Готовый перевод Huangli Shi / Мастер Календаря: Глава 53 — Чуньфэнь. Часть 6

На сей раз Чуньфэнь не осмеливалась произнести ни слова. Взглядом заверив её, что всё в порядке, чтобы она не сделала чего-нибудь опрометчивого, Сяо Наньчжу принялся наблюдать, как кровь по капле стекает в рану снежно-белого Тайсуя. Как он и ожидал, вскоре та начала испускать слабое розовое сияние.

— Мастер… что же это такое?

Глаза Чуньфэнь округлились от шока, но Сяо Наньчжу вместо ответа сильнее нажал на рану, чтобы выдавить ещё больше крови. Сбрызнутая ей кожа Тайсуя постепенно окрасилась розовым, и мастер календаря вместе с Чуньфэнь почувствовали, как изначально не проявлявшее признаков жизни тело начинает излучать свирепую ауру.

Узнав от Чуньфэнь о свойственной Тайсую ненасытной жажде человеческой плоти и крови, Сяо Наньчжу тут же вспомнил нечто схожее — даосский гриб бессмертия [1].

[1] Гриб бессмертия, или гриб долголетия 灵芝 (língzhī) — в букв. пер. с кит. «духовный гриб», лат. Ganoderma lucidum, один из самых известных грибов в традиционной китайской медицине. В даосской традиции считался эликсиром вечной жизни.

Подробнее см. в примечаниях в конце главы.

Из-за того, что бóльшая часть сведений о Тайсуе содержалась в историях об удивительном, не отличающихся особой достоверностью, Сяо Наньчжу не сразу смог придумать надёжный способ, как с ним совладать.

Ли Шичжэнь [2] в «Компендиуме лекарственных веществ» упоминал чудодейственный гриб бессмертия, способный возвращать мёртвых к жизни и при этом отличающийся ненасытной тягой к мясу. Это описание очень походило на Тайсуя, но ещё ценнее было расширенное толкование о плоти гриба бессмертия, данное в аннотациях к «Трактату о шести путях врачевания».

[2] Ли Шичжэнь 李时珍 (Lǐ Shízhēn) (1518–1593) — известный врач и фармаколог династии Мин, автор «Компендиума лекарственных веществ» 本草纲目 (běncǎo gāngmù). Подробные описания трав включают в себя их внешний вид, распространение и лекарственные свойства. Ли Шичжэнь способствовал просвещению и боролся против пилюль бессмертия, в которых использовались ядовитые соединения.

Подробнее см. в примечаниях в конце главы.

Как и следует из названия, гриб бессмертия — это уникальный гриб; пусть Тайсуй не очень на него походит, тем не менее, он разделяет его чудодейственные свойства.

В Китае употребление грибов в пищу имеет долгую историю. В древности благодаря пищевой ценности их именовали «горными сокровищами» и «горными духами». И по сей день в южных районах провинции Y люди собирают грибы в сезон дождей, чтобы пустить их в готовку. Однако при этом следует проявлять осторожность, ведь съев не тот гриб, можно запросто лишиться жизни.

Существуют также галлюциногенные грибы, использующиеся в магических практиках, равно как и поверья, что их употребление позволяет синхронизировать мысли с грибом. Говорят, что на вкус они просто изумительны, и в горах их часто собирают, спутав со съедобными. Некоторые люди, отравившись ими, уверяли, что с ними разговаривал гриб, а другие — будто сами стали грибом, но при этом по-прежнему ощущали своё сердцебиение. Новости о подобных случаях появлялись в провинции Y из года в год, и обычно эти явления объясняли поражением нервной системы. Впрочем, такого рода научные факты лишь маскируют бытующие в народе суеверия, что на самом деле эти загадочные грибы — воплощение гриба бессмертия.

Согласно «Трактату о шести путях врачевания» тот, кто кормит гриб бессмертия своей кровью, может чувствовать его состояние и даже говорить с ним. Поскольку Сяо Наньчжу никогда не воспринимал эту второсортную книжонку всерьёз, ему пришлось долго разыскивать её по всей квартире.

Сходство между Тайсуем и грибом бессмертия давало некоторую надежду наладить с ним контакт, и Сяо Наньчжу решил использовать для этой цели собственную кровь.

Всего нескольких капель хватило, чтобы Тайсуй засветился слабым розовым светом; видя это, Сяо Наньчжу вновь взялся за нож и без колебаний углубил разрез.

