Мне снился сон… Сон, в котором девушка с аккуратной причёской каре, склонившись надо мной, отсасывала мой огромный член с таким рвением, что я едва мог сосредоточиться на чём-то ещё. Всё вокруг было размытым, как это обычно бывает во снах. Но когда я кончил, и она начала жадно глотать обильные потоки моей спермы, я внезапно осознал, что это не просто сон. Он был слишком реалистичным. Я ожидал проснуться с мокрыми трусами после ночной поллюции… но время шло, а девушка продолжала судорожно слизывать остатки моих «сливок» с губ.
Мой член постепенно терял твёрдость, и только тогда ко мне начала возвращаться ясность мыслей. Осознание того, кто я и где нахожусь, ударило меня, словно молния. Меня зовут Эдвард Лидс, или просто Нед. Я – супержирный азиатский парень, слава Богу, уже совершеннолетний, учусь в выпускном классе средней школы Мидтауна. А эта девушка, которая сейчас облизывает губы – моя сестра Петра Паркер… Слава Богу, сводная. Пока я приходил в себя, чьи-то другие руки уже начали яростно надрачивать мой член. После того как я пришёл в сознание, кровь снова отлила от мозга, и я впал в полубессознательное состояние, погружённый в дикое возбуждение. Причиной такого резкого состояния было не только дикое возбуждение, но и мой огромный, толстый член, длиной около двадцати пяти сантиметров и толщиной восемь. Чем же они, блять, меня кормили?
Вторая пара рук принадлежала моей второй сводной сестре, Гвен Стейси. Ох, блять, что она вытворяет своим ротиком? Как вообще возможно заглатывать весь мой шланг без малейшего намёка на рвотный рефлекс? Ах да, они с Петрой занимаются этим уже пять лет. Гвен – студентка престижного университета, проходит практику в «Озкорп», ей уже двадцать… Мне было тяжело думать о чём-то, кроме её опытного язычка и тугих губ, которые обтягивали мой член, скользя по всей его длине. Но я должен был понять, что, блять, происходит и почему мои сёстры сосут мне член.
Ответ не просто поразил меня… он разорвал мой мозг, как мой член рвёт стандартные презервативы. Я оказался в мире Марвел-11. Но не в том тёплом и ламповом мире, где мальчиков окружают гиперопекой. Нет, этот мир был другим. Здесь права редких «зверьков» – мужчин – не защищали, а, наоборот, ограничивали до сумасшествия. И всё это ради сильного женского пола. В этом мире мальчики становились совершеннолетними в тринадцать лет, и им сразу же приписывали «семью», о которой они должны были заботиться. В моём случае это были семьи Паркер и Стейси. Мне повезло: мои матери были подругами и вполне адекватными женщинами. Они сами ко мне не прикасались, но своих дочерей поселили у меня в комнате… точнее, у нас в комнате, как только мне исполнилось тринадцать. С тех пор такие пробуждения стали для меня обыденностью.
Девочки в этом мире были невероятно озабоченными. Но мне повезло, и мои девочки оказались адекватнее, чем средняя местная обитательница. Например, мама Стейси залетела в тринадцать лет, и сейчас ей тридцать четыре. Моей матери – тридцать два. Петра же была на опеке у своей тёти Мэй, которой двадцать восемь, но и её мать родила её в четырнадцать. Все так спешили обзавестись детьми от своих сводных братьев, потому что у них не было перспектив в жизни, как и у любой другой среднестатистической женщины. Таких обычно выгоняли из семейного гнёздышка в восемнадцать лет, даже если у них на руках были дети. Женщины, как и подобает сильному полу этого мира, шли на завод и зарабатывали на себя и ребёнка. В этом случае то, что их ребёнку уже было три-пять лет, становилось большим плюсом. Девушки без задней мысли сдавали детей в детский сад или школу и шли пахать на завод.
