Оставался всего месяц до выпускного, а вскоре мне предстояло приступить к работе телохранителя Тони Старк. Девочки были полностью погружены в подготовку к выпускному балу, а я осваивал дополнительные курсы для телохранителей. Товарищи, нанятые Пеппер, пытались вбить мне в голову какие-то боевые искусства, но, если честно, у них это получалось не очень – у меня совершенно не то телосложение и сила, чтобы махать руками и ногами по несколько часов в день. Даже попытки накачать мышцы, чему я сам был бы рад, равно как и сбросить хотя бы десять килограммов, оказывались тщетными. Похоже, моя неуязвимость имела неприятный побочный эффект: физические тренировки никак не могли изменить моё тело.
Недолго я убивался по этому поводу, ибо мне нашли инструктора по айкидо. Конечно, такой метод не был самым эффективным для подготовки телохранителя, и половина приёмов оказалась, мягко говоря, бесполезной против тренированного противника или кого-то неуязвимого вроде меня. Однако умение перенаправлять удары и закручивать чужую тушку, сбрасывая её на пол, у меня получалось вполне. На этом мои занятия боевыми искусствами, казалось, застопорились. Конечно, мне набить морду было очень сложно – я, как ни странно, был немного резиновым – но меня глубоко расстраивало осознание собственной слабости, которую никакие тренировки не могли преодолеть.
Именно в этот момент раздался звонок от Морбиус. Мы давно переписывались в чате, и я знал, что она стремится вылечить генетическую проблему, из-за которой ей законом запрещено рожать детей. Очевидно, в её семье слишком часто баловались инцестом, и критический объём генетических ошибок сделал её гены опасными даже для собственных детей. Морбиус сама страдала от проблем с выработкой плазмы крови, поэтому ей нередко приходилось делать переливания искусственной плазмы. Этот мир никогда не был тёплым и ламповым – очередной раз подтверждалось, что Мики грозили стерилизацией за любые попытки завести потомство, будь то искусственным или естественным путём.
Если, каким-то чудом, она родит девочку, их обоих немедленно стерилизуют, а если родится мальчик… Это был бы кошмар государственного масштаба, ведь государство не могло повлиять на судьбу фертильного мальчика, не нарушив при этом несколько международных законов и прав человека. Речь шла не о правах самого мальчика, а о праве женщин распоряжаться судьбой своего сына до восемнадцати лет и праве гарема на доступ к телу совершеннолетнего мужчины. Если власти решат ограничить эти права, произошло бы то же самое, что и на Ближнем Востоке: там арабские принцессы и королевы собирали для себя и своих дочерей гаремы из молоденьких мальчиков, и в итоге половина страны вымерла от старости, а другая превратилась в партизан-головорезов, способных превратить государство в сраный постапокалипсис в стиле Безумного Макса.
Таким образом, любые законодательные прецеденты против мальчиков подавлялись ещё на корню, и потенциальный сын Морбиус точно не останется без защиты, а значит он сможет беспрепятственно распространять генетические дефекты, унаследованные от матери. Конечно, никто в здравом уме не станет заводить детей с мужчиной, у которого имеются генетические болезни, но в стране хватало отчаявшихся женщин, готовых с радостью «расставить ноги» даже перед мутантами, которых, ещё сильнее угнетали – вплоть до полного лишения защиты законом государства и человеческих прав. И да, мутантов считали генетически больными и им запрещали иметь детей. Только вот стерилизовать женщину, которая испускала лазеры или разбрасывала молнии, и которой, мягко говоря, плевать на запреты богатых тётенек в кабинетах и судах, оказалось крайне сложно. Причём мутанты нередко рождались в семьях, где оба родителя были обычными людьми.
Таким образом, Гвен и Петра по закону не могли иметь детей, как и государство вместе с военными могли в любой момент начать охоту на них, считая потенциальной угрозой человеческому генофонду. А вот я… Я был неприкасаем для закона и государства, и в то же время находился в полном распоряжении женщин моей семьи – и будущих моих жён. Максимум, что могло сделать государство – наказать моих женщин и ограничить права моих дочерей.
Всё это я узнал во время общения с Морбиус. И вот она снова позвонила, чтобы пообщаться – у неё затык с определёнными процессами варки, то есть синтеза лекарства от дефицита плазмы крови. Сам я, конечно, был уверен, что ни хрена ей помочь не смогу, но каждый раз, взглянув на её работу, я замечал десяток для меня очевидных ошибок в расчётах. И после этого Морбиус, яростно трахала меня, а после бросалась голышом в лабораторию, чтобы доделать своё ведьминское зелье.
