Есть такая поговорка: «Была бы дыра, а заткнуть её всегда найдётся чем».
Гу Цинцзюэ с замиранием сердца смотрел на приближающегося Юнь Тинлана. Если бы не необходимость поддерживать образ, он бы прямо сейчас бросился обнимать его за ноги и кричать: «Второй старший брат, пожалуйста, прекрати думать!!!»
Но нельзя. Он сейчас — неприступный цветок Сюаньтяньцзуна Гу Чжаомин, а не Гу Цинцзюэ, который может целыми днями болтать с системой. Разве то, что делал Преподобный Чжаомин, имеет какое-то отношение к нему, Гу Цинцзюэ?
Несчастный парень, до сих пор не понимавший, что происходит, подсознательно крепче сжал одеяло. Когда его старший брат сел рядом, он напрягся и собрал все свои силы, чтобы встретить надвигающуюся бурю.
Юнь Тинлан скрыл боль в сердце. Заметив беспокойство младшего брата, он почувствовал ещё больше вины.
— Цинцзюэ, не бойся. Старший брат всё знает.
«Если бы его не принудили, Цинцзюэ никогда бы не изменился так сильно и не совершил бы всего этого. С его характером, как он мог вынести, когда его поносят?»
Гу Цинцзюэ не знал, что именно знает его старший брат, и не мог ничего объяснить. Он мог только притвориться, что ему всё равно, и с улыбкой потянуть его за рукав.
Скрывавшаяся в море сознания система беспомощно взглянула в небо. Она поняла: когда большой ребёнок был маленьким, старшие братья готовы были носить его на руках, а когда он вернулся к нормальному состоянию, отношение к нему не только не ухудшилось, но ещё и добавился бонус в виде чувства вины. Не говоря уже о том, чтобы поднять его в небо, даже вырваться из этого мира... Эм... На это они, вероятно, не согласятся...
К счастью, тот, кто находился под горой Уван, уже упокоился с миром. Если бы этот «главный виновник» не был уничтожен повелителем демонов до последней пылинки, попав в руки нескольких преподобных Сюаньтяньцзуна, его участь была бы ещё более плачевной.
«Вот же незадача с этим демоном. Видел я, как перекладывают вину, но чтобы так активно брали на себя чужую вину — никогда. Ему что, за это платят, что он так усердствует? Неужели он коллега из нашей штаб-квартиры, из группы неудачливых злодеев?»
Пока система в море сознания подпирала щёку и предавалась беспорядочным мыслям, большой ребёнок снаружи в одиночестве столкнулся с сочувствием старшего брата и чувствовал, что любой ответ будет неуместным. Поэтому он мог только сохранять улыбку.
«Старший брат, видишь, как я счастливо улыбаюсь? Меня точно ничего не беспокоит. А ты тут чуть ли не плачешь, мне, младшему брату, неудобно.»
— Не хочешь улыбаться — не улыбайся. Старший брат знает, что тебе обидно. Раньше мы были не правы. Подожди, пока ты поправишься, и старшие братья будут в твоём распоряжении, хорошо? — Юнь Тинлан тихо вздохнул. Осмотрев тело младшего брата и убедившись, что, кроме некоторой слабости из-за недостатка духовной энергии после выхода из детского тела, с ним всё в порядке, он заставил себя взглянуть на своего хрупкого и беззащитного младшего брата.
— Старший брат, не думай обо мне плохо. Мне не обидно, — Гу Цинцзюэ послушно лежал в постели. Он никогда раньше так не надеялся, что сценарий сам прилетит к нему.
«Я был не прав. Раньше мне не стоило возмущаться тем, что система преследовала меня и насильно пичкала сценарием. Только потеряв, понимаешь, насколько ценным было то, что ты имел. Папа-система, оставь ребёнку шанс выжить!»
Юнь Тинлан заботливо укрыл притворяющегося сильным младшего брата одеялом. Их Цинцзюэ всегда был таким послушным и понимающим. Даже пережив столько страданий, он никогда не срывался на других, а только прятал все обиды в своём сердце и спокойно принимал всю злобу.
«Какой же хороший Цинцзюэ. Как мы раньше могли так поступать с ним?»
— Хорошо отдохни, старший брат скоро вернётся, — второй старший брат становился всё печальнее и печальнее. Он боялся, что, если останется здесь, не сможет сдержать эмоции, и почти бегом выскочил из комнаты, оставив Гумаленького бедняжкуЦинцзюэ растерянно смотреть в небо.
【Сис? Папа? Ты ещё здесь?】
Система медленно выплыла и язвительно сказала: 【Ого~ Наш преподобный ещё и сам папой называет, какая редкость~】
Гу Цинцзюэ: 【…】
«Ярость! Ярость! Кулаки сжались!»
