У Лу Ао было два отца.
Один — тщеславный, жаждавший роскоши, кутивший и проматывавший деньги.
Другой — погруженный в построение карьеры, холодный и безразличный.
Они поженились по расчёту, ради денег и объединения семейных кланов. Вечный спектакль. Видимость единства при полном внутреннем разладе. Они не любили друг друга... и не любили его.
Тот, кто сейчас держал его в объятиях — и был этим самым тщеславным.
Лу Ао прекрасно помнил его имя — Цзян Чжиюй.
Пожалуйста, не поймите неправильно. Он не старался специально запомнить их имена.
Просто... он слишком сильно ненавидел.
Ненавидел так, что врезал их имена прямо в сердце.
Но разве Цзян Чжиюй не был уже мёртв?
Что это за место?
Почему Цзян Чжиюй здесь?
И почему он сам превратился в это... это?
Лу Ао, превозмогая слабость, поднял голову и взглянул на Цзян Чжиюя.
Цзян Чжиюй выглядел так же, как и на той семейной фотографии: молодой, лет двадцати с небольшим, красивый и статный. Он стоял на коленях перед лестницей, прижимая Лу Ао к груди, лицо его было искажено тревогой, губы шевелились, но слов разобрать было невозможно.
И вдруг, как озарение молнии, Лу Ао всё понял…
Это, должно быть, ад!
Он застрелился, попал в ад, превратился в ребенка и встретил своего заклятого врага, о котором так долго грезил!
Цзян Чжиюй! Его враг!
В глазах Лу Ао вспыхнул яростный огонь мести! Стиснув зубы, собрав все свои жалкие силы, он вырвался из объятий Цзян Чжиюя.
Цзян Чжиюй смотрел на него в полном недоумении:
— Что такое?
Лу Ао, покачиваясь, поднялся на ноги. Он опустил голову, сжал кулачки и упёрся ножками в пол. И — бросился вперед!
— Аоао... А-о-о! — закричал он своим детским голосом.
Лу Ао ринулся, как разъяренный телёнок, и прежде чем Цзян Чжиюй успел среагировать, всей силой своего маленького лба врезался ему прямо в грудь, опрокинув на пол, а сам помчался прочь.
Тщеславный папа, K.O1!
Примечание 1: K.O. — игровой термин «нокаут».
Цзян Чжиюй лежал на полу, хватаясь за грудь и заходясь в кашле:
— Лу Аоао! Ты что, отца убить вздумал?! И смеешь убегать?! Кхе-кхе-кхе... Стоять, я сказал!.. Раз! Два! Лу Ао!2
Примечание 2: 陆傲! Lù Ào! — отец в гневе кричит его полное взрослое имя, что для ребенка обычно очень страшно.
Лу Ао на миг замер, но тут же опомнился и продолжил бежать. Папа назвал его полным именем? Большое дело! Другие могут бояться, а он — ни капли! Тщеславного папу он уже уложил! Остался ещё один!
Где же второй? Где этот холодный, бездушный Большой Папа? Сейчас он силён, как никогда! Его маленькое тело просто пульсирует силой!
Лу Ао мчался по дому, озираясь по сторонам, как маленький воин, несущийся сквозь пламя.
Холодный Большой Папа, выходи!
Выходи же! Я знаю, ты здесь!
Сегодня я верну тебе свои кости и срежу мясо... чтобы вернуть отцу!3
Примечание 3: 剔骨还父，削肉还……也还父！ tī gǔ huán fù, xiāo ròu huán... yě huán fù! — Отсылка к древней легенде о принце Нэчжа , который, рассорившись с отцом, покончил с собой, вернув ему свою плоть и кости, чтобы разорвать кровные узы. Лу Ао, будучи ребенком двух отцов, адаптирует фразу: «вернуть отцу... и тоже отцу!».
Внезапно накатила новая волна мучительной боли.
Лу Ао схватился за голову и рухнул вперед, оперевшись на одно колено.