Вот и в этот раз, указав на несколько явных ошибок в вычислениях моей готичной, бледной брюнетки, я заслужил сеанс бешеного животного траха, прежде чем она бессовестно ускакала, воспользовавшись результатами моего интеллектуального труда. Едва прошёл час, как ко мне вломились Морбиус и однорукая блондинка в очках. Повезло, что я уже принял душ и оделся – иначе пришлось бы снова трахаться, прежде чем они потащили меня в свою лабораторию. А так, они сразу схватили меня и начали проводить эксперименты на мышах, «на ходу» меняя данные, которые мне не нравились в вычислениях компьютеров.
— Мистер Лидс, прошу вас разрешить вписать ваше имя сразу после имён моих ассистенток, мисс Стейси и мисс Морбиус, в нашем докладе. Ваш вклад неоценим и фактически сокращает нашу работу лет на двадцать, — заявила Коннорс, слегка наклоняя голову и улыбаясь с огоньком в глазах.
— Рано ещё что-то решать. Мышь нестабильна, нужно пересчитать формулу и провести тесты заново, — сказал я, нахмурив брови.
— Нет, этого уже вполне достаточно. Мышь регенерировала конечность, и это просто фантастическое достижение, — возразила Коннорс, с лёгкой насмешкой и искренней радостью в голосе.
Не теряя ни секунды, я посмотрел на идиотку в очках и, не раздумывая, ударил пальцем по кнопке, от которой мышь прожарилась огнём и превратилась в комок чёрной корочки. Коннорс нахмурилась, но всё же улыбнулась, наблюдая, как обугленная плоть медленно регенерирует утраченные кожу и конечности. Однако улыбка угасла, когда вместо привычной шерсти грызун покрылся чешуёй и, не останавливаясь в трансформации, вырос до полуметровой ящерки с шестью пальцами на каждой из пяти конечностей. И да, на хвосте также отросли лишние пальцы, причём не слишком густо.
— Да, вы правы, мистер Лидс. Я поспешила… Это ещё больше доказывает, что ваше имя должно быть указано в нашей работе. Я также настаиваю на том, чтобы вы прошли аттестацию в нашем университете и попытались защитить докторскую, — сказала Коннорс, опустив взгляд и поправив очки.
— Я выпускник старшей школы, — заметил я.
— Я всё улажу, это небольшое неудобство не помешает вашему гению блистать, — ответила она, с лёгкой улыбкой и похлопывая меня по плечу.
— Я не гений. Я просто вижу ошибки, которые не видите вы, — сказал я, с явным недоверием в голосе.
— Нет, нет, — поспешила возразить Коннорс. — По вашим замечаниям уже создан алгоритм, который я осмелилась назвать алгоритмом Лидса. Это весьма удобный инструмент для работы с генами, и он вполне подойдёт для вашей докторской. Всё остальное – лишь формальность. Мне нужно только ваше согласие, чтобы поделиться вашим алгоритмом с остальным миром. Тогда получение вами степени доктора генетики станет вопросом времени.
— Ладно, что угодно. Просто отвезите меня домой пораньше – завтра у меня свидание, — согласился я, с лёгкой усталостью в голосе.
Обе присутствующие были в восторге от моего согласия – эти женщины давно собирались действовать самостоятельно, без моего участия. Другие, наверняка, не удосужились бы спрашивать моего разрешения, ибо я мужчина, и решения принимались моими женщинами… Хотя у Гвен спросили разрешение сразу после меня – без этого никак: законы, гарем и она – старшая. Боюсь, если бы Коннорс и Морбиус не были такими совестливыми, «мой» алгоритм носил бы чужое имя, и о моём отношении к нему никто никогда не догадался бы.
И вот, когда я изучал распечатки Коннорс, посвящённые моим формулам, я вновь вычеркнул несколько строчек бессмысленных вычислений и заменил их парой физических констант и одной химической реакцией. В этот момент прямо посреди моей комнаты открылся портал. Из него вышел чернокожий мужик в костюме, усеянном светящимися синими полосками. Не раздумывая, он выстрелил в меня из своей перчатки – луч отразился от моего лба и пробил дыру в его солнечном сплетении…
— Не… возможно… — с трудом произнёс он, пытаясь нажать что-то на своей перчатке, но вскоре сдох, не закончив свои действия.
Я посмотрел на портал и на труп, затем, раздражённо выругавшись, произнёс:
— Блять, и кто, чёрт возьми, будет убирать всё это?
Видимо, это должен был быть я… Не раздумывая, я подошёл к трупу, быстро нашёл место, где располагались кнопки для снятия костюма, и, вытащив негра из костюма, бросил его обратно в портал. Потом я принялся изучать перчатку и вскоре увидел правильную комбинацию для закрытия портала. Нажав нужные кнопки, я закрыл его и внимательно осмотрел оставшийся костюм.
— Проблема… Впрочем, мне не составит труда её решить, — пробормотал я, скептически осматривая костюм.
Уже через полчаса я разобрал весь костюм и превратил его в наручные часы… Как? А хуй его знает. Я просто нажимал на те кнопки, которые подсказывала моя интуиция. Впрочем, эти часы оказались умнее меня и обнаружили причину моей «умности»… Причина, как и ожидалась, была не во мне, а в моей тупости и глупости моих вопросов. Более сложные задачи давали менее чёткий результат, а вот комбинация генов Гвен и паучьего чутья, вплетённая в мой геном, стала для меня своего рода читом, предсказывающим правильные действия, необходимые для достижения моих целей.
Как и ожидалось, я был прав – я пиздец тупой, но у меня есть чит, с правильными ответами на все тесты, вшитый прямо в мозг. Мне оставалось лишь задавать как можно более тупые вопросы, чтобы ответ получался как можно более размыт. И вот, решив стать сильнее в своём кунг-фу, я задумал добиться этого, не потратив и секунды своего времени. Да, я тупой, но я не забыл, что должен остаться целым и невредимым. Моё тело и разум должны быть в безопасности.
— Будь у меня джин, я бы, наверное, затупил с желанием, и он бы превратил меня в крокозябру, — размышлял я, пожимая плечами.
Но, слава богу, моё «паучье чутье» не обладало такой зловредностью, как джины.
Я не удивился, когда интуиция подсказала использовать часы того неудачливого убийцы, который, очевидно, пытался украсть мой усовершенствованный алгоритм Лидса. Меня не беспокоили проблемы, связанные с его костюмом или тем трупом, что я выбросил в портал, ибо моя чуйка уверяла – проблем не будет. Одновременно она говорила, что я могу получить знания кунг-фу, просто нажав на кнопку прибора, который я собрал из микроволновки и моего старого телефона. Нужно всего лишь засунуть голову внутрь микроволновки под особым углом и поставить таймер на сорок две секунды… Да уж… Это могло бы убить обычного человека, но я, пожалуй, не пострадаю. И всё же странно, что именно так я должен был обрести знания кунг-фу.
Нажав на кнопки на часах, активировавшие какую-то программу, я заметил, как в микроволновке открылся портал, размером как раз под мою голову. А, вот оно что – получу кунг-фу прямо в голову. С бесстрашием непуганого идиота я засунул голову в портал и завёл отсчёт на микроволновке на сорок две секунды. Мой старый телефон, припаянный множеством проводов к микроволновке, начал проигрывать знакомую мелодию:
«ООооооООООоооу…
ОооооООооооооОООу…
Мастерами кунг-фу не рождаются…
Мастерами кунг-фу становятся…»
— Что-то мне это уже не нра… — проворчал я, чувствуя неладное.
В тот момент моё сознание потухло, и, когда я вновь открыл глаза, передо мной стояла огромная утка, которая заговорила со мной на китайском языке… Да уж… Долго мне давалось принятие этой идеи, но затем понял – меня исекайнуло в одну жирную панду. Похоже, я действительно выучу сраное кунг-фу, но не так, как ожидал – для этого придётся буквально рвать жопу на протяжении многих лет, живя в тушке панды. Повезло, что животные в этом мире взрослеют со скоростью, присущей реальным животным, и уже через три года я превратился во взрослую жирную панду, которая, к тому же, отлично умела готовить китайскую пищу.
Правда, даже готовя настоящую китайскую еду, я всегда использовал специи в меру, ибо эта пища была съедобнее той, что я однажды попробовал в Нью Йорке – и это не моя прихоть. В этом мире специи дорогущие, как пиздец, и ими не перебрасываются, так что блюдо остаётся более натуральным на вкус. Каким образом та лава, которую жрут китайцы в моём мире, превратилась в «истинную» китайскую пищу – загадка. Но, очевидно, это изобретение последних сотен лет, когда специи стали доступны и поражали своим изобилием. Благодаря этой кухне я вскоре смог обрести свою идеальную форму… то есть форму жирной панды, у которой не возникали проблемы с выгоранием задницы от чрезмерной остроты еды.
