Сыграв последний раунд пряток, они услышали, как дедушка Чжан позвал их с второго этажа:
— Кушать подано!
— Идём!
Гу Бай откликнулся, схватил Лу Ао за руку и потащил наверх.
Коротенькие ножки Гу Бая задвигались, словно огненные колёса1: виднелись лишь их размытые следы. Лу Ао, которого он тянул за собой, хоть и бежал следом, умудрялся сохранять бесстрастное и спокойное выражение лица.
Примечание 1: 像风火轮 (xiàng fēnghuǒ lún). Отсылка к волшебным огненным колёсам Нечжы (Nézhā), одного из популярных персонажей китайской мифологии (часто изображается в детском/подростковом возрасте), которые позволяли ему очень быстро передвигаться по земле и по воздуху.
— Дедушка Чжан, я пришёл! Сяо Бай пришёл! Сяо Бай и Аоао пришли!
— Ты что, император? Объявлять о себе трижды подряд? — спросил Лу Ао.
— Ага… — бодро ответил Гу Бай.
— Что?! — Лу Ао был потрясён.
Гу Бай лишь глупо ухмыльнулся и поправился:
— Аоао пришёл! Умный Аоао привёл сяо Бая! Аоао — маленький император, Аоао желает трапезничать!
Это уже было куда лучше, и Лу Ао остался доволен.
Лу Ао сделал два широких шага вперёд, вышел вперёд Гу Бая и повёл его за руку вверх по лестнице. Два малыша семенили своими коротенькими ножками, тяжело дыша: «Хэй-хо, хэй-хо» — пока взбирались по ступенькам.
У кассы Цзян Чжиюй, наблюдая за удаляющимися спинками двух малышей, не смог сдержать смех:
— Сяо Бай всегда такой забавный. Играть с этим хмурым малышом Аоао ему как раз подходит.
— Верно, — согласился Лу Синъюань. — Между ними происходит реакция нейтрализации. Гу Бай не будет постоянно смеяться, рискуя задохнуться от смеха. А Лу Ао не будет вечно хмуриться и выглядеть несчастным.
— Что это за дурацкое сравнение? — рассмеялся Цзян Чжиюй.
— Химическое сравнение, — с полной серьёзностью ответил Лу Синъюань. — Проходили в средней школе.
Цзян Чжиюй засмеялся ещё громче:
— А почему у нас с тобой не происходит такой «реакции»?
— Происходит, я же смеюсь, — Лу Синъюань тронул уголки губ, и глаза его тоже наполнились улыбкой. — Просто моя улыбка не так заметна. Аоао только что сказал: большой папа всё время тихонько хихикает.
Цзян Чжиюй продолжал смеяться, пока дедушка Чжан не позвал их снова с второго этажа, и два малыша не присоединились к окликам сверху:
— Дядя Цзян, дядя Лу, кушать подано!
— Я голоден! Чжэнь2 голоден!
Примечание 2: 朕 (zhèn). Традиционное самоназвание китайского императора, эквивалентное "Мы" в царском указе.
— Идём, идём! — отозвался Цзян Чжиюй, соскользнул со стула и схватил Лу Синъюаня за руку. — Пошли есть.
Лу Синъюань встал и, воспользовавшись тем, что никто не видит, погладил Цзян Чжиюя по голове, отодвинул волосы с его лба и нежно поцеловал его в лоб. Он давно хотел поцеловать Цзян Чжиюя. Ещё с того момента, как начался последний раунд пряток.
Цзян Чжиюй прятался под кассой, присел рядом с ним, накрыв голову серым пледом, ухватившись за его брючину. Когда он поднял голову, его чёрные глазки были круглыми-круглыми, а зрачки так и бегали.
Словно котёнок.
Выглядел очень целовательным.
Он хотел воспользоваться моментом, пока Лу Ао и Гу Бай были за стеллажами, и быстро чмокнуть Цзян Чжиюя. Но Цзян Чжиюй сразу понял, что он задумал, протянул лапку, шлёпнул его по щеке и велел не безобразничать.
И вот он терпел до сих пор.
