— ...Довольно сладкий, — сказал Дин Цзи.
— Я перед выходом съел мороженое, — сказал Линь Уюй. — Сейчас немного распирает.
— С твоим-то аппетитом? И тебя от одного мороженого распирает? — Дин Цзи встал, зашёл в соседний магазинчик помыть руки и выкатил свой электроскутер.
— Три пачки, — Линь Уюй потрогал живот. — И правда немного распирает. Мороженое занимает больше места, чем обычная еда.
— Да ты же прямиком к поносу движешься, — не удержался Лю Цзиньпэн.
— Выражайся культурнее, — Дин Цзи сел на скутер и кивнул Линь Уюю. — Садись.
Линь Уюй поставил большой пакет, который держал в руках, на подножку.
— Ты что-то купил? — спросил Дин Цзи.
— Ага, сухое молоко, — сказал Линь Уюй. — Потом переведёшь мне двести юаней, будем считать, что это мы вместе купили.
— Хорошо, — кивнул Дин Цзи.
Когда Линь Уюй садился на скутер, он заправил край футболки в брюки.
— Это в какой деревне так модно? — с отвращением посмотрел на него Лю Цзиньпэн.
— Заткнись, — Дин Цзи завёл электроскутер и, не дав Лю Цзиньпэну сказать что-либо ещё, поехал вглубь фруктовой улицы.
— А здесь можно проехать? — спросил сзади Линь Уюй.
— Можно, — Дин Цзи ловко лавировал в толпе. — Я тут с закрытыми глазами проеду, не волнуйся.
— Ты... — Линь Уюй обернулся в сторону арбузной лавки. — Неудивительно, что в прошлый раз, когда ты сказал, что я не «персиковый цвет», у тебя с языка сорвался именно арбуз.
— Что? — Дин Цзи повернул голову.
— Ты всё время там арбузы продаёшь? — спросил Линь Уюй.
«Ну конечно».
Дин Цзи вздохнул.
— Это не моя лавка, — он не знал, поверит ли ему Линь Уюй. — Это арбузы Пэнпэна.
— А, ты помогаешь? — сказал Линь Уюй. — Даже если всю эту тележку арбузов продать, много не заработаешь, да? А вы ещё и делите?
— Я не помогал, — сказал Дин Цзи. — Я там просто ел арбуз!
— Понятно, — сказал Линь Уюй.
Дин Цзи чувствовал, что чем больше он объясняет, тем больше это похоже на выдумку, поэтому сменил тему:
— Ты где живёшь эти дни?
— В общежитии, — ответил Линь Уюй.
— ...А, — кивнул Дин Цзи. Он уже давно не жил в кампусе и часто забывал об этом.
Детский дом был далеко. Когда они доехали, Линь Уюй забеспокоился, что электроскутер не дотянет обратно.
— Невозможно, — сказал Дин Цзи. — Я поставил дополнительный аккумулятор, могу два раза в пригород и обратно съездить.
— Да вся твоя машина просто кричит дорожной полиции, — вздохнул Линь Уюй.
— Что кричит? — Дин Цзи заблокировал скутер.
— Ну-ка, поймайте меня! — прокричал Линь Уюй, размахивая рукой.
— Нет, ну серьёзно, — Дин Цзи опустил его руку. — С виду такой приличный человек, а занимаешься такими вещами.
Линь Уюй улыбнулся и пошёл к воротам детского дома.
Причина, по которой бросили подобранного ими ребёнка, вероятно, заключалась в его врождённой инвалидности правой руки — ладонь не разгибалась. Сейчас его родителей найти не удалось, и пока его никто не усыновил.
Впрочем, в детском доме такая проблема с рукой считалась пустяком. Ответственная за приём женщина сказала, что когда ребёнок немного подрастёт, можно будет сделать операцию по коррекции, и тогда его смогут усыновить.
В приюте все дети были с такими физическими или умственными отклонениями, многие — с очень серьёзными. Каждый взгляд на них отзывался в сердце Дин Цзи неприятным чувством.
«Интересно, что чувствует Линь Уюй».
Он обернулся и посмотрел.
Линь Уюй смотрел на малыша, который сидел в маленьком кресле и грыз яблоко. У ребёнка, судя по всему, были проблемы с умственным развитием, мышцы на лице постоянно подёргивались, а яблочный сок был размазан по рукам и лицу.
Затем он улыбнулся Линь Уюю во весь рот.
