Вещей у Се Цы было немного. Вся его одежда на четыре времени года, сложенная вместе, не заполняла и шкафа метровой ширины. Однако, раз в школе каждый день носили форму, незачем было брать с собой много личных вещей. Гораздо больше было книг и учебных материалов.
Он потратил некоторое время, чтобы рассортировать материалы, взяв только те, что понадобятся в ближайшее время.
Из ящика раздалась вибрация. Едва Се Цы взял телефон в руки, как он разрядился и сам выключился. Подумав, что, возможно, Фан Сыцзэ ищет его по какому-то делу, он начал везде искать зарядное устройство, подключил телефон к зарядке.
Через пятнадцать минут телефон снова завибрировал. На экране светился только иероглиф «Ван».
Се Цы ответил:
— Кто это?
— Трудный подросток, не думай, что прикинувшись задумчивым, ты меня проведёшь! — раздался на другом конце провода звучный, полный сил мужской голос, звучавший слегка рассерженно. — На что ты опять обиделся в последнее время? Бесшумно исчез, даже слова не сказал, просто не пришёл?!
По интонации голос показался Се Цы знакомым. Смутно вспомнилось, что это хозяин шашлычной, где он когда-то подрабатывал:
— Простите, я больше не…
— У меня тут все с ног сбились! Быстро приезжай! — на том конце было очень шумно. Мужчина, высказав всё, что хотел, бросил трубку.
Се Цы окинул взглядом разбросанные по комнате учебные материалы, взял куртку и вышел из дома.
Шашлычная располагалась на ночном рынке, до неё от дома было минут пятнадцать на велосипеде.
Ночью температура упала, руки на велосипеде мёрзли. Однако Се Цы находил эту температуру комфортной. Она помогала ему сохранять ясность ума и давала ощущение подлинной реальности.
Помнится, впервые он набрался смелости и пошёл искать подработку в пятнадцать лет. Тогда он был слишком мал, никто не решался его взять, даже в ресторан мыть посуду не брали.
В тот день он только что подрался с пьяным мужем Е Юйжоу и ночью в одиночестве выбежал из дома. Лао Ван, торговавший шашлыками, пожалел его и согласился оставить. Если кто спрашивал, говорил, что это ребёнок из семьи родственников пришёл помочь.
В те времена, когда не на кого было опереться, лао Ван стал первым посторонним человеком, протянувшим ему руку помощи.
Хотя платили немного, это давало ему надежду.
Ночной рынок кишел народом. Когда Се Цы прибыл, лао Ван уже был весь в поту от работы.
Сегодня была суббота — самое оживлённое время.
Мать лао Вана, тётя Цзинь, отвечала за уборку столов. Се Цы нужно было лишь принимать заказы посетителей, разносить пиво и шашлыки, а в свободное время помогать подметать пол. Хотя он не занимался этим много лет, навыки вернулись быстро.
За эти тридцать с лишним лет жизни он пережил слишком многое. Воспоминания юности казались такими далёкими, будто они и не его вовсе.
Теперь, переживая всё заново, он ощутил суету мирской жизни, которую давно уже не чувствовал.
С восьми вечера и до полуночи они работали без передышки. Наконец посетителей поубавилось.
Лао Ван передал текущие дела другому пареньку, взял поднос с шашлыками, бутылку ледяного пива и, подозвав Се Цы, усадил его за столик в углу перекусить вместе.
— Где ты вчера шлялся? Не пришёл, даже не предупредил, — лао Ван отхлебнул пива, с облегчением выдохнул и размял затёкшие руки. — Я уж подумал, неужто опять твой родственник тебя поколотил?
Се Цы ел шашлыки, его взгляд скользнул по окружающим лоткам с одеждой и игрушками, он машинально ответил:
— Я уже в выпускном классе. В школе много дел.
— Точно, как же я забыл! Моргнуть не успел, а ты уж и выпускник! — лао Ван грубовато потрепал Се Цы по голове и рассмеялся. — Гляжу сейчас — и впрямь парень взрослый стал, встанешь — и выше меня будешь.
Се Цы:
— В ближайшее время, возможно, не смогу приходить помогать. Посмотри, найми кого-нибудь другого.
— Ладно! Учёба важнее! — лао Ван стукнул своей бутылкой пива по бутылке с напитком, стоявшей перед Се Цы на столе. — Сейчас я тебе зарплату отдам. За вчерашний прогул положено вычесть пятьдесят, но глядя на нашу многолетнюю дружбу, вычту только тридцать.