«Дай ему немного солнца, и он засияет, дай ему немного наводнения, и он разольётся, дай ему немного древесного угля, и он, наверное, захочет сделать бомбу, да?!»
«Он просто немного потерял память, в конце концов, чья это вина? Этот главный виновник ещё смеет здесь капризничать. Что он вообще умеет делать? Только язвить. Папа дал тебе лицо, да?»
— Мне ни капельки не обидно, — Гу Цинцзюэ, слабый и беспомощный, сжался в одеяле. С пустым взглядом он посмотрел в пустоту и сказал это, а затем закрыл глаза и вернулся в море сознания. На его территории он главный. Маленький трёхголовый человечек с кирпичом в левой руке, молотком в правой и кодом системы под ногами зловеще сказал: 【Можешь нормально разговаривать?】
Система, увидев, как в его тело вселился актёр, почувствовала неладное. Она нерешительно последовала за ним обратно в море сознания и, увидев действия этого предка, испугалась до полусмерти: 【Эй! Гу Сяомин, что ты делаешь? Положи кирпич!】
«Кто вообще придумал это дурацкое правило, что исходный код должен храниться в море сознания хозяина? Нельзя подумать о безопасности системы?»
Трёхголовый маленький человечек стиснул зубы, и молоток с кирпичом в его руках закружились, как вихрь, отчего система испугалась до смерти, и слёзы чуть не потекли. 【Сейчас же! Немедленно! Найди тот фрагмент сюжета, который папа забыл!】
【Сын бунтует и ранит моё сердце, но что может сделать старый отец? Старый отец может только следовать желаниям сына.】 Система, размахивая неизвестно откуда взявшимся платком, вытерла слёзы, вызвала световой экран и, всхлипывая, спросила: 【Ты хочешь посмотреть лживый сюжет или правдивый?】
Гу-клёцка прижала кончик молотка к исходному коду и, глядя на фальшиво плачущую систему, злобно угрожала: 【Говори по-человечески!】
Система, изображая из себя измученную невестку, бросилась на исходный код и чётко вызвала обе версии сюжета: 【Ты видел отношение второго старшего брата. В сюжете, который мы проходим, и в том, что видят они, случайно возникли расхождения. В целях безопасности, тебе лучше посмотреть оба.】
【Кажется, я забыл что-то ужасное,】 — пробормотала Гу-клёцка, принимая информацию. Просмотрев фрагмент своего прохождения сюжета, он не обнаружил никаких проблем и уверенно сказал: 【Сис, папа у меня в порядке. Проблемы точно у других. На экзамене вы не можете снижать мне оценку по этой причине.】
Система обмякла на земле: 【Перестань мечтать. Мы уже давно прошли экзамен. Нас вытащили обратно, чтобы исправить сюжет. Хорошо это или плохо — не имеет к нам никакого отношения.】
Гу-клёцка: 【…】
【То есть мы вернулись, чтобы работать бесплатно?】 Трёхголовый маленький человечек расширил глаза и, не желая смотреть другой фрагмент сюжета, просто хотел узнать, в каком положении они сейчас находятся. 【Сис, мы что, застряли здесь и не можем выбраться?】
【Не совсем, но почти,】 — смиренно сообщила система о потере связи со штаб-квартирой, а затем утешила: 【На самом деле всё не так уж и плохо. Штаб-квартира сможет связаться с нами, когда захочет. Просто мировое сознание этого мира, похоже, хочет доставить нам неприятности. Неизвестно, чего он хочет на самом деле. В любом случае, нужно быть начеку.】
Тело Гу-клёцки задрожало, и он, застыв, смотрел на съёжившуюся систему: 【Мы… Мы ещё и попали на мушку к мировому сознанию?】
Хотя системе и не хотелось признавать, но всё, что произошло в последнее время, указывало на то, что это эфемерное мировое сознание действительно хочет им насолить.
«Любить друг друга — это заслуга общего врага». Две клёцки одновременно шмыгнули носом, а затем обнялись и расплакались.
«Жизнь слишком тяжела».
В комнате царила унылая и скорбная атмосфера, а снаружи — совершенно другая картина, шумная и оживлённая. Хэ Ян беспомощно смотрел на возмущённых братьев и знал, что, как бы он ни объяснял, эти ребята всё равно не изменят своего мнения.
«Обычные ученики заблуждаются — это ещё ладно, но зачем старейшинам присоединяться к этому балагану? Разве вам не должно быть лучше всех известно, каков характер учителя?»
«Старший брат в отчаянии. Старшему брату больше не хочется работать».
