Каникулы подошли к концу, и в Первой средней школе Ланьхая начались вступительные экзамены.
Будучи ключевой школой провинциального уровня, Первая средняя была известна плотной программой и сложными экзаменами, а составители экзаменационных заданий снискали среди учеников прозвище «ходячих Яньванов»1. Они были преданы идее сломать каждого ученика без разбора, и если кто-то выходил из экзаменационного зала с улыбкой, это считалось вопиющей халатностью с их стороны.
Примечание 1: 活阎王 — huó Yánwáng. Яньван (Яньло-ван) — в китайской мифологии и народных верованиях царь/бог загробного мира, судящий души умерших. Прозвище «ходячий Яньван» означает человека (часто строгого начальника, учителя, судью), который так же суров, беспощаден и внушает ужас, как сам бог смерти.
Прозвенел звонок, возвещающий начало экзамена, и атмосфера во всех аудиториях мгновенно застыла.
А в это время на старой улочке рядом со школой Се Цы был окружён группой парней в спортивной форме, с крашеными волосами и химической завивкой; его загнали в переулок, заваленный мусором.
Сознание его было слегка затуманено, и Се Цы не сразу смог понять, что происходит.
Он должен был быть на острове в Стринджадже2, ведя погоню за теми подонками, что похитили Гу Юйфэна, а не стоять здесь лицом к лицу со сворой неоперившихся хулиганов.
Примечание 2: транслитерация вымышленного названия места.
Но тупая боль в виске, опухшая губа и гнилостная вонь, витавшая в воздухе, ощущались невероятно реально, ежеминутно напоминая ему, что происходящее перед ним – подлинно.
— Если не отдашь деньги сегодня, заставим вас уйти отсюда лёжа! — парень с жёлтыми прядями, стоявший в пяти шагах от Се Цы, постукивал бейсбольной битой по ладони. — Учитывая, что ты постоянный клиент, мы дали тебе три дня! Не нарывайся!
— Сегодня же вступительные экзамены... Нельзя подождать, пока они закончатся? Пропуск экзамена — и родителей вызовут! — робко вставил парень в форме Первой средней, стоявший рядом с Се Цы.
— И экзаменов ещё захотел?! — фыркнул лысый парень с рябым лицом, стоявший рядом с желтоволосым. — Не отдашь бабки — ни тебе, ни твоему кузену в школу больше не надо ходить. О каких экзаменах речь?
Несколько парней из спортивной школы вокруг захихикали.
— Чэнь Чжаньпэн! А помнишь, как ты базарил, когда брал деньги на интернет-кафе? Обещал быстро вернуть! А как до возврата дошло — одни отмазки! Будешь тут кобениться — первым делом сломаю тебе собачью ногу!
— Разве не ты говорил, что твой кузен только что получил зарплату с подработки? Пусть за тебя и отдаст.
— Паразит, которого приютили в чужой семье, просто обязан вернуть долг за хозяев.
— Точно! — желтоволосый презрительно оглядел Се Цы с высоко поднятым подбородком. — Даже собственные родители от тебя отказались. Если бы семья Чэнь Чжаньпэна тебя не приютила, неизвестно, под каким мостом ты бы сейчас попрошайничал.
— Се Цы, ты же капитан школьной баскетбольной команды Первой средней, да? Кажется, у тебя в команде есть щедрый мажор. Если совсем прижмёт — попроси у него в долг. Богатеньким разве эти копейки важны?
Говорили они долго, но Се Цы молчал, будто и не замечал их вовсе, что начало всех понемногу бесить.
Ростом Се Цы был под метр девяносто, выше всех в этой компании. Широкие плечи, узкая талия, прямая спина. Молния на его школьной куртке была застёгнута до самого верха, педантично, но это не делало его вид зажатым — напротив, лишь подчёркивало стройность и стать фигуры.
Девушки часто говорили, что у него безупречный костяк, а в сочетании с безукоризненными чертами лица стоило ему застыть без выражения — и он тут же становился абсолютным центром внимания в любой толпе. Добавьте к этому феноменальные спортивные данные — он был опорой школьной баскетбольной команды и общепризнанным первым красавцем Первой средней школы.
Говорят, что в средней школе Се Цы занял первое место в Национальной математической олимпиаде среди учеников старших классов, а на выпускных экзаменах поступил в Первую среднюю школу Ланьхая как лучший абитуриент, став в то время объектом всеобщего внимания в городе.
