три года, а ее лицо по-прежнему оставалось чистым и светлым. На слегка полноватом лице обосновалось меньше морщин, чем у ее сверстниц. Всегда очень добрая и любезная, она выглядела благородной и благословенной. Хотя одежда на ней выглядела немного поношенной, но была чисто выстирана и выглажена без единой складочки. Она совсем не походила на старушку из деревни, и выглядела не хуже тех изнеженных пожилых дам из большого города.

Линь Мо посмотрел на заплаканные глаза бабушки и подумав о том, как быстро она постареет съёжится, почувствовал себя очень неуютно.

Доброта и любезность пожилой леди — это то, что с удовольствием принимали все. Но когда она злилась, обычные люди определенно не могли этого вынести. Старушка повернула голову, чтобы посмотреть на Линь Чанцина. Прежде чем она успела заговорить, Линь Чанцин тут же взмолился о пощаде, сделав старческое лицо:

— Троюродная невестка, насчет Ван Яньянь, дело в том, что мне жаль Линь Цзяня. Я был добр к ней тогда, и я не ожидал, что она отплатит в итоге подобной «добродетелью».

Он огляделся вокруг в поисках посторонних и поспешно достал из внутреннего кармана две пачки купюр из стоюаньских банкнот. Они были еще теплыми от его тела:

— Троюродная сестра, сначала ты должна отдать 20 000 юаней Линь Линю. Посмотри на ноги Цзяня. Мы можем поговорить обо всем позже, а вот его травма не может больше ждать.

Старушка на мгновение замолчала. Она не была совсем невежественной в понимании добра и зла, поэтому вздохнула и взяла деньги:

— Мой дорогой внук отблагодарит третьего дедушку как можно скорее. — Теперь, когда деньги были заняты, что ей было делать дальше? Сердце старушки было полно тяжести. Единственное, на что она могла сейчас надеяться, это то, что ноги ее сына смогут поправиться, и он не останется инвалидом или что-то в этом роде.

Камень, висевший в сердце Линь Чанцина, наконец упал, и он поспешил ответить:

— В семье не говорят друг о друге, за что же меня благодарить? Скорее отправляйся к врачам, лучше всего сделать Линь Цзяню операцию сегодня.

Старушка проигнорировала его, повернула голову и сказала Линь Мо:

— Мо Мо, сходи найди листок бумаги и напиши долговую расписку своему третьему дедушке. Мы должны будем вернуть деньги твоему третьему дедушке в будущем, ты понимаешь?

— Да, предоставьте это дело мне. — Линь Мо немного подумал и сказал пожилой женщине. — Бабушка, давай пока не будем рассказывать папе о Ван Яньянь. Сперва подождем, пока ему сделают операцию.

Если бы Линь Цзянь узнал, что его семья обременена «огромным» долгом, с таким нравом, как у него, я не знаю, что могло произойти.

Ребенок похож на мать, так неужели старая леди могла не знать характер своего младшего сына. С выражением лица разъяренного тигра она произнесла:

— Вот что я скажу, не нужно вообще говорить ему правду. Сяошу, когда твой отец позже спросит где твоя мать, ты просто скажешь: «Она заболела и умерла дома».

Линь Мо беспомощно сказал:

— Бабушка, Сяо Шу еще ребенок, так что не сердись на него. Ван Яньянь избила Сяо Шу, прежде чем уйти. Он все еще покрыт синяками.

Старушка ненавидела Ван Яньянь, и ей было трудно сохранять хорошие чувства по отношению к Сяо Шу. Такой сильный гнев зачастую заставляет причинять боль другим. В своей предыдущей жизни, именно из-за этой незримой внутренней травмы Линь Шу превратился из живого и любознательного маленького пухленького мальчика в чувствительного, подозрительного и неуверенного в себе ребенка. Позже, когда Линь Шу так сильно изменился, все поняли, как много боли причинило ребенку пренебрежение к нему остальных.

Когда старая леди увидела, как Линь Шу сжимается стоя рядом с Линь Мо, ее сердце внезапно смягчилось. Линь Шу был пухленьким, белокожим и с большими глазами. Он не был похож ни на Линь Цзяня, ни на Ван Яньянь, а скорее на саму старушку. В последующем старая леди больше не любила Ван Яньянь, но все еще очень любила Линь Шу. Сердца людей склонны к постоянству. В сердце старой леди первым любимым внуком был Линь Мо, а вторым - Линь Шу.

Старушка присела на корточки и обняла Сяо Линя:

— Мой бедный внук, почему у тебя такая мать? Не грусти, даже если твоя мать не хочет тебя, твой отец и бабушка все равно останутся рядом. Каким бы плохим ты ни был, это все равно будешь ты. Твой брат и мы любим Сяо Шу больше всех на свете. Не грусти, ты же это знаешь?