И вдруг мои мирные будни оборвались – объявили, что мастер Угвэй выберет Воина Дракона. Вот и настала моя пора блистать. Не теряя ни минуты, я оставил лавочку и устремился по ступенькам туда, где собралась толпа зевак. Но, как и ожидалось, даже если я был пандой, и типа медведем, моя физическая форма оставляла желать лучшего, и меня обгоняли на лестнице даже старушки-свиньи. И, несмотря на то, что я начал подниматься намного раньше остальных, моя тушка, умирая от обезвоживания и усталости, перекатилась через последнюю ступеньку, оказавшись в самом начале выборов Воина Дракона. Я уставился на черепаху, которая, как оказалось, тыкала в меня посохом.
— Да не может этого быть… — воскликнула какая-то ушастая крыса с пушистым хвостом, голос её дрожал от негодования.
Пошёл ты нахуй, енот! Я обязательно выучу кунг-фу и стану мастером стиля жирной панды. Несмотря на все препятствия, я демонстрировал несгибаемый характер и всё же нашёл свой путь становления Воином Дракона. Кроме того… Не знаю, как к этому относиться, но у меня появился гарем. Ага, в этом извращённом мире не было никаких проблем с тем, чтобы на моего огромного «питона» натянуть мастера Гадюку – с обоих концов, так сказать. И, блять, она была просто идеальной «onahole». Её контроль мышц позволял ей вибрировать своим горлышком и туловищем так, что я просто не мог не извергаться в её змеиный ротик и матку. Что ещё более удивительно, она отложила яйца, и теперь у меня было несколько десятков змеек-дочурок, раскрашенных под панду… Наверное, это было какое-то проклятие Марвел-11, но даже в этом мире мне сложно было завести сына.
В то же время мастер Тигрица, видя мою распутную жизнь с Гадюкой в начале, смотрела на меня с презрением. Но чем больше врагов я побеждал, тем привлекательнее становился в её глазах. Да и возраст брал своё – ко второму году нашего с Гадюкой совместного проживания Тигрица попыталась соблазнить меня… и получила пиздюлей от Гадюки. Впрочем, позже они, не без моей помощи, помирились, набухались и… трахнули меня. Тигрица даже залетела, и мне не удалось избежать роли папочки для милого котёнка с расцветкой панды.
Но первая дочь Тигрицы оказалась не последней – эта развратница, вместе с моей насадкой на член по имени Гадюка, каким-то образом поделили меня и продолжали регулярно трахать ко всеобщей зависти и моему личному удовольствию. Похоже, я действительно проклят, ибо у меня были только дочки от этих двух извращенок, раз они не против жить со мной в моём гареме. Я помер в возрасте пятнадцати лет… Ага, на пять лет позже Гадюки и на три года позже Тигрицы. Они и так были старше меня, так что неудивительно, что я их пережил. Стоя под тем самым персиковым деревом в окружении множества змей, панд и тигриц женского пола, я произнёс:
— Не грустите обо мне. Ведь эта жизнь – всего лишь сон. Я не умираю, а просто просыпаюсь в другом месте, чтобы помнить о прекрасном сне, о мире, который подарил мне вас всех.
Мои дочурки расплакались и хотели обнять меня, но я рассыпался лепестками персиковых цветов… Они в непонимании наблюдали, как розовый вихрь уносил последние следы моего существования в этом мире. Пройдёт тысяча лет, и только мои дочери и их потомки, которым, опять же, регулярно рождались девочками, станут свидетельством того, что я существовал.
Я резко открыл глаза и услышал, как микроволновая печь пять раз пропищала, сигнализируя о том, что в моём старом мире не прошло и мгновения… а для меня прошла целая жизнь. Пятнадцать лет, в течение которых я похоронил двух важных для меня женщин и несколько своих дочерей и внучек, которым не повезло умереть от старости в кругу своих правнуков и внуков.
— Я знаю кунг-фу… — только и сказал я, давясь комком в горле и не сдерживая слёз.
В то же время на моих губах появилась радостная улыбка, ибо я понимал, что смерть – это только начало. Где-то там родились девочки, которые в прошлой жизни скрасили мне лучшие годы в мире Кунг-фу Панды. И я стал лучшим доказательством того, что всё это правда.
http://bllate.org/book/13946/1228236
Готово:
