Знойное лето, слепящее солнце, хриплое стрекотание цикад.
Семья вышла из цеха по производству мороженого, каждый с палочкой в руке, и выстроилась рядком, присев под навесом.
Лу Ао держал ананасовое мороженое и, словно маленький хомячок, перемалывал его своими молочными зубками в ледяную крошку, хрум-хрум. Его маленький ротик прилип к мороженому, покраснев от холода, но остановиться он не мог.
Покусывая мороженое, он повернулся к Цзян Чжиюю, присевшему справа от него, и спросил:
— Папа, а ты не ешь?
Цзян Чжиюй отвернулся, демонстрируя решимость:
— Не буду!
Повернув голову, он встретился взглядом с Лу Синъюанем, сидевшим слева.
Лу Синъюань держал в руках два мороженых — манговое и клубничное — и тоже спросил:
— Сяо Юй, не хочешь?
— Не хочу, — ответил Цзян Чжиюй, одновременно кивая Лу Синъюаню глазами.
— Съешь хоть немного, — невозмутимо сказал Лу Синъюань. — Не будешь есть ты — не буду и я.
— Тогда... — Цзян Чжиюй выпрямился, сохраняя твёрдость. — Тогда тоже не буду!
— Не хочешь — как хочешь, — раздался рядом голос мамы Цзян. — Синъюань, ты съешь побольше.
— Мама, ты изменилась! — возмущённо крикнул Цзян Чжиюй. — Раньше ты волновалась, если я хоть один приём пищи пропускал!
— Утром ты съел три шимэя, две мясных булочки, а в обед — огромную миску риса и целое блюдо овощей. Мороженое — не еда, от него не растолстеешь, не волнуйся.
— Но... — Цзян Чжиюй заговорил с убеждённостью. — Если я не съем мороженое, я получу тепловой удар!
В следующее мгновение Цзян Чжиюй схватился за голову, слегка покачиваясь:
— Ай-яй! Говорил же! У меня тепловой удар, я падаю в обморок!
И тут же он накренился в сторону, упал на Лу Синъюаня и, воспользовавшись моментом, высунул голову, чтобы отхватить кусок от мороженого в его руке.
Лу Синъюань даже услужливо подвинул мороженое, чтобы тот мог откусить побольше.
— Ха-а-а… ха-а-а… ха-а-а!.. — Цзян Чжиюй, с кусочком льда во рту, выдыхал холодный воздух, словно маленький напольный вентилятор. — Ой, как неудобно, муж, случайно упал в обморок прямо на твоё мороженое. Я не специально.
— Ничего страшного, — Лу Синъюань еле сдерживал смех. — Когда соберёшься падать в обморок в следующий раз, скажи заранее, какого вкуса хочешь.
— Сейчас! Прямо сейчас упаду в обморок! Хочу клубничного!
— Пожалуйста, — Лу Синъюань переложил мороженое в другую руку и поднёс клубничное к его лицу, сам в это время откусив кусочек мангового.
Цзян Чжиюй снова откусил:
— Вкусно! Жара спала на 50%, осталось ещё 50%.
— Тогда съешь ещё немного.
— Ладно, ладно.
Маленькая супружеская парочка прильнула друг к другу, и от двух мороженых так и веяло атмосферой церемонии «переплетённых бокалов»1.
Примечание 1: 交杯酒 (jiāobēijiǔ). Древний китайский свадебный обряд, также известный как «переплетённые бокалы». Во время церемонии жених и невеста переплетают руки и пьют вино из бокалов друг друга, символизируя слияние судеб, взаимную преданность и сладкую совместную жизнь.
Рядом папа и мама Цзян протянули руки, обняли Лу Ао за маленькое тельце и подвинулись с ним чуть в сторонку:
— Аоао, иди к бабушке с дедушкой.
— Папа и большой папа опять влюбляются, не обращай на них внимания.
Лу Ао кивнул, высунул голову вперёд и поймал язычком подтаявший сок, стекавший по палочке мороженого:
— Бабушка, дедушка, я уже давно привык.