Оставив лёгкий поцелуй на лбу Цзян Чжиюя, Лу Синъюань взял его за руку и, подражая недавним словам Гу Бая, провозгласил:
— Сяо Юй пришёл! Умный Сяо Юй пришёл! Сяо Юй-император пришёл!
— Неверно, — с полной уверенностью поправил Цзян Чжиюй. — Аоао — маленький император, а я — Тайшанхуан3.
Примечание 3: 太上皇 (Tàishànghuáng). Титул "Великий Император-Предок" или "Император в отставке". Присваивался отцу правящего императора.
— А я тогда кто?
— Тайшанхуан, Ванчжунван, колбаска, а желе я хочу «Сили»!4 — легко слетело с языка Цзян Чжиюя, получилось очень складно.
Примечание 4: 太上皇，王中王，火腿肠，果冻我要喜之郎 (Tàishànghuáng, Wángzhōngwáng, huǒtuǐcháng, guǒdòng wǒ yào Xǐzhīláng). Это импровизированная, рифмованная считалочка/дразнилка, сочинённая Цзян Чжиюем на ходу. Подробнее снова будет в комментариях.
Лу Синъюань нахмурился. Цзян Чжиюй хихикнул, обвил руку Лу Синъюаня и повис на нём:
— Ты — супруг Тайшанхуана.
Лу Синъюань наконец остался доволен.
Молодая парочка поднялась на второй этаж. Лу Ао и Гу Бай уже сидели за столом.
Дома был только один детский стульчик. Дедушка Чжан, боясь, что дети не достанут до блюд, сидя на обычных стульях, подложил на сиденья пледы и подушки. У стульев были подлокотники, и он добавил ремни, так что падать с них было не страшно.
По сравнению с фабричным детским стульчиком, самодельный «трон» явно привлекал малышей куда больше. Два малыша договорились сидеть на «троне» по очереди, и за этот приём пищи очередь была Лу Ао.
Лу Ао в нагруднике-слюнявчике восседал на своём месте, глядя на всех свысока.
Гу Бай сидел рядом с ним, поднял обе руки, упёрся ладонями в столик перед стульчиком и тут же разыграл сцену «пять членов тела касаются земли»5:
— Сяо Бай приветствует Императора Аоао! Императору десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Примечание 5: 五体投地 (wǔ tǐ tóu dì). Традиционная высшая форма поклона/простирания ниц в Китае (и других азиатских культурах), символизирующая предельное уважение или преклонение. "Пять членов тела" (五体, wǔ tǐ) — это два колена, два локтя (или две руки) и лоб.
Лу Ао слегка приподнял подбородок и воздел руки:
— Освобождаю от церемоний и дарю кушанья.
Дедушка Чжан молча наблюдал за их взаимодействием, невольно сморщив лицо.
Современных детей не понять. Как это у них реставрация феодализма развернулась?
Гу Бай поднял голову:
— Аоао, за ужином моя очередь.
— Угу, — кивнул Лу Ао. — За ужином очередь сидеть мне на стульчике, а ты тогда мне поклонишься.
— Да-да-да…
Не успел он договорить, как Цзян Чжиюй щёлкнул Лу Ао по лбу:
— Так нельзя, надо играть по очереди.
Лу Ао прикрыл лоб рукой:
— Сяо Бай сам хочет.
Гу Бай тоже глупо ухмыльнулся:
— Дядя Цзян, я хочу.
— Всё равно нельзя. Вы друзья, и вы обязаны меняться.
— Ладно, — Лу Ао развернулся к Гу Баю, поднял ручонку, словно сдаваясь. — Возвращаю тебе.
На обед подали большую пароварку с блюдами: тушёная свинина с овощами мэйцай, паровой омлет, домашние колбаски на пару, а также пропаренный рис и суп из свиных рёбрышек с кукурузой, приготовленный на пару.
Овощи мэйцай были теми самыми, из которых утром делали лепёшки. Дедушка Чжан специально припас немного, чтобы подать их со свиной грудинкой «три слоя жира, два слоя мяса», нарезанной ломтиками.
