Линь Аньжань начал рисовать ещё до окончания школы. После выпуска он отвёл в своей комнате место для работы. Там он поставил компьютер, планшет и другие необходимые для рисования предметы.
Работа художника требует сосредоточенности и аккуратности, но Линь Аньжань всегда сдавал свои проекты вовремя. Сейчас он работал над детскими пазлами, посвящёнными защите экологии.
Этим утром Линь Аньжань собирался работать, поэтому он уединился в своём рабочем уголке и задумался. Однако вместо компьютера он взял чистый лист бумаги. Открыв фотографию Шан Хао, сделанную на конференции, он установил планшет и наклонил его ближе, чтобы срисовывать было удобнее.
Утром появилось ещё больше новостей о конференции, и Линь Аньжань, как всегда, спешил узнать о Шан Хао всё возможное.
И сейчас он срисовывал новую фотографию. На ней Шан Хао произносил речь. В опрятном и чистом деловом костюме он казался ещё выше, прямее и внушительнее.
Семья Шан Хао была довольно заметной. Они являлись очень известным и большим синдикатом. Это сделало их одной из самых богатых православных семей Китая. И хотя всё вокруг постоянно менялось, эта огромная семья, вопреки осуждающим речам и наперекор ядовитым словам, продолжала плыть, как огромный корабль, гордо снося любую высокую и шумную волну.
И этот мужчина на фото был следующим лидером, вышколенным семьёй Шан, чтобы вести их вперёд.
Линь Аньжань оторвался от мыслей. На глаз прикинув пропорции, он продолжил рисовать. Грубым наброском он сначала обозначил на белом листе человеческую фигуру, которая с каждым новым штрихом карандаша становилась изящнее. Самым кончиком Линь Аньжань наметил волосы мужчины и уголки глаз. На бумаге постепенно появлялся Шан Хао, произносящий речь.
Линь Аньжань иногда увеличивал фото, пытаясь перенести на лист всю ту холодную живость лица, когда Шан Хао общался с прессой. Глаза Шан Хао были тёмными и глубокими, он словно давил своей аурой на тех, на кого смотрел. В то же время сам Линь Аньжань был тихим, имел более мирный характер и так и не смог подняться на конференцию.
Он рисовал очень тщательно. И хотя скетч был чёрно-белым, Шан Хао выглядел словно настоящий. Сделав последний штрих, Линь Аньжань встряхнул рукой. Он медленно выдохнул и уставился на лист. Это был портрет Шан Хао.
Линь Аньжань подвигал пальцами и вновь мягко подхватил карандаш. В этот раз его рисунок был проще и скромнее. Когда он рисовал Шан Хао, в каждый штрих вкладывались все его силы и умения. Но, рисуя кого-то другого, Линь Аньжань заканчивал за пару секунд. Он отступил немного вниз, и через несколько росчерков появился маленький круглолицый болванчик, сидящий на плече Шан Хао.
Почему именно «маленький болванчик»? Потому что на повёрнутом личике горели лишь пара смущённых глаз; не было даже рта.
Маленький круглолицый человечек хотел сидеть на макушке у Шан Хао. Но Линь Аньжань, не такой смелый, подумал и не стал использовать эту идею.
Линь Аньжань ещё раз взглянул на картину. Затем он взял карандаш, привычно поставил дату и название работы в самом низу справа...
«Хао-Хао и Жань-Жань».
...и бросил последний взгляд на рисунок. Маленький круглолицый человечек сидел на высоком плече Шан Хао, глядя снизу вверх. У человечка не было рта, он не мог говорить... он был немым. Такой и был маленький круглолицый человечек.
Он был серым и косноязычным.
Линь Аньжань отложил карандаш. Больше не нужно было ничего менять. Он сосредоточился на картине. Переход от реализма к мультяшному стилю сделал весь рисунок немного нелепым. Как будто эти два человека были из разных миров. Но человечек продолжал наивно сидеть на плече Шан Хао, как будто это было самое безопасное место на планете, и смотрел на него.
Линь Аньжань снова посмотрел на крутящееся видео, а затем открыл фотографию и коснулся кончиками пальцев лица Шан Хао.
***
Позже тем же вечером Линь Аньжань лежал на диване, напряжённо глядя в планшет. На сайте появилось много новостей, и страница была заполнена. Линь Аньжань отметил каждую статью и отсортировал их по дате и событию.