Вытекающая из раны кровь постепенно впитывалась в кожу Тайсуя, а затем распространялась по всему телу, окрашивая его еле заметным розовым глянцем. С сосредоточенного лица Сяо Наньчжу не сходила тревога. Внезапно он почувствовал, словно его сознание погружается в тошнотворную влажную губчатую субстанцию, будто в него намертво вцепилась какая-то тварь; и тут в уши вполз приглушённый голос.

— Кровь… кровь… хочу крови…

Сяо Наньчжу всецело сосредоточился на этих еле различимых стенаниях, пытаясь понять, правда ли этот голос принадлежит Тайсую, но по озадаченному виду Чуньфэнь догадался, что никто, кроме него, не может его слышать.

Сяо Наньчжу с побледневшими губами давил на порез на ладони с такой силой, что края побелели, однако рана на теле Тайсуя лишь слегка сузилась. Ощущение влажного прикосновения к мозгу постепенно оставило его, а Тайсуй утратил все проявления жизни, вновь походя на лежащий в ванной комок плоти.

***

После восьми часов вечера по крышам домов города Y застучал дождь — третий обильный благодатный дождь с начала весны, ради которого маленькому босоногому духу календаря в нежно-зелёном платье пришлось немало посуетиться. Ведь завтра наступит Цинмин, а Чуньфэнь в ответе за начало длительного периода сливовых дождей [3] — а значит, за подготовку ко всем дождям, что должны пролиться весной.

[3] Сливовые дожди 梅雨季 (méiyǔ jì) — период затяжных дождей с марта по май.

Чуньфэнь прекрасно знала, что нрав у Цинмина не из лёгких. Лениться при нём она не осмелилась бы, так что послушно выбежала из дома, дабы пролить на город благовещий дождь.

Вообще-то, предполагалось, что мастер календаря будет помогать Чуньфэнь, но она настояла, чтобы он остался дома и как следует отдохнул. Сяо Наньчжу, который редко бывал в положении того, о ком надо заботиться, смирился и даже позволил девочке перевязать себе руку, украсив её большим бантом.

Разумеется, для Сяо Наньчжу это была просто царапина, но, бесшабашно раскроив ладонь, он напугал Чуньфэнь не на шутку. Сяо Наньчжу проделал это исключительно ради эксперимента, а потому не придал этому значения — зато теперь он в некотором смысле наладил общение с Тайсуем, и если сумеет поддерживать эту духовную связь, то, возможно, сумеет предугадать, когда тот в следующий раз решит нанести удар по Ли Чжунлиню и другим жителям города.

Вглянув на забавный бантик на левой руке, Сяо Наньчжу какое-то время курил, стоя у окна, за которым всё сильнее лил дождь. Его планы на приятное времяпровождение с Чуси пошли прахом, и сегодня ему предстояло коротать ночь одному.

Поскольку его левая рука была туго забинтована, вымыться как следует стало непростой задачей. К тому же, в ванне теперь лежал Тайсуй, так что оставалось лишь ополоснуться в душе. Это казалось не намного сложнее обычного, и Сяо Наньчжу решил, что нет смысла вызывать кого-то из духов календаря, чтобы тот помог ему раздеться и помыться.

Собрав волю в кулак, Сяо Наньчжу потащился в ванную и принялся возиться с одеждой. Но не успел он справиться с пряжкой ремня, как некий дух календаря, которому сегодня не полагалось выходить на работу, возник перед ним по собственной воле.

Поскольку в это время мастер обычно умывался и чистил зубы перед сном, Чуси направился прямиком в ванную.

Сяо Наньчжу застыл на месте, глядя на духа, который исчез на весь вечер и даже успел переодеться.

Он, как обычно, был с головы до ног одет в красное, но в не то облачение, расшитое огнями первого месяца года, а в ещё более умопомрачительное — халат, изукрашенный золотыми гортензиями.

На его бескровном лице всё ещё лежала тень усталости, но в ярко-алых, будто лепестки цветов, уголках глаз таился такой соблазн, что даже на столь мужественном лице они грозили повергнуть мир во прах. Эти полные жизни цвета составляли удивительный контраст с его мрачной натурой — Сяо Наньчжу сам ощутил на себе сокрушительную силу этой красоты, прежде чем сдаться.

Взгляд Чуси упал на забинтованную руку Сяо Наньчжу, и на его лице отразилась тревога. На сердце мастера потеплело — он мигом позабыл своё смехотворное недовольство супругом и опёрся о раковину, томно приоткрыв губы.

— Какой же ты красивый — любо-дорого смотреть…

Чуси было по-прежнему неловко слышать эти беспардонные речи, но непринуждённость Сяо Наньчжу заставляла его каждый раз терять присутствие духа.