Только он это сказал, как проходившая мимо тётя Цзинь отвесила ему пощёчину. Она с отвращением на лице отчитала сына:
— Сяо Се как трудится! Такой юный, а уже подрабатывает. И ты ещё с него деньги вычитаешь? Неужто на эти гроши разбогатеешь?
Лао Ван втянул голову в плечи, уклоняясь:
— Мама, я же пошутил! Неужели ты правда думаешь, что я вычту? Разве я такой человек?
Тётя Цзинь:
— С твоей-то скупостью… ещё как способен на такое!
Се Цы рассмеялся, глядя на этот дуэт матери и сына.
Когда тётя Цзинь ушла, лао Ван снова повернулся к Се Цы:
— Если после выпуска захочешь заняться бизнесом — скажи. Я с тобой.
Се Цы:
— Сначала поступлю в университет. Без образования в бизнесе легко обманут.
Лао Ван фыркнул:
— Кто сможет тебя обмануть? Я перед таким на коленки встану и дедушкой назову!
— Се Цы?! — сзади неожиданно раздался голос Сян Хайбиня. Се Цы обернулся и увидел, что лысеющий мужчина средних лет, сидя на электросамокате, смотрит на него через толпу с другой стороны улицы. Лицо у него было мрачное.
Сян Хайбинь тут же припарковал самокат у обочины и поспешно направился к шашлычной. Он посмотрел на Се Цы, затем на лао Вана и строго сказал:
— Ты и правда подрабатываешь? Ты же старшеклассник! Не учишься как следует, а занимаешься подработками?!
Се Цы, увидев его обветренное лицо и покрасневший от холода нос, удивился:
— Как вы меня нашли?
Ночной рынок был огромен, в каждом переулке и на каждой улочке были торговые точки. Не зная точного места, найти его было бы непросто.
При упоминании об этом Сян Хайбинь рассердился.
В обед ему внезапно позвонили из учебной части и сообщили, что кто-то донёс на Се Цы за подработку на ночном рынке. В Первой средней школе с этим строго: при обнаружении — в лучшем случае взыскание, в худшем — отчисление.
Сян Хайбинь слегка опешил и поспешил ответить:
— Заведующий Цянь1, я в курсе этого дела. Се Цы просто помогает родственнику, он давно мне доложил.
Примечание 1: Заведующий учебной частью/департаментом, дальше будет упоминаться как "заведующий".
Заведующий Цянь:
— Старший Сян, школа такое не разрешает. Даже помощь родственнику — не оправдание. Он ведь несовершеннолетний, кто будет отвечать, если что случится?
— Вы правы, в понедельник я с ним поговорю.
Сян Хайбинь неуверенно спросил:
— Позвольте поинтересоваться, кто на него донёс?
На том конце провода промолчали.
Сян Хайбинь осторожно уточнил:
— Это как-то связано с семьёй Чэнь Чжаньпэна?
Заведующий Цянь помолчал:
— Старший Сян…
— Заведующий Цянь, — Сян Хайбинь перебил его, и в его тоне появились нотки недовольства. — В тот день, когда полиция пришла в школу, вы тоже были там. За все годы моей преподавательской деятельности я никогда не видел родителей, которые бы так переворачивали всё с ног на голову, буквально втаптывая ребёнка в грязь, толкая его на гибельный путь! Какие оценки у Се Цы были при поступлении, мы с вами прекрасно помним. Я не верю, что он просто так, безо всякой причины, вдруг всё забросил!
На том конце снова повисло молчание.
Заведующий Цянь:
— Пока что я не стану докладывать об этом выше. Поговорите с ребёнком. Неважно, помощь это или подработка — ходить туда больше нельзя.
Сян Хайбинь:
— Хорошо, хорошо, я понимаю.
Повесив трубку, Сян Хайбинь думал об этой ситуации весь остаток дня дома. Не поужинав, он сел на электросамокат и отправился искать Се Цы. Поиски затянулись до полуночи.
Лао Ван, увидев, как Сян Хайбинь ворвался и сразу набросился на Се Цы, был возмущён. Он встал, чтобы заступиться за парня:
— Ты кто такой? Слишком много на себя берёшь.
Сян Хайбинь:
— Я его классный руководитель!
— А, так ты и есть его классный руководитель! — лао Ван встал перед Се Цы. — А где ты был, когда над ним издевались в семье?
Сян Хайбинь опешил:
— Какое издевательство в семье?
Лао Ван:
— Вот я и говорю, вы, учителя, лицемеры! Любите показуху, а по-настоящему о учениках не заботитесь! Ты знаешь, как жестоко бил сяо Се его родственник? Даже есть ему не давал! В пятнадцать лет пошёл подрабатывать, чтобы заработать на жизнь! В какой порядочной семье ребёнку пришлось бы так страдать?
Сян Хайбинь с недоверием посмотрел на Се Цы:
— Правда?
— Конечно, правда! — ответил за Се Цы лао Ван. — У меня же просто шашлычная, разве стал бы я намеренно нанимать несовершеннолетнего? Просто сжалился над ним, вот и всё!
Сян Хайбинь был и потрясён, и разгневан. Он строго спросил:
— Почему ты не рассказал мне о своих трудностях? Подрабатывать запрещено! Если школа узнает — тебя отчислят, понимаешь?!
Лао Ван:
— Да ты просто старый хрен! Такого толкового парня отчислить — да ты человек вообще?!
Сян Хайбиня обругали прямо в лицо, и его гнев вспыхнул с новой силой:
— Кого ты старым хреном назвал?!
Лао Ван:
— Тебя!
Се Цы наблюдал, как они тычут пальцами друг в друга, ругаются, сближаются всё больше и больше — казалось, ещё мгновение, и они соприкоснутся нос к носу. У него разболелась голова.
Он как раз подумывал, как бы их утихомирить, как телефон в кармане снова завибрировал.
Се Цы машинально ответил. В трубке раздался знакомый крик:
— Вчера не пришёл, сегодня не пришёл! Ты что, работать не хочешь?!
Се Цы: «…»
Сколько же у него было подработок?
Се Цы попытался было их успокоить, но, видя, что ничего не выходит, лишь попрощался с тётей Цзинь и, сев на велосипед, поспешил на вторую точку.
Когда Сян Хайбинь и лао Ван опомнились, Се Цы уже давно ушёл.
— Видишь? Это ты во всём виноват, напугал парня, — сказал лао Ван, видя, что Сян Хайбинь всё ещё зол, но тон его смягчился. — Ладно, ладно, садись, поговорим спокойно.
Сян Хайбинь мрачно спросил:
— Так что же на самом деле произошло?!
Лао Ван велел работавшему у него пареньку принести новую порцию шашлыков, отхлебнул пива:
— История это... длинная.
***
Полагаясь на смутные воспоминания, Се Цы ехал на велосипеде по переулкам и наконец остановился у чёрного входа бара под названием «Ночные огни», затерянного в глубине одного из переулков.
Тридцатилетний мужчина в форме менеджера бара уже ждал у входа. Увидев Се Цы, он нахмурился и велел ему побыстрее зайти и переодеться.
Изначально бар не брал несовершеннолетних, но Се Цы был высоким и симпатичным, очень нравился посетительницам, и для него сделали исключение.
Се Цы зашёл в раздевалку, подошёл к шкафчику со своим именем и переоделся в рабочую форму бара.
Ворот рубашки оказался немного мал. Се Цы пришлось расстегнуть две верхние пуговицы. Он достал из самого низа шкафчика маску и надел её.
Бар — не шашлычная. Если здесь его узнают, отчисление может стать реальностью — и мгновенной.
Подошёл менеджер и сказал Се Цы:
— У бармена расстройство желудка. Постой за стойкой немного.
Се Цы:
— Я буду смешивать коктейли?
— Не надо. Просто стой там, болтай с посетителями, будь живым талисманом, — менеджер подтолкнул его к выходу. — Помни: ни в коем случае нельзя позволять себя трогать. Только держа их на крючке, ты заставишь их возвращаться. Ты ведь наш главный козырь.
Се Цы:
— … Я же просто официант?
— Главный официант. Логично же? — ответил менеджер.
Се Цы: «…»
В зале оглушительно гремела музыка. В полумраке быстро мелькали разноцветные лучи света. В танцполе толпа мужчин и женщин, подчиняясь ритму, отрывалась по полной.
Се Цы зашёл за барную стойку и начал машинально собирать стаканы, оставленные в раковине.
Вскоре к нему подошли несколько посетителей, желая поболтать.
Работа в баре не отличалась по сути от работы в шашлычной. Если уж искать разницу, то только в том, что здесь было слишком шумно.
Краем глаза Се Цы заметил приближающуюся высокую фигуру и машинально посмотрел в ту сторону.
Он был одет в свободный худи с большим капюшоном. Под капюшоном была ещё и бейсболка, козырёк которой был низко надвинут, так что виднелись лишь губы с лёгким изгибом вверх и чёткая линия подбородка.
Но даже укутанного с головой, Се Цы разглядел его в толпе с первого взгляда.
Не говоря уже об изысканных чертах лица, его осанка и манера держаться разительно отличались от окружающих.
Гу Юйфэн сел за барную стойку. Его длинные пальцы дважды легонько постучали по стойке, и он сказал Се Цы:
— Смешай мне что-нибудь.
Се Цы, не спеша протирая стакан, ответил:
— Несовершеннолетним нельзя пить.
Гу Юйфэн поднял голову.
Ворот белой рубашки Се Цы был слегка расстёгнут. Полы рубашки были заправлены в брюки, подчёркивая стройную талию. Манжеты были небрежно закатаны, обнажая изящные линии рук. Его пальцы, ровные и длинные, выглядели так, что даже простое вытирание стакана радовало глаз.
Гу Юйфэн устремил взгляд на раздражающую маску на лице Се Цы и парировал:
— А несовершеннолетний может работать в баре?
Се Цы опустил взгляд, встретив его:
— А несовершеннолетний может пить в баре?
Гу Юйфэн ухмыльнулся:
— Выходит, мы теперь сообщники?
Не дожидаясь ответа Се Цы, Гу Юйфэн поманил менеджера бара:
— Откройте мне самую дорогую бутылку вина у вас. Впишите на его счёт.
Менеджер украдкой оглядел Гу Юйфэна и вежливо ответил:
— Самое дорогое красное — три тысячи восемьсот. Есть за две тысячи шестьсот и две тысячи четыреста. Какое вам?
Гу Юйфэн не поверил ушам:
— Сколько?
Менеджер снова вежливо повторил, про себя подумав, что этот парень, хоть и выглядит юным, явно не потянет такую сумму.
Се Цы всё видел и подумал: этому юному господину не цена кажется высокой, а наоборот — слишком низкой и недостойной.
— Менеджер, он мой друг, это шутка, — отправил менеджера прочь Се Цы и снова посмотрел на Гу Юйфэна. — Я подрабатываю официантом, а не хостом. Даже если ты весь бар опустошишь, я не получу с этого процентов.
Гу Юйфэн подпёр щёку рукой, недовольный:
— Какое разочарование.
Чтобы успокоить капризного юного господина, Се Цы всё же приготовил ему коктейль.
Несколько посетительниц поблизости, увидев, что Се Цы умеет смешивать напитки, начали подначивать, требуя и себе.
— Простите, — вежливо отказал Се Цы. — Это эксклюзив только для него.
Женщин это только распалило, они наперебой просили тоже по эксклюзивному коктейлю.
Се Цы налил прозрачную жидкость в бокал, украсил двумя виноградинами сорта «Солнечная роза» и поставил перед Гу Юйфэном:
— Твой «Весенний снег».
Одних слов «эксклюзив» было достаточно, чтобы улучшить настроение Гу Юйфэна.
Когда Се Цы уже собирался отойти, Гу Юйфэн положил руку на его предплечье. Указательный палец скользнул под манжету и начал нежно тереть внутреннюю сторону локтя.
— А тебе самому не кажется, что ты больше подходишь на роль хоста, чем официанта? — взгляд Гу Юйфэна, лёгкий как пёрышко, скользнул по чертам лица Се Цы, а его слегка охрипший голос звучал с улыбкой. — Не хочешь сорвать ещё один куш?
Между их лицами было расстояние всего в ладонь. Се Цы мог разглядеть малейшие изменения в выражении лица Гу Юйфэна. Этот соблазнительный взгляд, намеренно приглушённый голос, игривые прикосновения — всё это было характерно для взрослого Гу Юйфэна, который сам требовал его внимания. И Се Цы видел всё это в подростке Гу Юйфэне.
Парнишке всего сколько лет, а уже так ловко «забрасывает удочки»?
Почему-то Се Цы стало досадно.
— Ты часто так делаешь? — спросил он.
— Что именно? — переспросил Гу Юйфэн.
Но Се Цы не стал продолжать. Холодно выпрямившись, он убрал руку:
— В заведении запрещено трогать руки за работой.
Добыча ускользнула, но Гу Юйфэн не расстроился. В хорошем настроении он поднял бокал и сделал глоток. Улыбка застыла на его губах.
Что за чертовщина? Это же обычная ледяная газировка!
http://bllate.org/book/13912/1225970