Вот анкета с фактами о Шан Хао, а вот интервью с Шан Хао прошлого месяца. А здесь анализ прошлогодних инвестиций Шан Хао, опубликованный в Financial Times.
Тишину гостиной нарушил дверной звонок. Линь Аньжань насторожился и отложил планшет.
— Сяо Жань, — к его удивлению, за дверью раздался голос тёти. — Это твоя тётя.
Этот голос застал Линь Аньжаня врасплох, и он быстро надел тапочки, чтобы открыть дверь. Разве тётя не приходила вчера? Было уже больше восьми вечера, а завтра рабочий день, тёте нужно рано вставать на работу. Почему она пришла в такое время? Что-то случилось?
— Тётя? — Линь Аньжань открыл дверь и увидел улыбающуюся Линь Хуэйянь. Не похоже, что что-то случилось.
Она сразу же подняла обе руки, показывая пакеты в ладонях.
— Смотри, какие вкусности я тебе принесла!
— А... эм... суп? — снова удивлённо спросил Линь Аньжань.
— Ага!
Он быстро забрал пакеты и пропустил тётушку внутрь. Следуя за Линь Хуэйянь, он спросил:
— Разве я не съел его ещё вчера?
— Эй, что это ты удумал? — спросила она. — Как может этот суп быть вчерашним? Тогда я приготовила его с волосатыми пятипалыми персиками. Сегодня же я приготовила его с кордицепсом и ядрами северного и южного абрикоса.
Линь Аньжань был сбит с толку. Он всё равно ничего в этом не понимал, поэтому просто поставил полную сумку еды на стол.
Линь Хуйэянь сняла пальто и с улыбкой сказала:
— Более того, сегодня друзья твоего дяди принесли ему крабов! Парочка из них такие толстенные и большие! Я подумала, что тебе понравятся эти крабы, так что принесла их, пока они ещё свежие... Я их уже потушила, гляди!
Линь Хуэйянь порылась в вещах на столе, открыла пакет и вытащила крабов, чтобы показать их Линь Аньжаню.
— Так уж получилось, что ещё я сегодня приготовила тушёной говядинки, так что и её захватила! Её-то можно хранить в холодильнике, она подольше полежит. Ты живёшь один, как ты можешь сам себе приготовить приличный обед? И не тряси головой!
Вот уж не удивительно тогда, что пакет оказался таким тяжёлым. Окружённый заботой тёти, Линь Аньжань поблагодарил её и потёр затылок. Сама Линь Хуэйянь уже уселась за обеденный стол и кое-что обдумывала.
— Посмотрите, я же совсем забыла, что ты не один живёшь! — она поднялась, чтобы оглядеться. — Я ведь не побеспокоила твоего друга?
— Не побеспокоила, он ещё не пришёл, — ответил Линь Аньжань.
— Оу... — Линь Хуэйянь подавила вздох и вновь села. — Хорошо.
Она открыла крышку ланч-бокса, который притащила с собой, и попросила Линь Аньжаня тоже присесть.
— Быстрее, я тащила его от самого дома. Он не может быть вечно горячим! Сбоку есть уксус. Сяо Жань, помоги тете и попробуй. Скажешь потом, понравится тебе или нет.
Видя, что тётя просит его поесть первым, Линь Аньжаню пришлось сесть и пододвинуть к себе ланч-бокс. Когда он снял крышку, от супа всё ещё поднимался пар. Ярко-красные крабы были упакованы в коробку, источая аромат морепродуктов.
— Тетушка, поешь со мной.
— Не стоит. Я ещё в обед наелась. Это только для тебя, — отмахнулась Линь Хуэйянь.
Линь Аньжань был очень послушным. Он подхватил краба и стал тихонько его грызть. Линь Хуйэянь уточнила, вкусно ли, и в её глазах блеснули счастливые огоньки, когда Сяо Жань сговорчиво и бодро кивнул. Линь Хуэйянь лишь улыбалась, смотря, как он уплетает за обе щеки.
И вдруг, словно невзначай, спросила:
— А кем работает твой друг? Уже так поздно, а он всё ещё не дома.
— Он часто работает сверхурочно, — объяснил Линь Аньжань.
— Кушай скорее, — кивнула Линь Хуэйянь. — Ещё много осталось. Я специально взяла побольше, для твоего друга тоже.
Линь Аньжань закончил есть и поспешил убрать за собой. Линь Хуэйянь хотела помочь ему, но он отказался. Затем он помыл термос, который тётя собиралась взять с собой, вместе с вчерашним супом.