Изначально ровно уложенная на дно миски грудинка после готовки переворачивалась на тарелку, и мясо оказывалось сверху. Замоченные овощи мэйцай сами по себе выделяют сок, да и пар при готовке, если крышка прилегала не идеально, капал вниз. Два малыша поливали этим сладко-солёным соусом свой рис.
Омлет был нежным и водянистым, а колбаски купили в соседней утиной лавке — с крупными кусочками мяса, ароматные на вкус.
Рис, приготовленный на пару, не был твёрдым, кукуруза в супе была сладкой — Лу Ао и Гу Бай ели с удовольствием.
Но суп был слишком горячим, и кукуруза тоже. Ручонки у малышей были слишком маленькими, да и палочками они владели неискусно. Подхватить кукурузу никак не получалось — подцепят, и она тут же соскальзывает, падая обратно в супницу и обрызгивая их самих бульоном.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань просто взяли их палочки, воткнули их в кочерыжки кукурузы, соорудив таким образом импровизированные «дубинки», и дали малышам держать их в руках и грызть.
Каждый малыш съел по два початка.
После обеда они снова захотели играть в прятки, но взрослые не разрешили.
Только что поели — никаких активных игр. Цзян Чжиюй и Лу Синъюань отвели их в комнату, собираясь немного с ними поиграть, а потом уложить спать.
Как раз на прошлой неделе они ездили в парк развлечений, фотографировались, а снимки ещё не разбирали.
Двое взрослых и двое малышей сели, скрестив ноги, в кружок.
Цзян Чжиюй взял цифровой фотоаппарат и стал показывать им снимки один за другим.
Лу Ао и Гу Бай у входа в парк развлечений, встают на цыпочки, чтобы получить билеты из рук кассира.
Лу Ао и Гу Бай идут по дорожке парка развлечений, держась за руки, с маленькими рюкзачками за спиной, к которым привязаны воздушные шарики.
Вдруг Гу Бай схватил Лу Ао за руку, присел на корточки и крепко обнял его.
Лу Ао до сих пор помнил, что сказал тогда Гу Бай:
— Аоао, не улетай!
Потому что в маленьком рюкзачке Лу Ао почти ничего не было, а шарик, привязанный к нему, поднял сам рюкзачок в воздух. Гу Бай подумал, что Лу Ао тоже вот-вот улетит, и поспешно схватил его.
Лу Ао и Гу Бай играют в надувном замке, скатываются с горки, волосы обоих малышей развеваются.
Лу Ао и Гу Бай сидят на карусели: Лу Ао бесстрастен, Гу Бай сияет улыбкой и показывает в камеру «V».
Большинство фотографий были сняты с двумя малышами, но были и снимки Гу Юньфаня и Чжоу Шо. Гу Бай посмотрел их и попросил дядю Цзяна отправить им.
Пока они просмотрели все фото, уже подошло время дневного сна.
Цзян Чжиюй похлопал малышей по попкам:
— Сходите пописать, а потом в кроватки.
— Ладно, — послушно откликнулся Гу Бай.
Но Лу Ао протянул пальчик и ткнул в экран камеры:
— Тут ещё фото.
— Да? Я и не заметил.
Цзян Чжиюй присмотрелся. Это была папка, которую он не замечал, с названием в виде маленького сердечка (❤).
Лу Ао сказал:
— Последнее изменение было несколько дней назад. Значит, там тоже фото с парка развлечений.
Лу Синъюань попытался остановить, слабым голосом возразив:
— Не надо смотреть.
Цзян Чжиюй подозрительно посмотрел на него и открыл папку:
— А я хочу посмотреть.
Чем больше Лу Синъюань так говорил, тем больше Цзян Чжиюю хотелось это сделать.
Цзян Чжиюй открыл папку и, разглядев содержимое, погрузился в молчание.
Эм-м…
Там были только его фотографии.
Цзян Чжиюй с рюкзачком в виде белой утиной попки.
Цзян Чжиюй в ободке с огромным красным бантом.
Цзян Чжиюй с огромным, невероятно высоким мороженым в руке, которое покачивается так, что видны размытые следы движения.