Старейшина Хуа, увидев редкое беспомощное выражение лица Хэ Яна, слегка улыбнулся и сказал: — Мы верим, что глава секты не позволит Чжаомину попасть в руки повелителя демонов, но, в конце концов, мы не видели человека, и в душе всегда беспокойно.
— Старейшина Хуа, младший дядя сейчас отдыхает. Лучше подождать, пока он поправится, прежде чем увидеться с ним, хорошо? — ответил Хэ Ян, выдерживая давление нескольких старейшин. Если бы на него набросились братья одного с ним поколения, у него было бы много способов заставить их отступить, но сейчас беспокоились старшие, и, даже будучи старшим братом-наставником, он мог только уговаривать их.
В тот момент, когда он был в тупике, три настоящих старших брата наконец вышли из зала. Выражение лица Повелителя меча было, как всегда, суровым, Юнь Тинлан опустил голову, и его выражение было неясным, и только глава секты Се выступил вперёд и спокойно сказал: — Можете не волноваться, с Чжаомином всё в порядке.
Ученики внизу посмотрели на спокойного главу секты и на Повелителя меча, от которого всё ещё исходила убийственная аура, и подумали, что даже если глава секты и отправил бы Преподобного Чжаомина в мир демонов в обмен на выгоду, Повелитель меча Сюаньли не стал бы смотреть на это.
«Взгляните на этот раз. Даже если повелитель демонов уже добился своего, Повелитель меча Сюаньли всё равно не щадил себя и отправился убивать в мир демонов, чтобы вернуть его. По сравнению с Се, который всегда ставит во главу угла секту, Повелитель меча Сюаньли гораздо надёжнее».
Ученики перешёптывались. Как бы они ни беспокоились, они не могли заставить главу секты что-то делать. Разница в совершенствовании разделяла их, как пропасть. На этот раз глава секты не стал ничего говорить, учитывая, что они беспокоились о Преподобном Чжаомине. Если они сядут им на шею, их может ждать изгнание из внутренней секты.
«Приём учеников в Сюаньтяньцзуне требует строгого соблюдения правил, а к ученикам внутренней секты предъявляются ещё более строгие требования. Последним, кто был изгнан из внутренней секты, был нынешний повелитель демонов Инь Минчжу. У них нет такой смелости, как у Инь Минчжу, и никто не хочет стать следующим учеником внутренней секты, изгнанным из секты».
«Конечно, особые случаи исключаются».
«Если Преподобный Чжаомин действительно окажется в опасности, они умрут, но не позволят злодеям добиться своего. Преподобный Чжаомин уже однажды пожертвовал собой ради секты и мира бессмертных. Если будет ещё один раз, то пусть это сделают они».
Глава секты Се нахмурился, глядя на всё более трагическую атмосферу среди учеников внутренней секты. Он невольно перевёл взгляд на своего старшего ученика. Он только что сказал, что с Цинцзюэ всё в порядке, но почему все эти ученики выглядят так, будто хотят убить демонов?
Хэ Ян потрогал нос. Он примерно мог догадаться, о чём думают его младшие братья, но об этом не стоило рассказывать. Он же не может прямо сказать своему учителю, что ученики секты считают его ненадёжным и не способным защитить младшего дядю, верно?
«Твёрдый и взвешенный старший брат сказал, что если он посмеет так сказать, то его накажут подметать горные врата в течение месяца».
Получив подтверждение от главы секты Се, ученики внутренней секты постепенно разошлись, но старейшин было не так легко отделаться. На этот раз Се И не стал ждать, пока они сами нападут, а, воспользовавшись тем, что все были здесь, прямо объяснил ситуацию.
«Инь Минчжу смог забрать Цинцзюэ только потому, что воспользовался лазейкой. У него нет никаких намерений причинить Цинцзюэ вред. И Инь Минчжу ни в коем случае не причинит ему вред. Старейшины, пожалуйста, не волнуйтесь».
— Почему глава секты так уверен, что повелитель демонов не причинит вреда Чжаомину? — Старейшина Чу нахмурился и посмотрел на него. Он был стар, и шаг за шагом прошёл путь от простого подметальщика до нынешнего положения. Он считал, что разбирается в хитростях между учениками лучше, чем кто-либо другой из присутствующих. Повелитель демонов в прошлом мог добить упавшего, нет причин полагать, что сейчас у него проснётся совесть.
Бессмертные испытывали чувство вины перед Чжаомином, потому что он был должен им карму. Если бы Чжаомин в то время не позволил миру бессмертных и миру демонов избежать войны, секты понесли бы большой ущерб, но у мира демонов не было никаких угрызений совести.