— Знаем, знаем, они каждый день пичкают тебя «собачьим кормом».
Лу Ао вздохнул и с невозмутимой серьёзностью заявил:
— Лучше уж папа и большой папа с их «любовной зависимостью», чем если бы они поженились по расчёту и жили как чужие. Думаю, нам стоит быть довольными.
— А? — бабушка с дедушкой опешили.
Ротик у Лу Ао был слишком мал, и мороженое таяло быстрее, чем он успевал его есть. Сок стекал ему на ручку, делая её липкой. Он нахмурился, склонил головку набок и изо всех сил старался слизать подтаявший сок.
Бабушка с дедушкой спросили:
— Где ты таким словам научился?
Лу Ао подумал:
— По телевизору.
Тут же они обратились к Цзян Чжиюю и Лу Синъюаню:
— Поменьше смотрите этих мыльных сериалов, Аоао уже всё перенимает.
— Ладно, — буркнула маленькая парочка и продолжила неразлучно доедать мороженое.
Лу Ао хитро сощурился и тихонько спросил:
— Бабушка, дедушка, вы ведь папины родители... А где родители большого папы?..
Он не успел договорить, как бабушка с дедушкой поспешно прикрыли ему ротик ладонями.
— М-м?
Бабушка украдкой глянула в сторону парочки и понизила голос:
— Семья большого папы... немного сложная. Не спрашивай об этом при нём. Когда-нибудь потом, при случае, мы тебе расскажем.
— Ладно, — Лу Ао кивнул маленькой головкой.
Он понимал. У богачей всегда всё сложно.
Такие простые и счастливые семьи, как папина, — большая редкость.
Он помнил, как в прошлой жизни, после авиакатастрофы, на похоронах папы и большого папы появились родственники большого папы и устроили скандал. Они не только хотели заполучить наследство, но и под предлогом «помощи шестилетнему Лу Ао управлять имуществом» пытались захватить гнездо.
Конечно, бабушка с дедушкой, старый дворецкий Чжан, а также оставленные папой и большим папой команды юристов и телохранителей, вооружившись завещанием, выставили их всех вон, не дав ни малейшего шанса поживиться.
Лу Ао думал, что после перерождения, раз отношения папы и большого папы изменились, то и родня большого папы тоже должна была измениться, потому и спросил.
Не ожидал, что бабушка с дедушкой так напрягутся.
— Бабушка, дедушка, я больше не буду спрашивать, можно меня отпустить, — пролепетал Лу Ао приглушённо.
— Ой, ой, — дедушка опомнился, разжал ладонь и даже отряхнул её. — Весь перемазался, пока мороженое ел, дедушке теперь рука липкая. Давай быстрей доедай, потом пойдём рот отмывать.
— Угу, — Лу Ао кивнул и продолжил грызть мороженое.
***
Семья ещё немного погуляла по фабрике мороженого.
Когда Цзян Чжиюй начал капризничать, требуя третью палочку, Лу Синъюань подхватил его на руки и унёс прочь.
Папа Цзян и мама Цян гнали их, идя следом, словно пастухи коров.
— Ешь да ешь, объешься — живот заболит!
— Только же говорил, что не будешь! А теперь столько съел!
Цзян Чжиюй оправдывался с полной уверенностью:
— Я ведь «Баоцзай»! «Баоцзай» должен есть мороженое «Баоцзай»!
— Какой там «есть»! Домой!
Всё в том же белом микроавтобусе семья отправилась домой.
Уже в машине Цзян Чжиюй громко протестовал:
— По-моему, это несправедливо, что из нашей семьи из пяти человек только моя фотография на мороженом. Нам нужно выпустить семейную серию мороженого «Баоцзай», напечатать фото каждого на своей палочке! Тогда покупатели-перфекционисты, чтобы собрать всю семью, будут брать сразу много.