На следующем фото мороженое, словно «Пизанская башня», наклонилось вбок, а Цзян Чжиюй раскрыл рот, пытаясь поймать его.
На фото после этого: мороженое упало на землю, Цзян Чжиюй присел рядом, широко раскрыв рот и ревя во весь голос, одновременно вытирая пол салфеткой.
В этот момент Лу Ао и Гу Бай стояли впереди в очереди на надувные батуты, поэтому ничего не заметили.
Лу Ао сморщил личико и поднял на него взгляд:
— Папа, так сколько же кусочков мороженого ты съел?
— Я съел… — Цзян Чжиюй запнулся, — съел три кусочка. А рожок в руке — съел весь.
— Ты… — Лу Ао не мог сказать ничего жёсткого, только разочарованно вздохнул: — Э-эх!
Просто в гроб вгоняет!
Голос Лу Синъюаня по-прежнему звучал слабо:
— Сяо Юй, я же говорил не смотреть.
— Откуда мне было знать, что ты там хранишь? — Цзян Чжиюй поспешно нажал на камере, вышел из папки, выключил камеру и похлопал малышей: — Ладно, ладно, хватит смотреть, идите пописать.
— Ик! — внезапно Гу Бай икнул.
— Что такое? — Цзян Чжиюй помассировал ему животик. — Слишком плотно поел в обед?
Гу Бай улыбнулся:
— Я наелся «собачьего корма» от дяди Цзяна и дяди Лу, ик! Так сыт!
Отлично сказано! Как же это тронуло сердце дяди Лу!
Лу Синъюань быстро вскочил на ноги:
— Я принесу тебе воды.
— Спасибо.
Лу Ао первым пошёл в туалет и переоделся в пижаму. Пока Гу Бай справлялся с икотой, он тоже пошёл привести себя в порядок.
Шторы были задёрнуты. Снаружи комнаты доносился усыпляющий шум дождя, внутри царил полумрак. Два малыша лежали в кровати рядышком.
Цзян Чжиюй спросил их:
— Одним одеялом накрыться или двумя?
Гу Бай:
— Одним!
Лу Ао:
— Двумя.
— Ладно, двумя так двумя, — тихо пробормотал Цзян Чжиюй. — Всё равно потом слипнутся, как моти.
— Ни за что! — громко возразил Лу Ао.
— Ладно, — Цзян Чжиюй укрыл их одеялами и собрался уходить.
Лу Ао поспешно спросил:
— А сказку сегодня не почитаешь?
— Днём сказки не читаем.
— Тогда… тогда похлопай меня.
— Ладно.
Цзян Чжиюй покорно сел на край кровати и начал ритмично похлопывать Лу Ао, накладывая на него заклинание «Малыш, спи скорее, а то серый волк утащит!».
Тем временем Гу Бай достал свои умные часики и включил видео, присланное ему его папой и большим папой.
— «Привет, сяо Бай! Смотри, папа тут, большой папа тут. Мы сейчас в отеле. Давай покажем тебе номер…»
Лу Синъюань помог, поглаживая Гу Бая по груди.
Гу Бай закрыл глаза, слушая голоса папы и большого папы, и тоже постепенно уснул.
Как и предсказывал Цзян Чжиюй, уснув, малыши слиплись: Гу Бай ловко приподнял одеяло Лу Ао, перевернулся и прямиком закатился под него.
Лу Ао, хоть и сморщил личико, почувствовал себя в безопасности, перевернулся и ухватился за одеяло Гу Бая.
Они прижались друг к другу, словно плюшевые мишки, плотно-плотно, даже пузики соприкоснулись.
«Мы одной крови».
Слова Гу Бая в этот момент воплощались особенно ярко.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань на цыпочках вышли, вернулись в свою комнату, тоже переоделись в пижамы и приготовились вздремнуть.
На большой кровати Лу Синъюань обнял Цзян Чжиюя за плечи, а Цзян Чжиюй устроился, положив голову ему на руку. Молодая парочка тоже сладко спала.