Линь Хуэйянь любила готовить суп, но в обычной посуде он бы не доехал до Линь Аньжаня. Из кухни доносился звук льющейся воды, и Линь Хуэйянь отвела взгляд от спины брата. Она встала и медленно, нерешительно пошла в гостевую комнату, оглядываясь по сторонам.
Кроме комнаты Линь Аньжаня, в квартире была ещё одна комната. Линь Хуэйянь дошла до её дверей и стиснула зубы. Она мысленно извинилась, положила руку на ручку и тихонько повернула её. Её сердце предательски дрогнуло. Но комната оказалась пустой. Внутри было очень мало мебели, она казалась ещё менее обжитой, чем номер в отеле. Всё выглядело так, будто там уже давно никто не появлялся. Ни одного признака того, что кто-то живёт в этой комнате.
Догадки Линь Хуэйянь подтвердились. Сяо Жань действительно ни с кем не живёт. Здесь нет никаких так называемых «друзей», совсем никого. Она тихо закрыла дверь и на цыпочках вышла, чувствуя, как её сердце снова заныло. Как и в детстве, Сяо Жань начал воображать себе друзей.
Когда Линь Аньжань вышел из кухни, Линь Хуэйянь аккуратно забрала помытый термос и напомнила ему лечь пораньше. Сяо Жань согласился. Она так ничего ему и не сказала, пока не покинула квартиру. На самом деле, она пришла сегодня только чтобы проверить свои догадки. Теперь ей нужно было найти время для разговора с доктором Чжоу.
Тётя очень волновалась за Сяо Жаня.
Линь Аньжань просто смотрел, как Линь Хуэйянь идёт к лифту. Когда двери закрылись, он вернулся на диван и снова взял планшет. Он хотел сконцентрироваться на нём, но в итоге лишь сидел неподвижно. Он не знал, как общаться с людьми, но сейчас он уже не был ребёнком. Ему не нужно было слышать некоторые вещи — он мог понять их и так. Линь Аньжань знал, что со стороны он кажется до ужаса странным.
Просидев взаперти вдали от всех довольно долго, он обычно не понимал, что происходит вокруг. Его характер был совсем не похож на характеры других людей.
Конечно, он не понимал. Если бы понимал, люди не называли бы его чудаком. Для них он всегда был загадкой, он уже давно пропускал их косые взгляды. Людям было сложно осознать, что, прожив так долго наедине с самим собой, теперь он живёт в одной квартире с другим человеком. Если бы он смог правильно всё объяснить, его бы точно поняли.
Но он не знал, как это сделать.
Конечно, он не знал. Линь Аньжань был застенчивым и неуверенным в себе человеком. Он не хотел выделяться, но уже давно смирился с тем, что отличается от других. Он знал, что в толпе будет самым подозрительным.
Но Шан Хао был другим. Он был не похож на Линь Аньжаня.
Думая об этом, Линь Аньжань прикусил губу. Даже его тётя, которая была к нему ближе всех, не верила в него. Он не знал, что сказать. Он просто хотел, чтобы они поняли: даже если он отличается от других, Шан Хао не такой.
Линь Аньжань поднялся и направился к своему рабочему месту. Он снова положил перед собой утренний скетч. На бумаге каждая прядь волос Шан Хао была нарисована этим карандашом. Шан Хао говорил что-то серьёзное и собранное, полностью игнорируя тот факт, что маленький болванчик с большой головой сидит на его плече.
Линь Аньжань не знал, о чём думал. Он долго смотрел на рисунок, и вдохновение в его глазах постепенно сменилось на твёрдость. Он взял ластик и стёр с плеча Шан Хао маленького болванчика с двумя свисающими ножками.
Затем он сел за стол и снова взял карандаш.
Есть такая вещь, которая называется самообманом. Могут ли люди обмануть самих себя?
Линь Аньжань поправил плечо, которое стёр ластиком, вернул кончик карандаша к голове Шан Хао и нарисовал нового маленького болванчика.
Круглолицый болванчик теперь не сидел, а стоял, и его смущённые и наивные глаза светились храбростью и решительностью. Он носил мантию, которая развевалась, даже когда ветра не было. Маленький болванчик всё ещё не имел рта, но его твёрдые глаза словно громко кричали.
Прямо сейчас Линь Аньжань сделал выбор.
Поскольку все объяснения были бесполезны, было проще следовать обычным правилам. Они точно заставят признать правду.
http://bllate.org/book/14071/1238654