Дин Цзи быстро посмотрел на Линь Уюя. Если этот бесчувственный человек осмелится холодно отвернуться, он немедленно сверкнёт на него глазами.
Но Линь Уюй не отвернулся. Он с трудом растянул губы в улыбке и улыбнулся ребёнку в ответ.
— У нас одна волонтёрка только что родила, — сказала женщина, провожая их внутрь. — Может немного покормить ребёнка грудным молоком, но большую часть времени всё равно приходится давать смесь.
— Мы принесли немного смеси, — сказал Дин Цзи. — Братец Уюй купил, не знаю, подойдёт ли.
— Должна подойти, — сказал Линь Уюй. — Я в магазине для мам и детей спросил у одной женщины с ребёнком.
— Вы такие заботливые, — с улыбкой сказала женщина. — Спасибо вам. Вы же студенты, не тратьтесь. Если захотите навестить ребёнка, просто приходите.
На младенцев особо не налюбуешься, особенно на спящих.
Женщина привела их, и они втроём окружили маленькую кроватку, склонив головы и глядя на спящего ребёнка, словно совершая какой-то торжественный ритуал.
«Как-то это очень глупо».
Линь Уюй отступил на шаг в сторону.
— У него сейчас есть имя? — спросил Дин Цзи.
— Есть, его зовут Дунлай, — ответила женщина. — «Цзы ци Дун лай»¹, к удаче.
— А почему тогда не Цзыци? — невзначай спросил Дин Цзи.
Женщина и Линь Уюй одновременно посмотрели на него.
— Неблагозвучно, — сказала женщина.
— А, — улыбнувшись, кивнул Дин Цзи.
Они поговорили ещё немного и пошли к выходу.
В конце концов, с этим ребёнком они были не знакомы, а он ещё и спал, так что поиграть с ним не получалось.
В игровой комнате несколько детей по какой-то причине подрались и катались по полу клубком. Женщине было не до того, чтобы провожать их, и она поспешила их разнимать.
— Тут довольно неплохо, — сказал Дин Цзи, выходя на улицу. — В приюте ещё и много игрушек есть.
— Угу, — отозвался Линь Уюй.
— Ты сейчас обратно в общежитие, да? — спросил Дин Цзи.
— А давай ты меня подбросишь до арбузной лавки, — сказал Линь Уюй. — Куплю парочку, отнесу в общагу, поддержу твой бизнес.
— ...С тебя денег не возьму, — вздохнул Дин Цзи.
— Тогда не поеду, — сказал Линь Уюй.
— Ай, — Дин Цзи был немного беспомощен. — Ладно, ладно, посчитаю тебе подешевле.
— Хорошо, — улыбнулся Линь Уюй.
Они не прошли и двух шагов, как сбоку выскочила маленькая тёмная тень, бросилась к ногам Линь Уюя и крепко обняла их.
Линь Уюй вздрогнул от неожиданности. Повернув голову, он уже собирался отдёрнуть ногу, но увидел, что это маленький мальчик.
Мальчик, задрав голову, обнимал его за ногу и громко поздоровался:
— Папа!
— Чт... — Линь Уюй был в шоке и повернулся к Дин Цзи.
Изумление на лице Дин Цзи сменялось безудержным смехом.
— Папа! — снова громко крикнул мальчик.
Дин Цзи прыснул от смеха, заливаясь весёлым гоготом.
— Какой я тебе папа! — Линь Уюй попрыгал назад на одной ноге. Мальчик не отпускал его ногу, а применять силу он не решался.
— Папа! — продолжал кричать мальчик.
— Я что, так похож на папу? — не выдержав, спросил Линь Уюй у Дин Цзи.
Дин Цзи уже сгибался от смеха рядом, не в силах издать ни звука.
Линь Уюю ничего не оставалось, как склонить голову и противостоять ребёнку. Пока тот не отпускал, он не двигался.
В ходе этого противостояния он разглядел, что правый глаз ребёнка, скорее всего, не видел — зрачок был сероватым, а глазница немного впалой.
«Но глаза у него довольно большие».
— Давай я, — Дин Цзи наконец-то насмеялся вдоволь, подошёл и присел на корточки рядом с его ногой, потрогав руку мальчика. — Как тебя зовут?
— Ты сначала скажи ему отпустить, — сказал Линь Уюй.
Дин Цзи посмотрел на него снизу вверх и беззвучно произнёс: «Заткнись».
— Димьён, — ответил мальчик.
— Димьён? Что-то знакомое, — Дин Цзи снова посмотрел на Линь Уюя.