Послеобеденное время, наполненное шумом дождя. Воздух был чуть прохладным, и одеяло согревало как раз в меру.
Весь мир затих. Лишь под карнизом слышался тихий шорох капель: кап-кап, кап-кап...
***
Гу Бай гостил в доме Лу Ао три или четыре дня.
Мелкий дождик моросил непрестанно, и два малыша каждый день были неразлучны: вместе ели, вместе спали, вместе играли.
Уровень штормового предупреждения снижался с красного до оранжевого и, наконец, до жёлтого.
И вот, на пятый день, предупреждение о ливне было окончательно снято.
В новостях показывали ситуацию в южных областях, наиболее пострадавших от наводнения. Благодаря организованным действиям сотрудников все люди были благополучно эвакуированы, жертв не было.
Просто кое-где остались подтопления, требующие восстановительных работ.
Именно в это время Гу Юньфань и Чжоу Шо позвонили Гу Баю и сказали, что забронировали билеты на самолёт сегодня ночью и скоро смогут вернуться.
Гу Бай очень обрадовался, но почти сразу же стал серьёзным и спросил Гу Юньфаня:
— Папа, а твоя работа завершена? Со мной всё в порядке, я могу подождать ещё несколько дней. Ты обязательно должен закончить работу, прежде чем возвращаться.
Гу Юньфань рассмеялся в ответ:
— Не волнуйся, папа уже закончил работу. Папа и партнёры остановились в одном отеле, так что как раз удалось обсудить бизнес. Мы всё уладили, ещё пока дождь не прекратился.
— Вот и отлично, — Гу Бай снова засиял от счастья. — Тогда завтра я встречу папу и большого папу дома!
— Хорошо, жди нас тогда на перекрёстке улиц.
— Угу-угу.
Гу Бай повесил трубку и, сияя от счастья, сказал Лу Ао:
— Мой папа и большой папа возвращаются домой!
Лу Ао вздохнул:
— Я слышал, у тебя была включена громкая связь.
— Ох, — Гу Бай улыбнулся. — Аоао, самое главное — чтобы все были в безопасности. Помимо того, чтобы все были целы и невредимы, у меня нет других желаний.
— Ну и амбиции у тебя, — пробурчал Лу Ао, поднимаясь с ковра. Он развернулся и побежал прочь: — Цзян Чжиюй! Лу Синъюань! Папа Гу Бая снова заключил сделку! А вы двое? Какая сегодня выручка в супермаркете?
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань как раз сидели за кассой, втиснувшись на один стул, и смотрели мультики.
Услышав его очередной вопрос, Цзян Чжиюй схватился за голову.
— Аоао, ты сам старайся, сам долби себя как хочешь. Я папа, не надо меня долбить…6
Примечание 6: 鸡娃 (jī wá). Это популярный китайский интернет-сленг (особенно среди родителей). Буквально "долбить/пичкать ребёнка". Означает интенсивное, часто чрезмерное, давление на ребёнка с целью добиться от него высоких результатов в учёбе, на дополнительных занятиях, в спорте и т.д. Родитель, активно "долбящий" своего ребёнка, называется "鸡娃家长" (jī wá jiāzhǎng).
Лу Синъюань, мгновенно сообразив, быстро зажал ему рот рукой:
— Сяо Юй!
Так нельзя говорить!
Слишком грубо!
Лу Ао почесал в затылке, ничего не понимая.
***
На следующий день Гу Бай проснулся очень рано.
На улице было ещё темно.
Лу Ао всё ещё крепко спал, и Гу Бай не стал его будить, лишь осторожно протянул руку, взял свои детские часики и посмотрел время — не прислали ли папа и большой папа сообщений.
Было всего около шести утра.
Папа и большой папа, наверное, тоже боялись его разбудить и не написали. Гу Бай прижал часики к себе, ожидая сообщения, и незаметно снова уснул.
Повторный утренний сон всегда особенно сладок.
Прошло ещё два часа. Лу Синъюань зашёл разбудить их. Гу Бай всё ещё был в полусне и не хотел вставать.
Пока Лу Ао не сказал:
— Твой папа уже приехал.