Чёрт, как же голова болит...
Надо было стрелять не в висок.
Перед глазами снова поплыла чернота, тело обмякло, и он снова рухнул вниз.
Он снова услышал тот знакомый голос. Снова упал в знакомые объятия. Снова…
...снова был подхвачен Цзян Чжиюем.
— Вот ты паршивец! Тычешься лбом в отца, пытаешься сбежать... Так я сейчас надеру тебе задни... Погоди, почему попа тоже такая горячая?! У тебя и правда температура?!
Гад, не смей трогать его задницу!
Цзян Чжиюй побледнел от ужаса. Он прислонил головку Лу Ао к своему плечу и помчался вниз по лестнице, крича на ходу:
— Дедушка Чжан! Дедушка Чжан! У Аоао жар! Везу его в больницу! Помоги!
Снизу навстречу бросился мужчина лет пятидесяти:
— Что случилось? С чего бы вдруг температура?
— Не знаю! Может, вчера допоздна заигрался! Подай мой телефон и ключи от машины, я пока вынесу его! И его медкарту!4
Примечание 4: 医保卡 yībǎo kǎ — карта медицинского страхования.
— Ладно!
В аду тоже есть медстраховка?
Лу Ао с трудом приоткрыл глаза и взглянул.
Какой еще «дедушка Чжан»? Да это же его старый дворецкий, старый Чжан!
Когда ему было шесть, он остался сиротой, потеряв обоих отцов, без родни, но с целой империей компании Лу.
И только старый дворецкий Чжан оставался рядом, заботясь о его быте.
Прямо перед его самоубийством дедушка Чжан всё искал его, названивал.
Почему дедушка Чжан здесь? Неужели он, ища его, попал в аварию и тоже очутился в аду? Прости, я не хотел…
Но он был слишком измотан. Слишком, чтобы думать о других.
Слишком... чтобы жить.
Пока Лу Ао размышлял, Цзян Чжиюй уже вынес его вниз.
Одной рукой придерживая сына, другой он распахнул дверь машины, усадил Лу Ао в детское автокресло и защёлкнул ремни. Лу Ао очнулся, откинулся на спинку и молча наблюдал за происходящим.
Неужели Цзян Чжиюй так спешит от него избавиться?
Не может вынести его общества даже минуты?
Что ж, ему тоже не улыбается видеть Цзян Чжиюя.
Хотя…
Взгляд Лу Ао упал на машину Цзян Чжиюя, и он замолчал.
Похоже, в аду Цзян Чжиюю пришлось туго, раз он ездит на Wuling Hongguang Mini EV. Розовая «Отрубленная рыбья голова»5, короткая, с тесным салоном.
Примечание 5: Популярный в Китае компактный и очень дешевый электромобиль. 剁椒鱼头 duòjiāo yútóu — прозвище этой модели из-за формы
Что ж, подумал Лу Ао, он же давно не посылал Цзян Чжиюю ритуальных денег6. Знать, что Цзян Чжиюй бедствует — уже отмщение.
Примечание 6: 烧纸 shāozhǐ — китайская традиция сжигания ритуальных «денег» для умерших.
Цзян Чжиюй и не подозревал о кощунственных мыслях в голове сына. В панике усадив Лу Ао, он запрыгнул на водительское место и пристегнулся.
— Аоао, держись! Папа сейчас доставит тебя в больницу! Дедушка Чжан, всё взял? Приготовился?
— Всё, готов!..
Не успел он договорить, как Цзян Чжиюй вдавил педаль газа. Розовый электромобильчик рванул с места, как юркая розовая мышка.
***
Через десять минут маленький электромобиль виртуозно развернулся и замер у входа в ближайшую частную больницу «Цыай»7.
Примечание 7: 慈爱 - «Милосердие и Любовь».
Охранник у ворот, увидев это, поспешил вперёд, чтобы остановить машину.
Дверца распахнулась, и Цзян Чжиюй выпрыгнул, сунув охраннику в руку три стоюаневые купюры вместе с ключами от машины.