В нашей семье больше всех зарабатывала мама Стейси, меньше всех – мама Паркер, а моя родная мать трудилась обычным бухгалтером в «Старк Индастриз». Хотя её зарплата считалась одной из самых высоких среди специалистов её профиля, до капитана полиции Нью-Йорка она не дотягивала. Эти три женщины… были жёнами друг друга, и мужчины в их жизни не было. Ну, если не считать меня. И снова мне повезло: у нас всё совсем не так, как в «обычных» семьях. Обычно сводные, а иногда и родные матери вполне на законных основаниях используют своих сыновей как сексуальных партнёров. Но мои мамочки сошлись не ради этого. Они искренне любили маму Стейси. Она была для нас чем-то вроде «папы» и отлично справлялась с ролью главы семьи, поддерживая дисциплину и мораль. Всё-таки не зря она капитан полиции. За годы службы насмотрелась на всякое дерьмо и твёрдо решила, что её сын вырастет нормальным мужчиной.
И, конечно, то, что я живу в одной комнате с озабоченными сестричками, тоже часть местного «нормального» воспитания мальчиков. Как я уже говорил, этот мир слегка тронутый. На дворе начало двухтысячных, и если в прошлом мире сексуализировали женщин, то здесь до невозможности сексуализировали мужчин. Настолько мощно и практически без цензуры, что нельзя включить телевизор, чтобы каждые пятнадцать минут не показали рекламу с обнажённым мужиком. Естественно, в такой среде просто невозможно избежать появления геев. А те мальчики, которые лишены сестринской заботы, рискуют стать теми самыми «радужными пони», у которых не стоит на женщин.
Их, конечно, лечат. Причём очень жестоко – через курсы виагры и групповые изнасилования женщинами. Это немного напоминает методы лечения лесбиянок шестидесятых годов, только тогда насиловали мужчины. Но в целом мало кто резко становился натуралом. Больше парней просто ломалось, и они начинали ненавидеть женщин от всей души. Всё-таки слабый пол. Вот мне и повезло, что у меня теперь есть две заботливые сестры и три мамы.
Кроме того, Петре и Гвен не грозит вылет из нашего уютного гнёздышка. Обе девушки – редкие представительницы гениальных личностей с IQ выше двухсот. Даже традиционная мама Стейси не стала страдать ерундой и оформила их как членов моего гарема. Правда, сёстры не могут стать жёнами. Пусть они и в гареме, но занимают третьи роли. Мне ещё предстоит найти себе главную жену и несколько младших жён… причём именно много младших жён. Всё-таки соотношение один к девяти – это реальная проблема. В этом мире очень сложно найти толковых жён, которые ещё и не лесбиянки. Да, больше половины женщин мира реально ненавидят мужчин.
Причины весьма просты. Всё та же семья. Моим сестричкам повезло, что они получили братика, которого воспитывают. В других семьях воспитанием девочек занимаются отцы… или дедушки. И вполне на законных основаниях травмируют их так, что те навсегда завязывают с мужчинами. В основном такие девушки к восемнадцати годам уже становятся многодетными матерями-одиночками, и именно они составляют восемьдесят процентов населения мира. В некоторых странах ситуация проще, в некоторых – настоящий пиздец. Но это реальность этого мира, и я, похоже, крупно влип. Ведь никто не спешит переводить мужчин из положения сексуальных рабов и товара, а я именно этим товаром и проснулся.
Впрочем, не всё так плохо, как кажется. У меня хотя бы психика нормального русского мужика под сорок. У меня даже дети были. От трёх браков в общей сложности пятеро. Да уж… Хоть имён я и не помню, но даже так: и первая, и вторая жёны поначалу казались нормальными бабами, но все неизменно шли налево и в итоге находили кого-то получше, забирая опеку над моими оболтусами. Третья уже начала показывать тенденцию к охлаждению, и я ждал, что и она сбежит к какому-нибудь пузатому торговцу биткоинами или блогеру с миллионом подписчиков. Но обошлось. Не знаю как, но, похоже, я просто не проснулся одним утром. Точнее, проснулся в этом кошмаре.