Тут Гу Бай мгновенно проснулся.
Два малыша, как и в предыдущие дни, ловко почистили зубы, умылись, переоделись и пошли завтракать.
Небо по-прежнему было пасмурным, моросил мелкий дождик.
Гу Бай не хотел ждать внутри супермаркета — он настаивал, что будет ждать на перекрёстке улиц.
Цзян Чжиюй и Лу Синъюань достали два маленьких детских дождевика и две пары детских резиновых сапожек, чтобы их надеть.
Дождевики были прозрачными — один розовый, другой голубой, похожие на желе.
Вот только неизвестно, пахли ли они так же, как желе.
Гу Бай поднял рукав, уже собираясь попробовать на вкус, но Лу Ао остановил его.
Лу Ао одной рукой зажал ему рот, а другой поднёс материал дождевика к его лицу:
— Понюхай носом.
Гу Бай глубоко вдохнул и чуть не упал, пошатнувшись.
Как воняет!
Его чуть не свалил с ног запах резины!
Это было совсем не желе!
Лу Ао вынес вердикт:
— Ты маленький глупыш.
Малыши, полностью экипированные, вместе вышли под дождь. Резиновые сапожки шлёпали по лужицам, поднимая крошечные брызги.
Двое взрослых, держа зонты, шли следом за ними.
Двадцать минут назад Гу Юньфань и Чжоу Шо сообщили, что уже рядом с торговым центром и скоро будут дома.
Малыши дошли до перекрёстка и некоторое время увлечённо шлёпали по воде на тротуаре.
Вскоре сквозь пелену дождя показался маленький зелёный электрокар.
Глаза Гу Бая загорелись, он тут же поднял руку и принялся энергично махать:
— Папа! Большой папа!
Зелёный электрокар остановился прямо перед ними. Дверь пассажирского сиденья открылась, и вышел Гу Юньфань.
Чжоу Шо припарковался поблизости, взял зонт и вышел с водительского места, чтобы прикрыть Гу Юньфаня.
Но Гу Бай, который только что так нетерпеливо ждал, увидев их, вдруг замер.
Гу Юньфань неуверенно позвал:
— Сяо Бай?
Чжоу Шо улыбнулся:
— Неужели? Всего несколько дней не виделись, и ты уже своих папу и большого папу не узнаёшь?
Гу Бай бросился вперёд и громко потребовал:
— Вы же говорили, что не пострадали! Тогда что это?!
Он указал на гипс на правой руке Гу Юньфаня. Глаза его покраснели, слёзы уже наворачивались и готовы были вот-вот хлынуть.
— Папа, ты же говорил, что не ранен! Что случилось? Не зря ты на видео никогда не показывал себя полностью! Ты меня обманул!
— Ладно, ладно, — Гу Юньфань подошёл и здоровой левой рукой погладил его по голове. — Прости, прости, папа просто не хотел тебя беспокоить.
Гу Бай громко «хмыкнул», затем развернулся и побежал назад, встал рядом с Лу Ао.
Лу Ао с полной серьёзностью заявил:
— Папа, который обманывает своего малыша, не заслуживает доверия.
Цзян Чжиюй протянул руку и зажал Лу Ао рот, превратив его в утёнка:
— Аоао, заткнись.
Гу Бай энергично кивнул:
— Точно! Объяснения — это лишь оправдания, оправдания — это признание вины!7
Примечание 7: 解释就是掩饰，掩饰就是事实 (jiěshì jiùshì yǎnshì, yǎnshì jiùshì shìshí). Очень распространённая китайская поговорка (часто используемая в спорах или при подозрениях). Она подразумевает, что излишние объяснения или оправдания человека, которого в чём-то подозревают, на самом деле лишь подтверждают его вину или попытку скрыть правду.
Гу Юньфань объяснил:
— Папа же говорил тебе, что случайно упал в воду, помнишь? Папа упал в воду и инстинктивно опёрся рукой — вот так и получилось. Папа не хотел тебя тревожить, поэтому и не сказал. Планировал рассказать, когда вернёмся. Сяо Бай, не сердись, папа виноват.