— Ещё можно запустить онлайн-рекламу. Я даже название придумал: «Настоящий и Поддельный Баоцзай: мороженое, которое прибрежные жители едят с детства. А вы его знаете?» Ну как? Думаю, неплохо. Я просто маленький гений!
— Нельзя, — строго отказала мама Цзян. — Так легко появятся подделки. Налепят любую рожу — и говорят, это «Баоцзай».
— Точно, — поддержал папа Цзян. — «Баоцзай» может быть только один, и это твоя особая привилегия.
Лу Ао тоже кивнул своей маленькой головкой:
— Верно-верно! Торговый знак должен быть уникальным, его нельзя просто так менять.
— Не хочу-у-у!
Только Лу Синъюань оказался на его стороне:
— Я поддерживаю. Хочу быть на мороженом вместе с сяо Юем. Тогда каждая палочка будет нашей с ним свадебной фотографией.
— Отклонено! Романтик, ослеплённый любовью, не имеет права голоса в таких коммерческих вопросах.
— К тому же мы продаём мороженое, не собачий корм. Покупатели хотят мороженое, а не собачий корм. Когда расширим ассортимент — вот тогда вас двоих и напечатаем.
Молодая парочка обнялась, жалобно надувшись.
Было ещё рано. Как раз в этот момент они проезжали мимо горного родника. Папа Цзян припарковался у обочины и повёл всех освежиться.
Родниковая вода текла по каменистому ложу с горы, впадая в небольшой прудик. Вода была прозрачной до дна, очень прохладной, но вокруг пруда лежали груды камней, и идти было неудобно.
Лу Синъюань одной рукой приподнял Лу Ао, словно цыплёнка. Цзян Чжиюй присел, чтобы снять с него маленькие босоножки. Затем Лу Синъюань подхватил его подмышками и отнёс к краю прудика. Осторожно поставил его так, чтобы чистая вода омыла маленькие ножки Лу Ао.
Ледяная вода просачивалась между его пальчиками на ногах, будто кто-то водил пёрышком, слегка щекоча ступни, отчего он невольно поджимал пальчики. И всё это время Лу Синъюань не отпускал его руку.
Цзян Чжиюй тоже придерживал Лу Ао, уча его играть с водой:
— Аоао, топни ножкой.
Лу Ао высоко поднял одну ножку.
— Не так сильно… — Цзян Чжиюй не успел договорить, как услышал — плюх! — Лу Ао со всей силы топнул ножкой по воде, и брызги полетели во все стороны.
— Пфф-ф!..
— Лу Аоао, ты маленький негодяй! Я же сказал — топай аккуратненько!
— Я не негодяй, — заморгал Лу Ао, тихонько пробормотав. — Папа, я просто раньше не играл в воде.
Цзян Чжиюй запнулся:
— Ладно, ладно, ты хорошенький. Это мы с большим папой виноваты, что не научили тебя играть в воде.
— Точно!
— Точно твоя нога! — Цзян Чжиюй щёлкнул его по лбу. — Надо топать легко-легко, как кошечка молочко топчет2, понял?
Примечание 2: 踩奶 (cǎi nǎi): Дословно "топтать/мять молоко". Описывает характерное поведение котят, которые мнут лапками живот матери (или мягкие поверхности), стимулируя выделение молока. Это действие выглядит как нежное, ритмичное перебирание лапками.
— Не понял, я не видел, как кошечка молочко топчет.
— Маленький глупыш.
Цзян Чжиюй тут же скинул свои шлёпанцы, закатал штанины и сел рядом с Лу Ао, чтобы показать на собственном примере:
— Смотри, вот так.
— Понял.
Лу Ао снова поднял маленькую ножку и аккуратно опустил её. На этот раз брызги были крошечными, лишь чуть смочили голени Цзян Чжиюя.
— Весело?
— Весело.
Цзян Чжиюй поддел ногой воду, брызнув и на ножки Лу Ао:
— Весело?
Лу Ао пустил в ход «Неуязвимые огненные колёса», его маленькие ножки забарабанили по воде: бум-бум-бум!
— Весело!
Брызги снова полетели фонтанчиком. Лу Синъюань наклонился к Цзян Чжиюю:
— Сяо Юй, вытри мне лицо.
Он держал Лу Ао обеими руками и никак не мог освободить руки.
— Ладно, — отозвался Цзян Чжиюй, пошарил по карманам, понял, что салфеток нет, и вытер лицо Лу Синъюаня рукой. Лу Ао с видом крайнего неодобрения отвернулся: папа и большой папа опять за своё!
Цзян Чжиюй заметил его недовольную гримаску и, смеясь, поманил Лу Синъюаня:
— Подойди поближе.
Лу Синъюань наклонился ниже:
— Ммм?
— Ещё ближе.
— Так достаточно?
В следующее мгновение Цзян Чжиюй схватился за маленькую футболку Лу Ао и вытер ею лицо Лу Синъюаня.
— Ха-ха-ха! Маленький негодяй, раз ты брызгался, сам и вытирай!
— Ауууу!
Троица расхохоталась, устроив весёлую возню. Неподалёку раздались голоса папы Цзяна и мамы Цзян:
— Сяо Юй, ты опять Аоао обижаешь?
— Я не обижал!
— Играйте ещё три минутки и домой! Родниковая вода слишком холодная, ребёнку долго в ней быть нельзя.
— Знаю!
В глазах папы Цзяна и мамы Цзян все трое были детьми.
Через три минуты троица, неся обувь, предстала перед ними с мокрыми лицами и одеждой. Прямо как три щенка, только что вылезших из воды; в волосах Цзян Чжиюя даже застряла травинка.
— Вы же в воду не заходили? Как так вымокли?
— Ну и ну!
Мама Цзян пару раз шлёпнула Цзян Чжиюя по спине, а потом погнала всю троицу в машину. Хорошо ещё, что летом солнце палит нещадно, греет вовсю, да и дом был близко. Вернувшись, они сразу смогли переодеться.
Ради безопасности папа Цзян и мама Цзян запретили им снова играть у горного родника. Хотят плескаться — пожалуйста, но только на заднем дворе собственного дома.
Они купили надувной бассейн и поставили его во дворе.
Утром его наполняли водой, и к полудню, после нескольких часов под солнцем, вода в бассейне становилась тёплой — только тогда им разрешали залезать.
Для Лу Ао купили полный комплект детских плавательных принадлежностей: плавки, шапочка, очки, круг — всё что нужно.
***
Летний зной палил нещадно. Лу Ао в плавках с уточками, отодвинув очки для плавания на лоб, сидел в круге-утёнке, блаженно наслаждаясь жизнью.
Он болтал в воде коротенькими ножками и одновременно звонил Гу Баю по видео на детских часах:
— Привет, Гу Бай! Я сейчас отдыхаю в месте, которое в сто раз круче Гавайев! Смотри-и-и!
Он высоко поднял левую руку с часами, демонстрируя камере своё окружение.
Со стороны часов тут же донёсся восхищённый возглас Гу Бая:
— Ваааау, Аоао, ты такой бадао!3
Примечание 3: 霸道 (bàdào): Дословно "властный", "деспотичный", "своевольный". В современном сленге, особенно под влиянием популярных дорам, приобрело положительный оттенок "крутой", "шикарный", "эффектный", "вызывающий восхищение своей уверенностью и стилем".
Чжоу Шо поправил его словоупотребление:
— Что за бадао? Надо сказать: Аоао так непринуждённо отдыхает.
Гу Бай настаивал:
— Именно бадао! Как бадао цзунцай4 на отдыхе.
Примечание 4: 霸道总裁 (bàdào zǒngcái): Дословно "Властный/Деспотичный Президент (компании)".
— Абсолютно верно, — довольно кивнул Лу Ао.
В этом мире только Гу Бай умел хвалить его точно в точку.
Лу Ао развернул часы в другую сторону, нацелив камеру в голубое небо с белоснежными облаками:
— Смотри, здесь и пейзажи отличные. В следующий раз, когда будет возможность, приглашу тебя отдохнуть в дом к бабушке и дедушке.
— Да-да-да! Конечно!
Затем навёл камеру на американские горки во дворе:
— Это американские горки, которые бабушка и дедушка собственноручно для меня построили.
— Уааа! Твои бабушка с дедушкой — плотники?
— Эээ...
Из-за кадра раздались голоса бабушки и дедушки:
— Мы не плотники! Всё это рабочие устанавливали.
Лу Ао поспешил сменить тему, направив камеру на них:
— Смотри, мои бабушка и дедушка сейчас разводят огонь. Вечером у нас во дворе будет барбекю!
— Офигенно! — воскликнул Гу Бай и тоже поделился своими впечатлениями от последних дней.
Пока вся троица Лу была в отъезде, ему стало скучно одному дома, и тогда Чжоу Шо с Гу Юньфанем увезли его на пару дней в прибрежный городок. Гу Бай стал показывать через камеру свои фотографии:
— Смотри, это море, это пляж, а это я песочный замок строю.
— А ты в воду не заходил?
— Нет, — Гу Бай смущённо почесал затылок. — Я немножко испугался.
Лу Ао властно заявил:
— Тогда я сейчас научусь плавать, и в следующий раз сам тебя в воду отведу!
— Давай!
Два малыша, разлучённые на несколько дней, стали ещё ближе. Они болтали без умолку, тихонько бормоча себе под нос.
— Мы ещё с побережья привезли сувениры, много вкусняшек: сушёные креветки, морскую капусту, ещё и кальмары сушёные, — делился Гу Бай. — Мой большой папа хотел украдкой всё съесть, но я его поймал. Теперь всё это у меня в комнате. Как вернёшься — вместе поедим.
— Угу, — кивнул Лу Ао. — Я тебе тоже сувенир привезу, наше мороженое «Баоцзай».
— Давай! Тогда возвращайся поскорее! У меня сейчас в комнате пахнет морем, я по ночам будто плаваю в океане.
— А я тебе говорю, на мороженое «Баоцзай» сверху…
— Лу Аоао!
Из-за кадра их прервал голос Цзян Чжиюя. Лу Ао выпрямился в своём круге-утёнке:
— Чего?
— Ты с сяо Баем... закончил? Мы с большим папой в углу бассейна сидим, пошевелиться боимся.
— А вы и шевелитесь! Я ж вам не запрещал.
— Ну, раз ты так говоришь...
В следующее мгновение — бульк! — Цзян Чжиюй с большим кругом-утёнком в руках нырнул в воду, подняв фонтан брызг.
Объектив часов залило водой.
— Йо-хо-о-о!
Цзян Чжиюй заработал ногами и схватил Лу Ао:
— Аоао, ты подводная лодка! У-у-у-у-у!
Лу Ао из последних сил успел крикнуть Гу Баю слова прощания:
— Я в бой иду! Гу Бай, желай мне удачи!
— Малыши идут в бой! Аоао, давай! Я дома буду за тебя болеть!
Видеозвонок прервался. Лу Ао передал часы большому папе, подтянул в воде свои маленькие плавки и приготовился к сражению.
Троица встала, как три противоборствующие стороны, готовые ринуться в бой.
— Чтобы честно было, большой папа, тебе нельзя объединяться с папой. Трое — три отдельных лагеря.
— Ладно.
— Во время игры никакого романтика!
— Постараюсь сдержаться.
— Ладно-ладно, не волнуйся, папа с большим папой не будут объединяться, — громко объявил Цзян Чжиюй. — Правила игры в водную войну такие…
— ...Правил нет!
— ...Можно брызгать как угодно...
Не успел договорить, как два потока воды с двух сторон хлестнули ему в лицо.
— Вы оба!.. — Цзян Чжиюй вытер лицо, развернулся, схватил большой красный ковш и пошёл в контратаку. — Не уйдёте!
— Большой папа, быстрее!
Лу Ао поправил очки, забарабанил по воде маленькими ручками, изо всех сил заработал ножками и укрылся за спиной Лу Синъюаня. Лу Синъюань усмехнулся, зачерпнул пригоршню воды и вылил её на маленькое плечико сына.
— Большой папа!
— Сам сказал: мы три разных лагеря.
И в этот момент Цзян Чжиюй, гребя руками, настиг их:
— Не уйдёте!
— Бежим!
Семейное трио беззаботно резвилось, брызги взлетали так высоко, что казалось, вот-вот достигнут самого солнца.
Неизвестно, сколько времени прошло, солнечный свет начал ослабевать, медленно смещаясь к западу. Лу Ао поднял голову, одну руку уперев в бок, другой указывая на небо, громко провозгласил:
— Я залил солнце! Не зря я — это я!
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань рассмеялись, погладив его мокрую головку:
— Верно, солнышко на закате, больше играть нельзя, пора вылезать.
Оба взрослых выбрались из бассейна и вытащили за собой Лу Ао.
Семейное трио в купальных шапочках, укутанные в полотенца, по очереди прошли мимо дедушки и бабушки.
— Прямо как три монаха в накинутых рясах, да ещё и вереницей.
Безжалостный комментарий от бабушки.
На ужин были запланированы шашлыки. Дедушка с бабушкой уже разожгли огонь и начали жарить мясо.
— Мама-папа, мы сначала пойдём переоденемся, — сказали взрослые.
— Ладно, — папа Цзян спросил с намёком. — А ужинать-то вы вечером будете?
— Конечно будем! — воскликнули они. — Плавание отнимает столько сил! Я сейчас так голоден, что идти не могу.
— Правда? — папа Цзян многозначительно покосился в сторону бассейна. — А я-то думал, вы водой напились.
Вода в бассейне, ещё недавно полная до краёв, за время их игр сократилась больше чем наполовину.
— Мы же не буйволы! — громко заявил Цзян Чжиюй. — Мы — семья диких волков, мы хотим мяса!
— Точно! — Лу Ао, как «волк с Уолл-стрит», тут же подхватил. — Я хочу мяса!
— Ладно, ладно, мяса так мяса, — успокоили их. — Бегом переодеваться.
Когда семейное трио, переодевшись, спустилось вниз, солнце уже почти скрылось, а дедушка с бабушкой как раз закончили жарить первую партию мяса.
Они слегка перекусили, а затем сменили дедушку с бабушкой у мангала, продолжив готовить.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань отвечали за жарку мяса, а Лу Ао, стоя на маленькой скамеечке, с маленькой кисточкой в руке, отвечал за нанесение соуса.
Левую руку он заложил за спину, держал кисточку, как кисть для каллиграфии, и водил ею по сочным, золотистым кусочкам мяса с лёгкостью и изяществом, будто выписывая иероглифы. Он встал в позу, словно великий каллиграф.
— Папа, я написал своё имя — Лу Ао! Лу-Хай Пань-Цзян, Цзе-Ао Бу-Сюнь!5
Примечание 5: 陆海潘江，桀骜不驯 (Lù Hǎi Pān Jiāng, Jié-Ào Bù-Xùn). Первая часть: Дословно "Лу [Цзи] - океан, Пань [Юэ] - река". Классическая идиома-комплимент, восходящая к династии Цзинь. Описывает человека, обладающего необычайно обширными знаниями и литературным талантом, сравнивая его с безбрежным океаном (Лу Цзи) и великой рекой (Пань Юэ) — двумя знаменитыми литераторами того времени. Означает "человек энциклопедических знаний и выдающегося таланта". Вторая часть: Дословно "свирепый, норовистый, непокорный, необузданный". Характеризует человека строптивого, непокорного, своевольного, упрямого, которого трудно приручить или подчинить. Лу Ао использует первую идиому, потому что она начинается с иероглифа его фамилии, а во второй идиоме есть иероглиф (как он думает) его имени.
— Вау, как здорово! А где ты написал?
— На вот этих двух кусочках мяса.
— Это мясо «мэйхуа»6, — Цзян Чжиюй, на секунду отвлёкшись, потрепал его по затылку. — То есть мясо с шеи поросёнка.
Примечание 6: 梅花肉 (méihuā ròu): Дословно "мясо цветка сливы". Деликатесный кусок свинины, срезаемый с шеи. Назван так из-за характерного узора жировых прожилок, напоминающего цветок сливы.
— ... — Лу Ао подавился.
Тут Лу Синъюань тоже вставил тихим голосом:
— Твой «Ао» — это не «Ао» из «Цзе-Ао Бу-Сюнь». Ты написал неправильный иероглиф.
— ... — Лу Ао снова подавился.
Молча он взял свою маленькую кисточку и замазал написанное. Вот противные! Он обязательно напишет имена папы и большого папы на чёрной свинине!7
Примечание 7: 黑猪肉 (hēizhū ròu): "Мясо чёрной свиньи". В Китае мясо чёрных свиней (особых пород) часто считается более вкусным, нежным и дорогим по сравнению с обычной свининой. Потому что Лу Ао любит папу и большого папу!
Вскоре начало смеркаться, и во дворе зажглись разноцветные огоньки. Цзян Чжиюй подцепил готовое мясо, подул на него, остужая, и протянул Лу Ао:
— Аоао, твоё мясо «мэйхуа» с «Цзе-Ао Бу-Сюнь».
Лу Ао широко раскрыл рот и одним махом схватил кусочек.
Хотя они использовали бездымный уголь, всё равно оставались дымок и копоть. Цзян Чжиюй заметил, что на руке Лу Синъюаня осталось немного угольной пыли. Он схватил его за руку и провёл ею по щекам обоих, оставив чёрные полоски.
Потом Цзян Чжиюй нашёл полотенце, обмотал им голову, притворяясь, что это его шапка «Афанти»8.
Примечание 8: 阿凡提 (Āfántí): Афанти (Насреддин) – фольклорный персонаж, мудрец и хитрец, популярный в сказках тюркских народов Центральной Азии (особенно у уйгуров). Часто изображается в тюбетейке и халате, едущим на осле.
И начал представление.
— Ой, шашлычок! Ароматный, вкусный шашлычок! Настоящий бараний шашлычок, всего одна монетка за штучку! Подходи, смотри! Малыш, хочешь шашлычка? Попроси папу купить!
— У меня папа — это ты, — с долей отчаяния произнёс Лу Ао.
— Я говорю про другого папу, — Цзян Чжиюй повернулся к Лу Синъюаню. — Господин, купите малышу шашлычок, посмотрите, у малыша аж слюнки текут!
Лу Синъюань усмехнулся и ответил:
— Я не «господин», я твой муж.
— Муж мужем, а счётчик щёлкает. Мужу тоже надо платить за шашлычок.
— Тогда я пойду за деньгами, — Лу Синъюань протянул руку и большим пальцем стёр угольную полоску с щеки Цзян Чжиюя.
— Ай, я же серьёзный предприниматель! Уважаемый клиент, ведите себя прилично!
— Ладно.
Лу Ао нахмурился, молча вздохнул, отвернулся и продолжил писать иероглифы на кусочках мяса, успокаивая душу и взращивая характер.
Если бы сейчас их снимала камера, у каждого члена этой семьи на фоне звучала бы своя музыка.
Когда объектив наводился на Цзян Чжиюя — играла весёлая, озорная мелодия.
Когда на Лу Синъюаня — лилась романтическая музыка из дорамы с розовыми пузырьками.
А когда на Лу Ао — это были возвышенные звуки мелодии «Высокие горы и бегущие воды» на древней цитре чжэн. Дэн, дэн, дэндэндэн…
Семейное трио: один — «актёр до мозга костей», второй — «влюблённый по уши», и только он — зрелый, степенный маленький босс.
У них семьи и правда царит эклектичный стиль.
http://bllate.org/book/13911/1225913