Сестрички тем временем выскочили из постели, и я невольно залюбовался их худенькими обнажёнными фигурками. У них были небольшие сисечки первого размера и плоские попки, что, очевидно, являлось результатом их полного погружения в науку. Что сказывалось и на зрении. Если у Гвен был лёгкий минус два, то у Петры – жирный плюс десять, отчего линзы её очков напоминали дно бутылки. Конечно, они не супермодели, но у Петры, благодаря занятиям балетом, были очень мускулистые ножки. И даже её плоская попка выглядела подтянутой и в хорошей форме.
— Нед, вставай, в школу опоздаем! — бодро скомандовала Петра, поправляя свои огромные очки, за которыми её глаза казались слишком большими для её лица.
— Петра, ты же знаешь, у него голова кружится из-за оттока крови в его огромную чёрную штуку, — с ехидной усмешкой добавила Гвен, застёгивая пуговицы своей блузки.
— Я не чёрный! Я азиат! — выпалил я автоматически, даже не осознавая, что это личность Неда даёт о себе знать.
Да, хоть я и вспомнил свою прошлую жизнь, это именно воспоминания, а не замена одной личности другой. Сестричек я люблю, наверное, даже больше, чем жён из прошлой жизни. Тем более они девственницы и берегут меня. Странно считать себя девственником, когда две красотки уже несколько лет отсасывают тебе член каждый день. Но такова жизнь. Если бы они этого не делали, была бы высокая вероятность, что я начал бы искать порно. А в этом мире всё порно с огромным акцентом на мужчин, а от женщин в кадре мелькают только «пихательные дырки». Смотреть такое и остаться натуралом невозможно.
В общем, спасибо сестричкам, что Нед не вырос «дырявым». А то я, наверное, вышел бы в окно, получив его память. Я, конечно, мужчина широких взглядов, и геи могут чпокать кого хотят, но вот выставлять подробности своей половой жизни на всеобщее обозрение – это не норма. Даже родители в обычных семьях как-то шифруются от своих детей, не говоря уже о соседях. Бегать по улице и кричать, что ты занимаешься сексом с мужиками или наоборот – это не нормально, даже если ты натурал.
Впрочем, очевидно, во мне выстрелила какая-то скрытая наследственность – то ли от мамы, то ли от папы. В итоге даже некоторые чернокожие девочки в классе светлее меня. Хотя мама сама по себе выглядит почти как кореянка, как и её чистокровная корейская мать, а отец у неё был наполовину доминиканцем, наполовину филиппинцем. И всё же я выгляжу скорее как филиппинец, чем как кореец, о чём не перестаёт напоминать бабуля при каждой нашей встрече. Но вот доминиканское наследие, которое болтается у меня по самое колено… Да уж… Сестрички очень часто шутят по поводу моего «большого чёрного члена». Хотя сами виноваты, что рассосали его до неприличного размера и выносливости.
И реально у меня очень высокое либидо, и спермы так много, что девушки часто пропускают завтрак, будучи уже фактически полны моих горячих «сливок». Всё это тоже часть регулярной практики среднестатистической семьи в Америке. Это делается для того, чтобы у их мальчиков были большие члены и много спермы. Такие считаются самыми завидными женихами, и у них есть шанс получить самых богатых и перспективных жён… Блять, реально чувствую себя быком-осеменителем на продажу.
Кроме того, то, что меня часто высасывали досуха, привело к тому, что я поглощал пищу просто невероятными темпами. Мой организм требовал восстановления, и я жрал как не в себя – огромные порции, богатые калориями. Отсюда и появились проблемы с лишним весом. Однако… В Америке это считается нормой. А раз мужчин сексуализируют все и вся, то и мой типаж «колобка» ростом сто пятьдесят пять сантиметров при весе в сто килограммов оказался на удивление популярным, особенно среди женщин постарше.
Молоденькие девушки мечтали о худеньком скромняжке или подкачанном фитоняшке – этаком идеальном принце. Но большие мамочки? Ох, они буквально спали и видели, как совращают своего пухленького сынишку или соседского паренька. В их глазах я был воплощением чего-то мягкого, доступного и одновременно запретного. И мне это нравилось. Нет, правда – кому не понравится внимание? Даже если ты толстый коротышка.