Никто не ожидал, что в старшей школе он окончательно забьёт на учёбу. Его успеваемость рухнула обвально, и всего за два месяца после начала занятий он скатился с первого места на последние позиции в рейтинге параллели, что вызвало немало насмешек.
Некоторые СМИ даже вышли с заголовками «Погасшая сверхновая», широко освещая эту историю, но он никогда на это не реагировал.
Се Цы по характеру был замкнутым, неразговорчивым, он ко всем относился с безразличием, но если его по-настоящему выводили из себя, в драке он становился по-настоящему свиреп.
Пару дней назад двое старшекурсников из спортивной школы угодили в больницу, но когда их родители стали выяснять, что случилось, те и пикнуть не посмели, боясь последующей мести со стороны Се Цы.
Парни, глядя на молчание Се Цы, хоть и разглагольствовали громко, в душе уже струхнули.
Чэнь Чжаньпэн, заметив, что их настроение меняется, забился от страха так, что сердце колотилось. Он толкнул Се Цы локтем и зашептал:
— Кузен, отдай за меня деньги сейчас, я верну на следующей неделе... Кузен? Эй, кузен?
Лысый парень с рябым лицом нахмурился. Он ненавидел эту напускную важность Се Цы, но девчонкам как раз такое нравилось.
— Эй, Се! Ты оглох, что ли, или обалдел?! — лысый рябой подошёл вплотную к Се Цы и с раздражением занёс руку, чтобы хлопнуть его по лицу. — Требуем вернуть деньги! Не слышишь?!
Но рука не успела коснуться лица Се Цы, как её внезапно перехватили.
Лысый рябой не успел даже увернуться. Он почувствовал, как в запястье впилась дикая боль, и невольно вскрикнул.
— Старина Линь!
— Ищешь смерти! Отпусти его немедленно!
Се Цы, держа в захвате искажённое болью лицо, нащупал в кармане этого типа пачку сигарет. Он швырнул его в угол, проигнорировал ругань окружающих хулиганов, не спеша достал из пачки сигарету, зажал её в зубах и прикурил.
Действие никотина было мгновенным. Се Цы выпустил струйку белого дыма. Напряжение и раздражение ослабели, мысли прояснились, и наконец он смог сосредоточиться на происходящем.
Се Цы окинул взглядом эту разношёрстную компанию юных отморозков в переулке. Их было человек семь-восемь. У выхода из тупика стояли два мотоцикла, на которых восседали парни из спортивной школы — тоже с химической завивкой — наблюдая за происходящим как зрители, словно для моральной поддержки остальных. На задних сиденьях мотоциклов сидели две девчонки в ярком макияже и ультракоротких юбках.
Эта сцена показалась ему знакомой.
Се Цы в полузабытьи вспомнил, что в старших классах он действительно пережил период вымогательства, едва не заплатив за это высокую цену.
В те годы брак его родителей встретил сопротивление с обеих сторон семей, но пара всё же настояла на своём — поженилась и родила ребёнка. Отец из-за этого порвал с семьёй, а мать отдалилась от своих родных.
Но любовь в итоге проиграла реальности. Вскоре после его рождения они развелись. Мать вышла замуж повторно и с новым мужем осела за границей. Отец, погружённый в искусство, улетел на стажировку за рубеж — и пропал на десять лет. А его, не достигшего и года, бросили на попечение бабушки в деревне.
Бабушка была уже в годах, её мучили болезни, и часто ей было не до него. Постепенно её силы стали иссякать.
Когда ему исполнилось восемь, тётя, часто навещавшая их, внезапно предложила забрать его к себе, чтобы заботиться о нём.
Семья тёти жила в городе, её муж работал в крупной компании, и условия жизни были несравнимо лучше, чем у бабушки. Но он не хотел покидать место, где вырос, и надеялся остаться, чтобы ухаживать за бабушкой.
— Сяо Цы, твой дядя — добросовестный, простой и отзывчивый человек. Вечно улыбается, никогда не злится. И зарплата у него высокая, в несколько раз больше, чем у других! Прокормить ещё одного ребёнка — вообще не проблема! К тому же твоя тётя растила тебя с малых лет. Если ты будешь у неё, я буду спокойна.
Когда бабушка сказала ему это с искренней радостью, он дрогнул.
Он не хотел разочаровывать бабушку. К тому же ему казалось, что, избавившись от такой обузы, как он, бабушке, возможно, станет легче.
Первое время в доме тёти он действительно чувствовал, что обрёл пристанище. Ласковая тётя, добродушный дядя, двоюродный брат его возраста — всё это создавало иллюзию, будто у него наконец появилась настоящая, полноценная семья.
До той самой ночи, когда его разбудили яростные крики, и он увидел пьяного дядю, замахивающегося табуреткой на тётю.
Гостиная была превращена в руины. Тётя, избиваемая, металась в поисках укрытия, босая нога наступала на осколки разбитого фарфора, оставляя кровавые следы. Двоюродный брат Чэнь Чжаньпэн плакал от страха.
Се Цы, впервые ставший свидетелем домашнего насилия, тоже был сильно напуган.
Собравшись с духом, он выбежал, намереваясь увести тётю в спальню. Но тётя неожиданно толкнула его прямо перед пьяным дядей.
Табуретка, занесённая высоко вверх, обрушилась прямо на его голову.
Его отвезли в больницу с проломленной головой. На висок наложили три шва. Если бы он тогда инстинктивно не уклонился от смертельного удара, его уже могло не быть в живых.
После случившегося тётя сидела у больничной койки, рыдая и извиняясь. Очнувшийся дядя тоже склонил голову в покаянии, умоляя о прощении.
Он решил, что это был несчастный случай. Но после этого объектом домашнего насилия со стороны дяди стала не тётя, а он сам. И каждый раз, когда дядя гонялся за ним с побоями, тётя заранее запиралась в спальне с двоюродным братом, не обращая ни малейшего внимания на то, что творилось за дверью.
Поначалу тётя ещё покупала ему кучу сладостей и готовила обильный ужин, чтобы «успокоить» после инцидентов. Но позже это сменилось ледяными фразами: «Раз бьёт — нельзя было уклониться?», «Почему он бьёт тебя, а не Пэнпэна?», «Весь в книгах, а ума — ноль».
Когда бабушка приехала в город его навестить, он собирался всё рассказать.
Но, видя счастливое выражение лица бабушки, пока та обсуждала с тётей его повседневную жизнь, он не смог вымолвить ни слова.
В тот миг он с мучительной ясностью осознал: положиться не на кого.
Он познал, что значит жить на чужих хлебах. Научился самозащите. Если дело не касалось еды и необходимой работы по дому, он запирался в своей комнате.
С начальной до средней школы — мало что было в радость. Помимо дядиного насилия, он терпел холодное безразличие и эмоциональное насилие тёти. Особенно когда разрыв в успеваемости между ним и двоюродным братом стал огромным. После каждого принесённого табеля его ждал ледяной приём тёти, ядовитые намёки, которые она считала, что он не понимает, и внезапно свалившиеся на него мелкие дела, не дававшие спокойно учиться.
Он научился скрывать себя. Специально заваливал экзамены, всегда получая чуть хуже двоюродного брата.
Тётя довольна — и у него несколько дней спокойной жизни.
Когда в руках нет козырей, грубое сопротивление не даёт желаемого результата. По правилам взрослых он беспомощен, словно младенец. Лезть на рожон — значит лишь сильнее пострадать самому.
Вместо того чтобы барахтаться, погружаясь всё глубже в зловонное болото, лучше стать терпеливым охотником. Тихо дожидаться дня совершеннолетия.
Возможно, склонность к насилию передаётся по наследству. Двоюродный брат подсел на игры. Дядя, пытаясь его отучить, обрезал дома интернет. Взбешённый Пэнпэн разнёс вдребезги весь кабинет.
Тётя обожала своего единственного сына и вскоре купила всё заново. Он снова разбил. Она снова купила. И так по кругу.
Двоюродный брат начал воровать деньги из дома на интернет-кафе. Потом одалживал у одноклассников. Когда дядя раскрыл это, он стал брать в долг у этих отморозков из спортивной школы. А когда не мог вернуть — заставлял его разгребать последствия.
Драки и потасовки — серьёзные проступки, грозящие отчислением. Не быть исключённым — вот красная линия Се Цы.
Ему нужно было не просто поступить в университет, а в лучший из лучших. Это был путь спасения, который он нашёл для себя.
Ради этого он уже не раз становился жертвой откровенного вымогательства.
А в тот раз, что всплыл в памяти, он не сдержался и полез в драку с этими парнями. Всё закончилось грандиозным скандалом. Кто-то вызвал полицию, их забрали в участок для разбирательств.
Какой-то идиот пронёс в сумке два кухонных ножа длиной больше тридцати сантиметров. Об этом доложили в управление образования, и начальство решило устроить показательную порку.