Обычно обладателей столь дурного и непредсказуемого нрава, как Чуси, обходят по широкой дуге [4], но Сяо Наньчжу и в этом находил радость.

[4] Обходят по широкой дуге — в оригинале чэнъюй 退避三舍 [tuì bì sān shè] — в пер. с кит. «отвести войска на три перехода», обр. в знач. «избегать кого-либо», «уступать дорогу», «держаться подальше».

Сейчас он стоял, облокотившись о раковину, и джинсы, свободно болтающиеся на стройной талии, открывали очертания мышц плоского живота. От этого зрелища у Чуси пересохло во рту, а скрытые широкими рукавами пальцы начали сжиматься в кулаки. Сяо Наньчжу с улыбкой сделал шаг вперёд и заключил холодное тело Чуси в крепкие объятия.

— Мастер… Что с тобой случилось? Как ты поранился?.. — Не отдавая себе отчёта, Чуси ухватил его за плечи.

Чуси излучал яростную подавляющую ауру небесного генерала, и Сяо Наньчжу не противился ей: теперь он получал удовольствие как от того, чтобы покорять, так и от того, чтобы быть покорённым. Он сам не знал, почему относится с такой терпимостью ко всему, что касается Чуси, а ведь совсем недавно это представлялось ему немыслимым — рациональный и не склонный к сантиментам Сяо Наньчжу прежде никогда не позволял себе отдаваться на волю страстей.

Никто до этого не мог заставить его поддаться бессознательной ревности, никогда ему не встречался человек, которого он любил бы не только за достоинства, но и за недостатки, дорожа каждым из них. Похоже, Чуси от природы был воплощением противоречий: грубый и нежный, жестокий и мягкосердечный, сильный и хрупкий, и всё же этот контраст отнюдь не казался резким. В нём словно сосуществовали две личности, но именно это необъяснимо влекло Сяо Наньчжу. Хоть они были знакомы совсем недолго, Сяо Наньчжу лишь по одному взгляду чувствовал, что Чуси беспокоится о нём от всей души.

Он никогда не думал, что достоин подобной преданности, и потому ощущал лишь признательность. Вздохнув в знак поражения, этот своевольный мужчина приблизил губы к виску Чуси, игриво лизнул его ухо и неразборчиво произнёс:

— Чуси, останься со мной сегодня… Не уходи…

Примечания Шитоу Ян (автора):

Чуньфэнь всё~ Я подредактировала окончание, прежнее мне не нравилось. Поскольку я, можно сказать, новичок, я постоянно критически осмысляю свои слабые места… Сяо Наньчжу вас любит, и Чуси тоже! Ну и я, ха-ха-ха-ха!

Примечания переводчиков:

[1] Гриб бессмертия, или гриб долголетия 灵芝 (língzhī) — в букв. пер. с кит. «духовный гриб», лат. Ganoderma lucidum, один из самых известных грибов в традиционной китайской медицине. Считается, что он усиливает иммунитет, замедляет старение клеток, повышает стрессоустойчивость, оказывает противовоспалительное действие, снижает уровень холестерина в крови и кровяное давление, способствует детоксикации печени. Его употребляют в виде отваров, спиртовых настоек, а также порошков и капсул.

В даосской традиции считался эликсиром вечной жизни, по поверьям, гриб бессмертия произрастает в саду богини Сиванму. Известно, что императоры династий Хань и Тан отправляли экспедиции на его поиски. В конфуцианстве гриб бессмертия символизирует добродетель и гармонию между человеком и природой, в японском буддизме ассоциируется с просветлением. В качестве символа долголетия изображения этого гриба встречаются на древних свитках, вазах, украшениях и орнаментах, в живописи часто изображался рядом с оленями и журавлями.

[2] Ли Шичжэнь 李时珍 (Lǐ Shízhēn) (1518–1593) — известный врач и фармаколог династии Мин, автор «Компендиума лекарственных веществ» 本草纲目 (běncǎo gāngmù), в котором содержится описание 1074 растительных (при этом 374 растения описаны впервые), 443 животных, 217 минеральных средств и около 12 тысяч рецептов, применяющихся в традиционной китайской медицине. «Компендиум» состоит из 16 томов и 52 глав, в нём вводится иерархическая классификация. Подробные описания трав включают в себя их внешний вид, распространение и лекарственные свойства. Ли Шичжэнь способствовал просвещению и боролся против пилюль бессмертия, в которых использовались ядовитые соединения. Из одиннадцати написанных им произведений сохранились три, в их числе «Компендиум».