— Сурикат из «Короля Льва», — сказал Линь Уюй.
— А, точно, «Король Лев», HAKUNA MATATA, — Дин Цзи дотронулся до носа Димьёна. — Тогда ты должен быть моим сыном, меня зовут Дин Цзи. А я ещё знаю одного Пумбу², в следующий раз приведу его с тобой поиграть.
— Папа! — Димьён без малейшего колебания отвернулся и обнял руку Дин Цзи.
Линь Уюй быстро отступил назад:
— А требования к папам у этого ребёнка довольно непритязательные.
— Не согласен? Можешь продолжить, — цыкнул Дин Цзи.
— Согласен, — сказал Линь Уюй.
Димьёна действительно звали Димьён. Это имя дала ему приёмная мама.
Но никто не знал, почему он так зациклился на слове «папа». Он обнимал и называл папой любого мужчину старше себя.
Когда женщина из приюта выбежала и забрала его, он всё ещё смотрел на Дин Цзи и Линь Уюя и махал им рукой:
— Папа!
— Помаши папе «пока»! — Дин Цзи тоже помахал рукой.
— Папа! — кричал Димьён. — Папа!
— Папа, пока! — повторил Дин Цзи.
— Папа! — продолжал кричать Димьён.
— Папа, пока! — махал рукой Дин Цзи.
— Ох, — вздохнул Линь Уюй. С интеллектом у этого ребёнка точно всё в порядке: он не хотел, чтобы они уходили, и просто не говорил слово «пока». Ему пришлось потянуть Дин Цзи к выходу. — Ещё раз крикнешь, и я откликнусь.
— Может, этого ребёнка его папа вывел и бросил... — тоже вздохнул Дин Цзи.
— Он, наверное, папу и не видел. Здесь же одни мамы, тёти, сёстры, — сказал Линь Уюй.
— Я в детстве тоже не видел, — сказал Дин Цзи. — Но я же не хватался за первого встречного с криком «папа».
Линь Уюй взглянул на него.
— Чего смотришь? — зыркнул на него Дин Цзи.
— У тебя есть дедушка и бабушка, — сказал Линь Уюй. — Это другое. По крайней мере, они тебя очень любят.
— А ты откуда знаешь? — сказал Дин Цзи. — Мои дедушка и бабушка очень злые, каждый день меня бьют, не кормят, не поят...
— Тогда почему ты всё время рвёшься к ним? — сказал Линь Уюй. — Что ни слово, то «моя бабушка», «мой дедушка». Я ни разу не слышал, чтобы ты говорил про маму или папу.
— А что про них говорить, — Дин Цзи достал ключ от скутера и нажал на кнопку. Движение было очень элегантным, с таким жестом впереди должна была стоять как минимум четырёхколёсная машина. — Мы не близки.
— Ты с бабушкой и дедушкой вырос? — спросил Линь Уюй. — Родители были не рядом?
— Не просто не рядом, — Дин Цзи заправил футболку в брюки и сел на скутер. — Они были на другом конце света. Лет до десяти я вообще толком не знал, что у меня есть родители.
— А, — Линь Уюй сел сзади. — Хорошо.
Дин Цзи обернулся и посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Твои дедушка и бабушка тебя хорошо воспитали, — добавил Линь Уюй, почувствовав, что предыдущее «хорошо» прозвучало неуместно.
— Они так не считают, — усмехнулся Дин Цзи и завёл скутер.
Всю дорогу обратно они ехали молча. Линь Уюй сзади смотрел в затылок Дин Цзи и погрузился в свои мысли, прокручивая в голове задания из полуденной контрольной.
«Йодсодержащее соединение E и соединение H могут вступать в реакцию кросс-сочетания под действием катализатора Cr-Ni... B — монохлорпроизводное углеводорода, химическое уравнение получения C из B... просто, дальше... пересадка ядра у млекопитающих делится на пересадку ядра эмбриональной клетки и пересадку ядра соматической клетки... дальше, кстати, несколько задач не сделал... U-образная трубка с запаянными концами и одинаковым сечением... столбик ртути... когда вертикально отверстием вверх, левая и правая стороны... l1=18.0 см, l2=12.0 см... давление 12.0 см рт. ст... пусть, когда вертикально вверх... p1, p2... горизонтально... p... из условия равновесия сил имеем... по закону Бойля имеем... из формулы БЛА-БЛА и условий задачи получаем...»
Тело резко подалось вперёд.
Не успел Линь Уюй сообразить, что произошло, как его нос врезался в затылок Дин Цзи.
Резкая боль ударила в голову, словно он съел васаби, да так, что из глаз брызнули слёзы.
— На дорогу смотри! — заорал Дин Цзи, потирая затылок. — Закрыл глаза и несёшься вперёд!
— Ты сам-то куда едешь, не смотришь на дорогу?! — раздался крик с середины дороги.
— Если бы я, блин, не смотрел на дорогу, ты бы там сейчас не стоял и не орал! — сказал Дин Цзи. — Если бы я не смотрел, ты бы уже на земле валялся и умолял меня вызвать тебе скорую!
— Ты что, ослеп?! — продолжал кричать человек с середины дороги.
Линь Уюй нахмурился и посмотрел в ту сторону. Худощавый парень, похожий на палочку для еды, причём одноразовую, стоял на двойной сплошной и, брызжа слюной, сверлил их взглядом.
Обтягивающая майка, обтягивающие брюки, голые лодыжки, а когда поднимал руку, виден был живот. Хотя выбор одежды — личное дело каждого, и Линь Уюй никогда не комментировал чужой внешний вид, это не мешало ему мысленно разносить его в пух и прах.
«Это один из самых невыносимых для меня античеловеческих мужских нарядов, от одного вида которого беспричинно закипает кровь, что серьёзно вредит психическому и физическому здоровью прохожих».
— Новые слова будут? — сказал Дин Цзи. — Если нет, то закрой рот! С таким словарным запасом, что и десяти слов не наберётся, хоть так, хоть эдак, какого чёрта ты на улице к людям лезешь?
— Ты, блин, без глаз ездишь... — одноразовая палочка для еды заладила одно и то же.
— Конца и края нет, да?! — сказал Дин Цзи. — Ты из дома без мозгов вышел, а ещё мне указываешь, с глазами я или без?
Тот парень продолжал кричать.
— Ладно, — Линь Уюй не хотел больше видеть этого человека и, потирая кончик носа, тихо сказал: — Поехали, не спорь с такими.
— Я и не хочу спорить, — тоже тихо сказал Дин Цзи. — Кажется, сел аккумулятор.
— Но ведь только что нормально ехал? — опешил Линь Уюй.
— Сейчас заряд низкий, не знаю, в чём дело, — сказал Дин Цзи. — Этот участок дороги немного в гору, может, поэтому...
— Поедет? — спросил Линь Уюй.
— Поехать-то поедет, просто... — Дин Цзи колебался.
— Поехали, — решительно сказал Линь Уюй.
— Ну ладно, — Дин Цзи повернул руль.
Одноразовая палочка для еды всё ещё стояла посреди дороги и ругалась.
«Безглазый, не смотрит на дорогу, не взял с собой глаза, ослеп, глаза-фасолинки...»
Чем дальше, тем больше ругань отрывалась от реальности. Глаза у Дин Цзи были довольно большие, и если уж сравнивать их с бобовыми, то это как минимум стручковая фасоль.
Скутер тронулся.
Медленно поехал вперёд.
Линь Уюй ждал, что скутер наберёт скорость и промчится вперёд, пролетит хотя бы метров пятьсот на последнем заряде, оставив этого человека позади. От его бубнежа уже начинала болеть голова.
Но скутер так и не ускорился.
Плавно, медленно, спокойно и невозмутимо он ехал вперёд.
Точнее говоря, полз.
— Что такое? — Линь Уюй не понимал происходящего. — Давай, едь!
— Я и еду, — спокойно ответил Дин Цзи.
— ...Когда садится аккумулятор, он так едет? — растерянно спросил Линь Уюй.
— Да, — сказал Дин Цзи. — Ты же не дал мне договорить, скомандовал, как генерал: «Поехали!» Вот мы, солдаты, и поехали... Я как раз и хотел сказать, что поедет он именно так.
— Я не знал, — Линь Уюй вдруг захотел рассмеяться.
— Ты никогда не ездил на электроскутере? — спросил Дин Цзи.
— Нет, — вздохнул Линь Уюй. — Я думал, он будет ехать с нормальной скоростью, а потом внезапно остановится.
Палочка для еды всё ещё ругалась. Наверное, он подумал, что они нарочно не уезжают, и разозлился ещё больше. Он начал двигаться параллельно с ними, продолжая ругаться на ходу.
Линь Уюй уже не чувствовал, что от его криков болит голова, ему просто хотелось смеяться.