Примчавшиеся на новости тётя и дядя не только не вступились за него, а наоборот, обрушились с упрёками, что это он сбил с пути двоюродного брата, из-за него брата побили. При полицейских они прозрачно намекали на его склонность к насилию.
В итоге двоюродного брата и всю шпану выгородили, а он остался один, без поддержки. Его выставили козлом отпущения. Сколько он ни пытался объяснить — всё было бесполезно.
Его уведомили об отчислении из Первой средней.
Он уже думал, что всё кончено, но вдруг классный руководитель, который его всегда недолюбливал, неожиданно вступился и поручился за него. Так ему удалось сохранить место в школе.
Се Цы посмотрел на желтоволосого. Голос его был спокоен, низок, без малейших эмоций, будто не он только что отправил человека в нокдаун одним движением:
— Сколько занял?
Се Цы внезапно заговорил, и желтоволосый вздрогнул. Тот глянул на лысого рябого, которого поднимали с земли, и рявкнул:
— Восемьдесят! Плюс проценты — ещё восемьдесят! Итого сто шестьдесят!
Сто шестьдесят — по тем временам для старшеклассника целое состояние.
Се Цы помнил, что недельные карманные деньги его двоюродного брата Чэнь Чжаньпэна составляли пятьдесят юаней. У него самого — сорок, и то только на завтраки.
Отдать эти сто шестьдесят — означало остаться без еды на целый месяц.
— Кто занимал? — спросил Се Цы.
— Он! Чэнь Чжаньпэн! — Желтоволосый уже терял терпение.
Се Цы продолжил:
— Зачем он занял?
— На интернет-кафе! Ты что, прикалываешься?! — желтоволосый ткнул бейсбольной битой в сторону Се Цы. — Нас тут человек десять! Мы тебя не боимся!
Се Цы, не обращая внимания на агрессию, продолжил:
— Чэнь Чжаньпэн занял у вас сто шестьдесят на кабак. Какое это имеет отношение ко мне?
Лысый рябой, придерживая запястье, гаркнул:
— Как это не имеет?! У него нет денег — вот ты и отдавай!
Се Цы проигнорировал его. Зажав сигарету, он подозвал желтоволосого пальцем, жестом предлагая подойти ближе.
Желтоволосый на мгновение растерялся, не понимая, что задумал Се Цы. Решил, что тот наконец-то сдаётся. Ведь их десять человек. Даже Се Цы испугался бы, наверное?
— Вот это другое дело! Раньше бы отдал — не тратили бы время зря, — желтоволосый протянул раскрытую ладонь к Се Цы, в голосе прозвучало самодовольство.
— Да, занимать и не отдавать — его проблема. Можете прибить его или покалечить — как вам угодно, — сказал Се Цы и прижал тлеющий окурок к ладони желтоволосого, затушив его. — Только перестаньте лезть ко мне с этим дерьмом. Ясно?
— Ай! — желтоволосый вскрикнул от боли, выругался и замахнулся битой. — Ты, сволочь!..
Бита не успела опуститься и наполовину, как Се Цы вырвал её. Не дав желтоволосому опомниться, он упёр её концом тому под подбородок.
— Если я не ошибаюсь, тебя зовут Чжан Синсин? Второй курс, третий класс спортивной школы. Живёшь в районе Хуэйань, Северная улица Ланьсинь. Родители держат фруктовую лавку в старом городе.
Се Цы смотрел в широко раскрытые от ужаса глаза. Его лицо оставалось невозмутимым, а голос — ровным.
Но именно это ледяное спокойствие до смерти напугало желтоволосого. Он уловил в тоне Се Цы скрытую угрозу:
— Откуда ты знаешь?! Что ты задумал?!
— А как думаешь? — Взгляд Се Цы скользнул по окружающим. — Всё равно моей жизни грош цена. На что я не способен?
Если и был кто-то, кого по-настоящему боялись старшеклассники, так это собственные родители.
При упоминании родителей вся спесь с этих наглых отморозков тут же слетела. Они не смели и пикнуть, даже поднять глаза, чтобы встретиться с Се Цы взглядом, опасаясь услышать: «Адрес твоих родителей я тоже знаю».
Се Цы бросил биту на землю и развернулся, собираясь уйти.
И тут до его слуха донёсся вой сирены, нараставший с каждой секундой.
Они ехали сюда?
Почему на этот раз они приехали так рано?
http://bllate.org/book/13912/1225958