Со слезами на глазах Линь Шу сжал кулаки, кивнул с закрытым ртом и сказал:

— Мне нужны только мой брат, бабушка и отец...

Для детей естественно тянуться к матерям больше всего. Но то, что сказал Линь Шу показывало, насколько Ван Яньянь не состоялась как мать.

Все трое немного успокоились, вытерли слезы и вернулись в палату. Линь Чанцин был хорошим человеком и уже отправился к врачу, чтобы обсудить плату за операцию и сопутствующие процедуры.

В этот момент Линь Цзянь все еще находился без сознания, его лоб был покрыт мелким холодным потом. Он был сильно измучен болью во всем теле.

Линь Мо поднял покрывало, лежавшее рядом с подушкой, и осторожно вытер пот с папиного лба. Увидев, как выглядит отец, Линь Мо был слегка ошеломлен.

Он пережил так много всего, и в его памяти остался лишь образ отца, лежащего на старой кровати с копной поседевших от отчаяния волос. Его пустые глаза глядят на черно-желтую москитную сетку, а лицо покрыто слезами. Испещренное глубокими морщинами, каждая из которых выдает отчаяние, оно также пропитано волнением облегчения.

Сколько раз, просыпаясь ото сна, он видел перед собой лишь образ отца, истекающего кровью из семи отверстий, а затем обливался холодным потом и всю ночь страдал от бессонницы.

Он почти забыл, как выглядел его отец.

Линь Цзянь унаследовал хорошую кожу своей матери, но черты лица у него были посредственные. Единственное что выгодно выделялось на его лице – это высокая переносица. Будучи ростом 1,75 метра, он считался полувысоким среди южан. Слегка худощавый, когда он надевал очки, выглядел очень утонченным, но не красивым. Однако, по сравнению с воспоминаниями Линь Мо, сейчас лицо Линь Цзяня практически можно было назвать нежным и прекрасным.

Люди в ту эпоху обычно рано женились, а в сельской местности многие заводили семьи до достижения установленного законом возраста для вступления в брак. По сравнению с ними, Линь Цзянь женился поздно. Он не искал невесту, пока ему не исполнилось 24 года. Сейчас ему всего 39 лет. В прошлой жизни ему не было и 43 лет, когда он умер. В этом возрасте отец Линь Мо был в расцвете сил, но его так измучила болезнь, что он выглядел старше, чем те, кому было за пятьдесят-шестьдесят лет.

Глядя на «молодую» внешность отца, Линь Мо чувствовал себя странно, как будто ему нужно было привыкнуть.

Как говорится, нет ничего плохого в том, чтобы иметь много денег для хороших дел.

Лечащий врач, который до этого всегда был очень занят, узнав от сопровождающей медсестры, что семья Линь внесла предоплату за госпитализацию, немедленно выделил свое драгоценное время и вызвал в палату нескольких медсестер.

После тщательного осмотра, рентгена и лабораторных исследований, а также обсуждения с другими врачами, лечащий врач с большим сожалением объявил:

— У пациента серьезно повреждена левая нога, ее необходимо ампутировать от бедра, а также нужно ампутировать правую ногу ниже колена. В противном случае жизнь пациента будет в опасности.

Старушка схватилась за сердце и распласталась на стуле. Слезы текли по ее лицу, но она не могла произнести ни слова.

В глазах Линь Мо внезапную потемнело. Может ли быть, что он мог сохранить только половину бедра отца после своего перерождения?

— А что, если мы отправим его в провинциальную больницу? Это спасет его ногу? — сжав кулаки спросил Линь Мо.

Доктор был немного расстроен, когда услышал это, и, взглянув на деревенскую одежду семьи Линь, эксцентрично произнес:

— Медицинское оборудование в провинциальной больнице более продвинутое, чем наше. Если вы отправите его туда, не составит большого труда спасти правую ногу пациента. Проблема, однако, заключается в стоимости лечения в провинциальной больнице - она несопоставима со стоимостью в нашем небольшом поселении. Если нет никакой компенсации, среднестатистическая семья не может позволить себе этого.

Деньги всегда можно заработать, но как только возможность вовремя получить медицинскую помощь исчезнет, она исчезнет навсегда.

— А как насчет левой ноги? Можно ли спасти левую ногу?

— Если операция будет проведена завтра, есть надежда, что левую ногу выше колена удастся сохранить.

— Сколько же будет стоить отправка его в областную больницу?

Врач небрежно ответил:

— По крайней мере, 50 000–60 000. — Рот за маской презрительно дернулся, и он непринужденно добавил. — Если вам сделают ампутацию здесь, то около 20 000 будет достаточно.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14122/1243614