Мы позавтракали в кругу семьи. Мама Стейси выглядела как вылитая Сара Коннор – только её грудь четвёртого размера и рост сто восемьдесят пять сантиметров сильно отвлекали от ещё молодого личика. Её фигура была словно высечена из камня – мышцы, которые она качала каждый день, казались почти искусственными. Да и задница у неё была такая, что невозможно было оторвать взгляд.
Мама Паркер, напротив, выглядела как Алиса Милано – миниатюрная, элегантная, с безупречной укладкой и лёгким макияжем. Она собиралась на работу в центр помощи бездомным. Зарплата там была минимальной, зато связи у неё были не хуже, чем у капитана полиции. Богачи так и норовили вбросить деньги в благотворительность, чтобы потом вычесть их из налогов и получить приличные бонусы вроде характеристики «филантропа» в газетах и приглашений на всякие благотворительные вечера.
Моя же мама была обычной азиаткой, пусть и ростом сто семьдесят сантиметров. Впрочем, она была красива – её чёрные волосы всегда были идеально уложены, а кожа сияла, словно покрытая тонким слоем перламутра. Однажды с ней переспала сама Антонина Старк, и после этого мама получила перевод из рядовых бухгалтеров в прямые подчинённые Пеппер Поттс. Правда, должность осталась той же – бухгалтер.
С Пеппер моя мама спала достаточно часто, и это вполне нормальная практика для белых воротничков. Это помогало держать подчинённых более вовлечёнными в дела начальства. Однако странно то, что Антонина Старк никогда не спала с Пеппер, но часто шалила с другими сотрудницами. Почти каждое утро она просыпалась в компании нового мальчика-модели, поддерживая репутацию очень успешной у мужчин женщины.
В свои двадцать восемь лет Тоня Старк не имела детей и даже не задумывалась о замужестве. Впрочем, это было понятно – измена официальному мужу с другим мужчиной была бы поводом для мужа отсудить половину денег миллиардерши. Хотя бы в этом у мужчин ещё оставались какие-то права. Правда, измену надо было ещё доказать, и, кроме как ДНК-теста детей жены, это было сложно провернуть. Короче говоря, все уже смирились с тем, что Антонина ведёт разгульную жизнь и никогда не думает о замужестве.
Пока я размышлял о мамах, сам не заметил, как слопал «полведра» яичницы с беконом и пару бургеров с картошкой. Блять, а я ведь задумался о том, чтобы сбросить вес. И не то чтобы я хотел быть красавчиком-стройняшкой… Мне реально тяжело дышать с центнером жира на моей туше. Да и стыдно из-за пуза видеть только головку своего огромного чёрного члена. В прошлой жизни у меня никогда не было пивного пуза, поэтому его наличие в новой жизни меня сильно раздражало, и хотелось бы как-то решить эту проблему.
Тем временем Петра оторвала меня от мыслей и потащила в автобус. Я осмотрел свой прикид – шорты с широкими штанинами и гавайскую рубашку голубого цвета – и взглянул на Петру. Её рост был сто шестьдесят сантиметров, копна коричневых волос обрезана ниже мочки ушей в растрёпанное каре. Она бы смотрелась ничего, даже со своими очками с толстой чёрной оправой. Всё портила клетчатая рубаха и джинсовые штаны на лямках, как у тех американских фермеров, что постоянно вилами ворочают солому. Ну, с её плоской тощей попкой ни один пояс не удержит обычные штаны – ибо реально не за что зацепиться, и они упадут без вариантов. Впрочем, куча книжек, которые она тащила из-за того, что те в рюкзак не влезли, дополнила и так совершенный образ ботанши.
Когда мы вошли в автобус, меня пронзили жгучие взгляды озабоченных самок, а Петру прожгли взгляды зависти. Впрочем, все знали, что это не проблема: пусть Петра в моём гареме, но она моя сводная сестра, и это норма для этого мира. Но это не мешало сексуально неудовлетворённым девушкам мысленно орать в разочаровании: «Почему она, а не я?!». Да уж… Я никогда не привыкну к этой жизни, а сил задавать вопросы, как и зачем я попал именно сюда, у меня нет. Просто смирюсь и буду плыть по течению.
http://bllate.org/book/13946/1228231
Готово:
