Приехав в компанию, Лян Синъе занялся решением вопросов, связанных с приостановкой работы из-за тайфуна.
Несколько дней назад метеорологическая служба объявила красный уровень опасности в связи с приближающимся тайфуном. Ожидалось, что тайфун обрушится на Юньчэн утром следующего дня, и его сила достигнет уровня сильного тайфуна, сопровождаемого ливнями или проливными дождями. Работать в такую погоду было небезопасно, поэтому Лян Синъе поручил секретарю подготовить уведомление о трехдневных выходных.
Секретарь поспешно вышел, а Лян Синъе, закончив дела, стоял у панорамного окна и пил кофе.
Офис располагался на верхнем этаже здания, и за окном все было серым, земля не просматривалась, словно он находился среди облаков. Телефон завибрировал. Лян Синъе достал его и увидел сообщение от матери.
Он не ответил, поставил чашку с кофе и направился в небольшую комнату отдыха.
Комната отдыха находилась прямо в офисе, чтобы Лян Синъе мог отдохнуть днем. Здесь была кровать, постельное белье и небольшой холодильник, полный спиртного.
Чи Нин сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел сериал на iPad. Увидев Лян Синъе, он отложил iPad и улыбнулся.
Лян Синъе вспомнил, как на него косились по дороге в компанию. Чи Нин не привык к новой обстановке и сначала держался рядом с ним, а потом все время хватал его за рукав. Сотрудники не решались открыто глазеть, но всеобщее волнение было очевидным. Даже секретарь заходила в офис чаще обычного, постоянно поглядывая в сторону комнаты отдыха.
Лян Синъе сел рядом с Чи Нином.
На деловых встречах он видел много чего – как люди беззастенчиво уводили с собой смазливых мальчиков или моделей в отели. С такой внешностью, как у Чи Нина, окажись он в чужой ванной, его бы наверняка «съели» на следующий день.
Но, положа руку на сердце, Лян Синъе понимал, что у него нет никаких мыслей по отношению к рыбе. Однополые отношения – это еще полбеды, а межвидовые – уже чересчур.
Держать Чи Нина в ванной было не лучшим решением. Из-за его необычного происхождения могли возникнуть проблемы. Лян Синъе не боялся трудностей, но предпочитал избегать неизвестных опасностей.
Самым надежным способом было найти море, где жил Чи Нин, и отправить его домой.
Лян Синъе достал телефон и открыл карту. Изображение на телефоне было маленьким, и он, увеличив его на весь экран, сказал:
— Любое место в реальном мире можно найти на этой карте. Смотри, синим цветом обозначен океан. Ты пришел на берег из океана.
Лян Синъе ткнул пальцем в точку на карте:
— Вчера я отвез тебя сюда. Поблизости есть несколько морских участков, например, вот здесь, здесь и здесь. Узнаешь какое-нибудь из этих мест?
Чи Нин смотрел, как палец Лян Синъе перемещается по карте, и у него закружилась голова.
— Понятно? — спросил Лян Синъе.
Чи Нин покачал головой, в его глазах читалась растерянность.
Лян Синъе ожидал такого ответа. Видя, как Чи Нин растерян, и вспоминая, как тот дважды оказался у него дома, он сделал вывод: «Похоже, Чи Нин – русал с ужасным чувством направления, который не может найти дорогу домой».
Оставалось действовать по обстоятельствам.
Кто-то постучал в дверь. Лян Синъе выключил телефон и вышел.
Звуки шагов и разговоров стихли за дверью, и Чи Нин остался один в пустой комнате отдыха. От долгого смотрения в экран у него устали глаза. Он закрыл их и зарылся с головой в одеяло.
Одеяло пахло Лян Синъе. Чи Нин чихнул, высунул голову и уставился в потолок.
Через некоторое время кто-то открыл дверь. Он подумал, что это Лян Синъе, и слез с кровати, но увидел Цзи Сюаня.
— Милая булочка, ты спишь? — с улыбкой спросил Цзи Сюань, стоя в дверях. — Пойдем, угощу тебя обедом.
Чи Нин действительно проголодался, с прошлого вечера он ничего не ел. Но он видел Цзи Сюаня всего один раз, поэтому, надев тапочки, обошел его и направился к Лян Синъе.
— Я вроде бы тоже красавчик, — с досадой произнес Цзи Сюань. — Как ты можешь меня так игнорировать?
Чи Нин остановился и внимательно посмотрел на его лицо, а затем перевел взгляд на Лян Синъе, который сидел за рабочим столом. Сравнив их, он покачал головой, обращаясь к Цзи Сюаню.
Цзи Сюань обиделся и обнял Чи Нина за плечи:
— Ты меня сравниваешь со своим мужем…
— Цзи Сюань, что за чушь ты несешь? — перебил его Лян Синъе.
«Ненаглядное сокровище» – это слова самого Лян Синъе, и Цзи Сюань无奈 лишь развел руками:
— Ладно-ладно, это я несу чушь. Так идем обедать или нет?
Цзи Сюань выбрал для обеда оригинальный китайский ресторан. Они открыли дверь, и перед ними предстали массивные деревянные столы и стулья, старинные комоды вдоль стен, дополненные бонсаем и произведениями искусства – изысканно и роскошно.
Официантка в ципао стояла рядом. Цзи Сюань предложил Чи Нину выбрать блюда, но тот не понял меню.
— Закажи что-нибудь, — сказал Лян Синъе.
После того, как заказ был сделан, Цзи Сюань начал жаловаться Лян Синъе:
— У меня сегодня выходной, не нужно идти в больницу, но твоя мама так торопилась…
Он замолчал на полуслове, увидев зажившую щеку Лян Синъе.
— Твоя рана так быстро зажила? — удивился он.
Лян Синъе посмотрел на Чи Нина, что-то невнятно ответил и, чтобы сменить тему, сказал, что у него болит нога из-за приближающегося тайфуна.
Цзи Сюань тут же переключился на новую тему:
— С твоей-то больной ногой еще и на бокс идешь. Готовь гроб, завтра будем поминки справлять.
— Сейчас все урны заказывают, кто ж гробы использует, — поддержал шутку Лян Синъе.
Чи Нин, сидя рядом с Лян Синъе, услышал их разговор и посмотрел на его ногу. Он смотрел так долго, что Лян Синъе не мог этого не заметить.
— Чи Нин, ешь, — сказал он, постукивая по столу.
Чи Нин быстро отвел взгляд. Блюда одно за другим появлялись на столе, наполняя воздух аппетитными ароматами. Чи Нину хотелось попробовать все, но он плохо управлялся с палочками и с трудом захватывал еду.
Увидев это, Цзи Сюань смутился и положил ему в тарелку кусочек лотоса в сахарной глазури:
— Эх, не подумал я. Ты, наверное, привык к западной кухне?
Чи Нин посмотрел на ярко-красный лотос и улыбнулся Цзи Сюаню.
Цзи Сюань, вспомнив о прошлом Чи Нина, почувствовал к нему жалость и с упреком обратился к Лян Синъе:
— Лян Синъе, ты настоящий зверь.
Лян Синъе ел треску, нежное белое мясо, и не стал ничего объяснять:
— Нормально.
Затем он попросил официанта принести рис с бульоном и десерт.
Рис с бульоном принесли быстро. Наваристый куриный бульон с кусочками куриного мяса без костей, мелко нарезанными мацутаке и зеленью был вылит на рис, создавая аппетитное блюдо. Лян Синъе поставил тарелку перед Чи Нином и предложил ему есть ложкой.
— Никогда не видел, чтобы ты о ком-то заботился, — невольно заметил Цзи Сюань.
Он знал Лян Синъе с пеленок. Тот всегда был дерзким, своевольным и собственником, и с возрастом эти качества только усилились.
Недавно избалованная единственная дочь семьи Фу положила глаз на Лян Синъе и попыталась его приручить, но потерпела неудачу. Разозлившись, она обозвала Лян Синъе бесчувственным твердолобым занудой.
Цзи Сюань был знаком с Фу Шань, капризной, но милой девушкой, и с самого начала предполагал, что Лян Синъе не станет терпеть ее выходки. Но то, как он сейчас заботился о Чи Нине, удивило его.
Лян Синъе лишь усмехнулся:
— И это ты называешь заботой?
Чи Нин совсем не умел пользоваться палочками, и он не мог же дать ему умереть с голоду.
Цзи Сюань тоже улыбнулся, подпер голову рукой и стал наблюдать за Чи Нином.
Чи Нин ловко орудовал ложкой и уже съел большую часть риса с бульоном. Зелень он не трогал, отодвинув ее в сторону. Слегка опустив голову, он старательно выбирал кусочки курицы, макал их в бульон и отправлял в рот, отчего его щеки забавно надувались.
Цзи Сюаню очень хотелось потрогать его за щеку, но в присутствии Лян Синъе он не решился.
Чи Нин ел медленно, и Лян Синъе с Цзи Сюанем, отложив палочки, ждали его, непринужденно болтая.
— Ну что там с Сюй Цзинем? — спросил Цзи Сюань, вытирая руки влажным полотенцем.
— Разобрался. Сейчас слежу за Дуань И. Утром преподал ему урок.
Цзи Сюань знал Дуань И – американца китайского происхождения, известного прожигателя жизни, сына богатых родителей из другой провинции. Он недавно вернулся в Китай и сразу же приехал в Юньчэн, явно целенаправленно, и постоянно противостоял Лян Синъе.
Раньше это были мелкие стычки, но на этот раз все было серьезнее. У Дуань И в Юньчэне не было прочных связей, а Лян Синъе твердо решил с ним покончить, так что тому придется несладко.
— Что у тебя с этим Дуань И? — с любопытством спросил Цзи Сюань.
— Я никогда раньше его не видел. Наши семьи не знакомы. Да и живет он далеко отсюда. Откуда у нас могут быть какие-то связи? — Лян Синъе, отбросив все возможные варианты, вдруг вспомнил одну сцену.
Казалось, Дуань И упоминал Чи Цзиньсюя на одном из вечеров. Тогда Лян Синъе выпил и плохо помнил детали, но, по идее, Цзиньсюй не должен был знать Дуань И.
Лян Синъе не стал говорить о таких неопределенных вещах.
— Я в туалет, — сказал он, вставая.
Цзи Сюань хотел расплатиться и тоже встал. Увидев, что они собираются уходить, Чи Нин тут же отложил ложку.
— Ешь, мы скоро вернемся, — сказал Лян Синъе, глядя на него.
Лян Синъе и Цзи Сюань вышли из-за стола. Чи Нин повернулся и, глядя вслед Лян Синъе, медленно провел взглядом от его волос, к плечам и спине, а затем к ногам.
Когда Лян Синъе скрылся за поворотом, Чи Нин отвел взгляд. Он внимательно слушал разговор Цзи Сюаня и Лян Синъе. Он не совсем понимал, что такое «поминки», но смутно догадывался, что с ногой Лян Синъе что-то серьезное, и что тот, возможно, умрет.
Чи Нин посмотрел на недоеденный рис с бульоном и десерт, потом на свою новую одежду и задумался.
Когда Лян Синъе вышел из туалета, Цзи Сюань как раз расплатился, и они вместе пошли обратно к своему столику.
— …Неплохо, но я не люблю… — говорил Цзи Сюань, рассуждая о здоровом образе жизни, а Лян Синъе рассеянно ему поддакивал.
Подойдя к столику, он резко замолчал.
Чи Нин спал, сидя на стуле. Его затылок упирался в спинку стула, лицо было запрокинуто, подбородок напряжен, открывая нежную белую шею, которая казалась такой хрупкой, что вот-вот сломается.
— Как он может так крепко спать? — тихо произнес Цзи Сюань. — Наверное, такая кожа – результат здорового сна.
Лян Синъе молча смотрел на Чи Нина сверху вниз.
У Цзи Сюаня были дела, и, видя, что Лян Синъе, похоже, решил подождать, пока Чи Нин проснется, он ушел. В большом зале остались только Чи Нин и Лян Синъе. Через некоторое время Лян Синъе сказал:
— Чи Нин, проснись.
Никакой реакции.
Лян Синъе подождал еще немного, но Чи Нин не просыпался. «Только что все было хорошо», — нахмурился Лян Синъе, подозревая, что это последствия удара головой. Он уже хотел взять его на руки и отвезти обратно в больницу, как вдруг Чи Нин, сонно моргая, открыл глаза.
— Пойдем, — сказал Лян Синъе, вставая.
http://bllate.org/book/14042/1234823