Чжоу Шо тоже извинился перед ним:
— Прости, мы были неправы.
Гу Бай смягчился:
— Тогда… тогда в следующий раз, если что-то случится, вы обязательно должны мне сказать!
— Ладно, — отозвался Гу Юньфань, протягивая к нему руку.
Гу Бай стал ёрзать и упрямиться, не желая подходить.
Тогда Гу Юньфань сам подошёл к нему и обнял левой рукой:
— Не сердись.
Лу Ао всё ещё надул губы, чувствуя несправедливость — ему казалось, Гу Бай слишком легко их простил. Он хотел что-то сказать, но Цзян Чжиюй удержал его.
Две семьи пошли друг за другом по тротуару в сторону супермаркета.
Гу Юньфаню и Чжоу Шо наконец удалось успокоить Гу Бая. Семья втроём шла, взявшись за руки: Гу Бай посередине весело подпрыгивал.
Давно не видевшаяся семья излучала радость и гармонию.
Гу Юньфань улыбаясь спросил:
— Хорошо спал в доме Аоао? Не мучила бессонница в чужой кровати? Не шумел ночью?
— Конечно, нет! Я спал отлично! Я спал с Аоао, его кровать и одеяло такие мягкие-мягкие, очень уютные.
Лу Ао: ?
— А что вкусненького ты кушал в доме Аоао? Надеюсь, не питался одними супермаркетными снеками? Так нельзя.
— Я не ел много снеков, только две пачки «Мими», — громко ответил Гу Бай. — И ещё я ел «собачий корм»!
Лу Синъюань: ?
Цзян Чжиюй: ???
Мир погрузился в тишину.
Тишина длилась лишь секунду, а в следующее мгновение весь мир взорвался!
Идущая впереди троица остановилась. Чжоу Шо и Гу Юньфань разом обернулись, их взгляды, словно лучи прожекторов, устремились на Цзян Чжиюя и Лу Синъюаня.
«Мы же с самого начала перевели вам десять тысяч юаней на содержание нашего малыша, а вы кормили его СОБАЧЬИМ КОРМОМ?!»
«Пусть имя „сяо Бай“ звучит как собачья кличка, но это же не повод действительно давать ему собачий корм?!»
— Нет… — Цзян Чжиюй первым пришёл в себя и громко оправдывался. — Невиновны! Мы никогда не давали сяо Баю собачьего корма! Сяо Бай всегда ел человеческую еду вместе с нами! Что ели мы, то ел и он!
Лу Синъюань поспешил помочь жене:
— Спросите Лу Ао или дедушку Чжана!
— Да-да-да! Если не верите, спросите Аоао или дедушку Чжана! Дедушка Чжан все эти дни только и делал, что готовил им всякие вкусности! Никакого собачьего корма!
Гу Юньфань и Чжоу Шо, будучи взрослыми, не были настолько глупы, чтобы вот так сразу поверить словам Гу Бая.
Гу Юньфань нахмурился, с недоумением спросив:
— Может, он съел какие-нибудь печенья в форме косточек? Или погрыз большую кость?
— Тоже нет, — ответил Цзян Чжиюй, подумав. — При варке бульона кости были, но он же их не ел!
В этот момент Гу Бай поднял голову и с восторженным видом пояснил:
— Дядя Цзян и дядя Лу очень любят друг друга, я наелся их «собачьего корма». Папе и большому папе нужно у них поучиться, быть повлюблённее.
В следующее мгновение Лу Ао подошёл к нему и безжалостно зажал ему рот рукой.
— А-а-а! — издал Гу Бай.
— Будешь знать, как нести чушь! — провозгласил Лу Ао.
Гу Юньфань и Чжоу Шо не стали вмешиваться. Более того, они начали аплодировать и подбадривать:
— Отлично! Сильнее зажимай! Аоао, дави сильнее! Когда вернёмся, дядя Гу и дядя Чжоу угостят тебя молочным чаем и пирожным! Сегодня надо обязательно отучить его от этой вредной привычки болтать ерунду! Зажимай!
http://bllate.org/book/13911/1225899