«Демоны давно засматриваются на мир бессмертных. Они столько лет молчали только потому, что несколько могущественных демонов высшего уровня постоянно враждовали друг с другом, из-за чего у всего демонического клана не было лидера. Инь Минчжу в то время с молниеносной скоростью взошёл на трон повелителя демонов и уничтожил всех демонов высшего уровня, пытавшихся устроить беспорядки. После того, как он утвердился на троне повелителя демонов, он немедленно вмешался в дела мира бессмертных».
«В то время он немало потрудился над тем, чтобы Чжаомин не смог оправдаться. Сейчас во всём мире демонов никто не осмеливается противиться его воле. Его сила стала ещё больше, чем тогда. Он смог забрать Чжаомина однажды. Как он мог так просто сдаться?»
На вопрос старейшины Чу другие старейшины ждали ответа Се И. Лицо главы секты Се выражало смущение. Ради невиновности младшего брата он не мог раскрыть правду, но если он не расскажет правду, старейшины будут ещё больше уверены в том, что он и Инь Минчжу тайно заключили какую-то сделку.
«Такая дилемма. Как это ни объясняй, всё равно не получится».
Он взял на себя дурную славу ради младшего брата, но Цинцзюэ в то время делал это ради бессмертных, которые были полны злобы к нему. Если его неправильно поймут старейшины, то в худшем случае его просто тайно обругают, но Цинцзюэ столкнулся с тем, что все были против него, и даже с тем, что его душа рассеялась.
Се И опустил глаза, чтобы скрыть боль в сердце, и не осмеливался думать о том, как его послушный и понимающий младший брат принял всё это. Он лишь жёстко уговорил старейшин вернуться.
«Предыдущие упущения были их виной. В будущем рядом с Цинцзюэ всегда будут люди. Инь Минчжу больше ни в коем случае не сможет его забрать. И с его непростительными мыслями о Цинцзюэ, он не стал бы рисковать, даже если бы была хотя бы малейшая возможность навредить Цинцзюэ».
Старейшины с болью в сердце смотрели на Се И, который был полон решимости не говорить причины. Они смутно увидели Гу Цинцзюэ, которого в прошлом обвиняли во множестве преступлений. Боюсь, на этот раз они повторят ту же ошибку, что и раньше. Им оставалось только замолчать и посоветовать: — Глава секты, мы не имеем права вмешиваться в дела Чжаомина, но сейчас повелитель демонов пристально следит за нами. Ты всегда должен дать нам вескую причину для спокойствия, верно?
«В прошлом они легко сделали выводы по делу Чжаомина, что привело к непростительным последствиям. Глава секты и Чжаомин — родные братья. В крайнем случае, есть ещё два преподобных. Они же не допустят, чтобы произошёл тот сценарий, который они предвидят».
— Если несколько старейшин хотят знать причину, почему бы не спросить меня напрямую, — не дожидаясь ответа Се И, из-за пределов зала раздался низкий голос. Инь Минчжу вошёл, неся с собой обожжённого и увядшего короля демонов, и медленно, но мгновенно оказался в центре зала.
Запуганная маленькая кошечка, увидев спасителя, обильно разрыдалась, но, опасаясь гнёта великого дьявола, не осмелилась говорить и могла только жалобно смотреть на главу секты Се.
«Вы можете в будущем отклонять просьбы психопатов, ууу~ Этот парень сумасшедший, ууу~»
После того, как Гу Цинцзюэ и система обнялись и поплакали, он почувствовал, что силы к нему почти вернулись, и ему больше не хотелось лежать. То, что он увидел на световом экране, не было так легко воспринять, как то, что он пережил сам. Он должен был лично убедиться в нынешнем состоянии секты.
«Он очень хорошо знаком с планировкой главного зала главной вершины. Услышав голоса внутри, он не стал здороваться, а надел верхнюю одежду и вошёл прямо через потайную дверь в боковом зале. Не успел он войти, как услышал, как его неблагополучный ученик бессовестно сказал: — У этого повелителя и Преподобного Чжаомина уже есть плотская связь. Как я могу позволить себе навредить ему?»
Гу Цинцзюэ: …
【Сис, плотская связь, о которой говорит этот мальчик, это та плотская связь, о которой я думаю?】
Система в ярости топала ногами: 【А какая ещё может быть? Этот парень уже не в первый раз порочит твою репутацию. Посмотри, какого хорошего ученика ты воспитал.】
【Погоди,】 — Гу Цинцзюэ не стал брать на себя вину. Ученик, которого он воспитал, — это заботливый ватник, а не этот парень, который несёт всякую чушь, — 【Проблема в том, что он сказал, что переспал со мной? Когда это он успел? Почему я об этом не знаю?】
Система холодно усмехнулась: 【Когда же ещё? Во сне, наверное.】
Гу Цинцзюэ: 【…】
Автор говорит:
Система (очень громко): В любом случае, это не моя вина!
http://bllate.org/book/14067/1238235