«Ситуация и впрямь очень смешная».
Дин Цзи, видимо, это почувствовал, повернул голову и посмотрел на него с выражением лица, на котором читалась сдерживаемая улыбка:
— Если я сейчас засмеюсь, он подойдёт и ударит меня?
— Не знаю, — рассмеялся Линь Уюй. — Может, попробуешь?
Дин Цзи отвернулся, посмотрел вперёд и, продолжая ехать, начал смеяться.
Палочка для еды, видимо, трезво оценивала свои силы и не стала подходить драться, а просто проводила их руганью метров сто, а затем ушла.
Скутер проехал ещё около двухсот метров и на перекрёстке окончательно отключился.
Они слезли и по очереди покатили его вперёд.
— Из-за меня ты отвлёкся от учёбы, — сказал Дин Цзи.
— Нет, — сказал Линь Уюй. — Я занимаюсь.
Дин Цзи посмотрел на него:
— В уме, что ли?
— Угу, — кивнул Линь Уюй.
— Твоя учёба похожа на моё гадание, — цыкнул Дин Цзи. — Какое-то шаманство.
— Будь у меня книга, я бы так не делал. Я так делаю, только когда нет книги, — усмехнулся Линь Уюй. — С твоим гаданием всё же есть принципиальная разница... Но и в твоих предсказаниях есть доля правды, верно?
Дин Цзи ничего не ответил.
Через двадцать минут толкания они наконец нашли розетку у входа в супермаркет и поставили скутер на зарядку.
Линь Уюй зашёл в супермаркет, побродил по нему, купил две коробочки двухцветного мороженого и протянул одну Дин Цзи. Они сели на скамейку у входа и стали ждать, пока скутер зарядится.
— Это... — Дин Цзи энергично размешивал мороженое и что-то невнятно пробормотал.
— М-м? — Линь Уюй тоже ковырял и мешал своё мороженое.
— Ну, насчёт твоего брата... Линь Чжаня, — очень осторожно сказал Дин Цзи. — Ты в тот день, кажется, спрашивал меня...
— Он ещё жив? — спросил Линь Уюй.
— Жив, — кивнул Дин Цзи.
— А, — Линь Уюй едва заметно выдохнул с облегчением.
Дин Цзи тоже выдохнул.
Он не знал, жив этот Линь Чжань или мёртв, и со своими дилетантскими знаниями в области обмана он бы этого не вычислил.
Он просто чувствовал, что для Линь Уюя это очень важно. Человек, который совершенно не верит в судьбу, который готов был сказать «раз уж пришёл, так пришёл», не раз расспрашивал его, просил погадать и даже изучал книгу по хиромантии...
На самом деле, Линь Уюй был очень стойким человеком. Если бы не эти моменты, внешне было бы не заметно, как сильно на него влияли все эти события.
«Он же всё-таки гений учёбы. Если это помешает ему готовиться к экзаменам, как будет жаль».
Дин Цзи не был уверен, хотел ли Линь Уюй, чтобы Линь Чжань был жив, или нет. В конце концов, Линь Уюй говорил, что он сам — воздух, лишний человек, а его брат, очевидно, ни воздухом, ни лишним не был... Поэтому он ещё раз перепроверил: Линь Уюй оба раза спрашивал «ещё жив?». По его многолетнему опыту обмана, люди озвучивают то, на что надеются получить утвердительный ответ. Иначе он, возможно, спросил бы: «Он жив или мёртв?».
Пока Дин Цзи мысленно анализировал ход своих умозаключений, Линь Уюй внезапно положил руку ему на плечо.
Его мыслительный процесс тут же сделал восемнадцать виражей.
«Стоять! Ты что это удумал?!»
— Спасибо, — сказал Линь Уюй.
— М-м? — Дин Цзи посмотрел на него.
Линь Уюй снова поднял руку и дважды потрепал его по макушке:
— Спасибо.
¹ Цзы ци Дун лай (紫气东来) — китайская идиома, означающая «пурпурная ци приходит с востока». Символизирует приход удачи, благополучия и знамение добрых вестей.
² Димьён и Пумба — искажённые имена Тимона и Пумбы из «Короля Льва». В оригинале Дин Цзи говорит, что знает одного Пэнпэна (彭彭), что созвучно с именем его друга Лю Цзиньпэна и китайским именем Пумбы. В переводе сохранена игра слов с именами персонажей.
http://bllate.org/book/14030/1233657