— Пожалуйста, припаркуйте ее за меня.
— А?.. А?
У Цзян Чжиюя не было времени объяснять. Он развернулся, вытащил из заднего сиденья Лy Ао, горящего в огне жара и пребывающего без сознания, и подхватил его на руки.
Охранник опустил взгляд на брелок с ключами, украшенный фигуркой Снупи, и погрузился в молчание. Он не хвастался, но, работая в частной клинике, он парковал «Мерседесы», «БМВ», изредка даже «Порше».
Но вот «Шестигранный Зеленый Свет Мини»8 — такое парковать ему довелось впервые.
Примечание 8: 六菱绿光 mini — ироничная пародия на реальный китайский бренд бюджетных авто Wuling Hongguang (五菱宏光), «пятигранный красный свет». «Шестигранный» (六菱) вместо «пятигранный» (五菱) и «Зеленый Свет» (绿光) вместо «Красный Свет» (宏光) добавляют абсурдности крошечной машинке.
Тем временем Цзян Чжиюй, неся на руках Лy Ао, широкими шагами взлетел по ступенькам и ворвался в холл больницы.
— Доктор! Медсестра! Есть тут кто?!
«Как шумно... Как трясёт...» — Лy Ао, уже отключившийся, от такой тряски с трудом пришёл в себя.
Он инстинктивно повернул голову, желая уткнуться лицом в грудь несущего его человека, найти тихую гавань. Но в следующее же мгновение он вспомнил со всей ясностью — это же Цзян Чжиюй!
И тут же он резко отвернул голову в противоположную сторону. Он не хотел его видеть и уж тем более утыкаться в него лицом.
Ещё через мгновение из желудка поднялась тошнотворная, давящая волна.
Лy Ао стремительно повернул голову обратно, нацелив лицо прямо на Цзян Чжиюя.
Цзян Чжиюй, казалось, заметил его странные движения, невольно остановился и взглянул вниз.
Он увидел, как Лy Ао вытянулся, весь напряжённый и одеревеневший, но его голова вертелась туда-сюда, словно флюгер на ветру.
Будто два маленьких человечка спорили у него над ушами, яростно дергая его голову в разные стороны.
«Голова раскалывается... Так плохо…»
«От этого человека так тепло, так знакомо пахнет... Так хочется уткнуться лицом в его грудь...»
«Нет! Это же Цзян Чжиюй! У меня с ним кровная вражда за отца, мы не уживёмся под одним небом!»
«Он и есть папа, он не может убить сам себя!»
«Дурак, это метафора!»
«Почему вдруг так тошнит... Надо вырвать прямо на Цзян Чжиюя!»
«Нельзя, нельзя рвать на папу... на Цзян Чжиюя...»
«Да какой же он папа! Фигня какая!»
«Уууу!»
В итоге Лy Ао отвернулся и громко, сухо, сдавленно сглотнул, но так ничего и не вырвал.
Цзян Чжиюй растерянно смотрел на него, но уже в следующее мгновение опомнился, крепче прижал его к себе и помчался дальше.
— Доктор! Доктор! Скорее, кто-нибудь! Мой малыш9 так сильно болен!..
Примечание 9: 我的崽崽 - wǒ de zǎizai, очень нежное, уменьшительно-ласкательное обращение к маленькому ребенку, часто используется родителями.
Он нервничал. Он торопился. Он...
Плакал.
Лy Ао услышал его голос, дрожащий от рыданий, и почувствовал, как его горячие слёзы капают на собственную щёку.
Он изо всех сил поднял голову, изо всех сил открыл глаза, изо всех сил попытался разглядеть.
Но перед ним была лишь непроглядная тьма. Он ничего не видел.
Единственный звук, который он мог различить — голос Цзян Чжиюя, — вскоре был заглушён другими голосами:
— Что случилось?
— Родитель, успокойтесь сначала! Скорее в смотровой!
— Малыш горит, нужно срочно дать ему...
Дать что? Что они собираются ему дать?
Лу Ао не расслышал.
Следом за этим кто-то аккуратно разжал ему рот и влил ему в рот небольшой флакончик жидкости.
Жидкость, отдававшая странным привкусом, потекла по горлу в пищевод, и казалось, вот-вот его обожжёт.
И тогда он сильно кашлянул и выплюнул всю жидкость обратно.
В конце он услышал озадаченный голос:
— Можно попробовать дать ещё раз. Если не получится... тогда останется только...
Не успел тот человек договорить, как Лу Ао снова отключился.
***
Неизвестно, сколько времени прошло, но Лу Ао очнулся от острой, пронзительной боли.
Он резко открыл глаза и первым, что увидел, были слегка покрасневшие глаза Цзян Чжиюя и его полный тревоги взгляд.
Цзян Чжиюй сидел на стуле, а он, Лу Ао, лежал у него на коленях, крепко прижатый к отцу.
Ха!
Лицемер!
Лу Ао презрительно фыркнул и отвернулся, не желая на него смотреть.
Цзян Чжиюй заметил его движение и поспешно поднял руку, загораживая ему обзор.
Лу Ао почуял неладное, нахмурился и повернул голову в другую сторону.
Рука Цзян Чжиюя последовала за ним, по-прежнему заслоняя вид.
Казалось, он не хотел, чтобы Лу Ао что-то увидел. Цзян Чжиюй тихонько поторопил:
— Сестра, не могли бы вы побыстрее? Кажется, он очнулся...
Не к добру! Тут явно что-то не так!
Пользуясь тем, что Цзян Чжиюй отвлекся, Лу Ао сделал яростный рывок головой и резко обернулся. И увидел: тонкий, отполированный до серебряного блеска кончик иглы торчал у него в ягодице, покачиваясь!
А-а-а-а!
Лу Ао в ужасе расширил глаза.
Укол!
Цзян Чжиюй позволил сделать ему укол! Да ещё и в задницу!
Только сейчас Лу Ао разглядел на стене большой красный крест, а вокруг себя — врачей и медсестёр в белых халатах.
Это был не ад. Это была больница. Больница, где делают уколы в задницу!
Не ад, но хуже ада!
Теперь ему стало ясно, почему он слышал столько суматошных голосов, почему тот человек перед его обмороком говорил что-то не очень понятное.
Вот оно, вот оно!
Лу Ао раскрыл рот в беззвучном крике, вцепился мёртвой хваткой в одежду Цзян Чжиюя и забил своими коротенькими ножками, пытаясь сбежать.
Чёртовы ноги, бегите же!
Но куда он мог убежать?
Раздался звонкий хлопок — Цзян Чжиюй шлёпнул его по попе и крепко прижал.
Движения Цзян Чжиюя были быстрыми, но голос оставался мягким:
— Аоао, не бойся, сестра-медсестра тебе помогает, вылечит — и жар пройдёт, и голова болеть перестанет. Не больно, как комарик укусит, и всё будет очень быстро.
Медсестра тоже терпеливо уговаривала его:
— Верно, малыш, не бойся, уже совсем скоро, прямо сейчас закончим — сейчас-сейчас...
«Сейчас-сейчас» из уст медсестры было совсем не настоящим «прямо сейчас»!
Лу Ао стиснул зубы, слёзы наворачивались на глаза, а на его детском личике застыло выражение крайнего возмущения и горечи.
Вот оно, доказательство! Цзян Чжиюй – плохой отец, который издевается над сыном!
Такое несмываемое унижение он запомнит на вечные времена!
Здесь и сейчас Лу Ао клянётся: он навсегда-навсегда отказывается признавать Цзян Чжиюя своим отцом!
永远 (на китайском)!
Forever (на английском)!
Pour toujours (на французском)!
...&￥@%￥#& (на марсианском)!
http://bllate.org/book/13911/1225865
