В душный жаркий полдень ранней осени кошки дремали в гостиной в своих гнездах. Дверь хозяйской спальни была плотно закрыта, шторы задернуты, в комнате было темно. Только между занавесками просачивались лучи света, слегка окрашивая тусклую комнату.
Цинь Фанлу откинулся на изголовье кровати, его шелковый ночной халат был подхвачен поясом, а в широко распахнутом и низко свисающем вороте можно было разглядеть все еще четкие даже в расслабленном состоянии линии пресса. Он широко расставил крепкие ноги, на согнутой правой ноге покоилась чертежная доска. Кончик карандаша издавал легкие шуршащие звуки, периодически касаясь бумаги.
Солнечный свет падал прямо на бумагу для рисования и освещал ее. Грубые штрихи создавали контур получеловека-полуптицы, кого-то вроде молодого ангела, который еще не полностью преобразился. Верхняя часть тела была птичьей, с крыльями, а нижняя – с безупречно белыми человеческими ногами.
Гуманоидный человек-птица находился в каком-то тропическом лесу среди спутанных лиан и наклонился, чтобы сорвать росший на земле гриб. Стройное тело сложилось почти пополам, а гладкая и круглая попка, которую не могли прикрыть короткие хвостовые перья, торчала вверх.
Сбоку Цинь Фанлу небрежно писал короткие предложения:
[Заблудившись, он спустился в мир людей, нагой, как новорожденный младенец, чистый и святой, которого не коснулась ни одна пылинка.]
[Нечеловеческое существо, благородное, возвышенное, необычное, странное, которое не будет запятнано.]
[Все в мире людей было для него новым: и дождь в лесу, и грибы, которые появились после дождя. У него нет ни недоверия, ни малейших подозрений, пока он пробует и исследует этот новый любопытный мир. Он расправляет крылья, чтобы держать грибы. Но ангел не знает, что мир людей – более грязное место, чем ад.]
Кончик его карандаша двинулся, и в тропическом лесу тихо проросли еще несколько лиан. Пока ангел был поглощен изучением грибов, они без шума обвивали его тонкую талию, крылья и лодыжки, а самая толстая лиана подбиралась к нему сзади. Невинный ангел в панике захлопал крыльями, но обнаружил, что не может пошевелиться. Толстые и грубые, покрытые пушком зеленые лозы безжалостно вошли в неисследованный кусок плоти.
Шуршание от двигающегося карандаша внезапно прекратилось, чертежная доска упала на кровать, воздух медленно становился спертым. В комнате было тихо, но в этом спокойствии присутствовало какое-то скрытое ощущение.
Цинь Фанлу лениво откинулся на подушку, правой рукой он держал карандаш так, как держат сигарету. Выступающие мышцы его живота напряглись, от чего их контуры стали еще более глубокими.
Тишина длилась долго. Внезапно подул осенний ветерок, а вдалеке послышался приглушенный щебет птиц. Кружившаяся в воздухе пыль медленно оседала, возвращаясь в состояние спокойствия.
Цинь Фанлу положил карандаш на тумбочку возле кровати и вытащил пальцами влажную салфетку. Ритм дыхания быстро успокоился, Цинь Фанлу завязал пояс ночного халата и выкинул влажную салфетку в мусорное ведро.
Другой рукой он поднял с тумбочки бумагу для рисования. Он выдвинул нижний ящик. В нем оказалась толстая стопка рисовальной бумаги, вся исчерканная карандашными набросками. Цинь Фанлу добавил к ней свой последний рисунок гуманоидной птицы.
Да, именно так Цинь Фанлу удовлетворял свои потребности все это время.
В студенческие годы Чэн Кай по отношению к нему придерживался принципов «хорошего брата» и однажды решительно сунул ему в руки CD и «таинственно» намекнул:
– Это моя личная, тщательно отобранная* коллекция. Гарантирую: нет человека, которому она не понравится! [Прим. англ. пер. Не знаю, имел ли автор это в виду, но 精挑细选 – «Тщательно отобранный», это еще и название песни.]
– Я не могу этим воспользоваться, – спокойно ответил Цинь Фанлу.
Чэн Кай скривил лицо в выражении, которое как бы говорило: «Я тебя понимаю», а вслух сказал:
– Черт! Я и правда не знал, что ты такой извращенец! Там есть практически все, кого ты себе можешь представить: реальные люди, вымышленные герои, все типы сексуальных ориентаций и игр! Должно же там быть что-то, что тебе понравится.
– Спасибо, но мне это ни к чему, – стоял на своем Цинь Фанлу.
Над головой Чэн Кая словно появился вопросительный знак. Но как только он окончательно убедился в том, что Цинь Фанлу – холодный и равнодушный человек, Цинь Фанлу показал ему то, что лежало у него в ящике прикроватной тумбочки.
Посмотрев на многочисленные наброски странных фантазий со всеми мыслимыми существами, разнообразными сценами и позами, Чэн Кай сидел будто громом пораженный.
– Пес Цинь, я знал, что ты извращенец, но не знал, что ты такой извращенец!
– Такой искусный контент для дрочки обычных людей точно не заведет, – открытым текстом заявил Чэн Кай.
Взгляд Цинь Фанлу скользнул по его старым работам.
– Ну и ладно.
– Все наброски закончены только наполовину, – Чэн Кай все еще пребывал в состоянии шока. – Если ты наугад возьмешь хоть один из них и добавишь цвета и деталей, этого хватит, чтобы выставляться в Лувре. Почему ты их не закончил?
– Мне не интересно дорисовывать их после того, как они сослужили свою службу, – Цинь Фанлу объяснил причину самым естественным образом.
Именно поэтому каждый из этих рисунков был таким грязным и небрежным. Большая часть сюжета и обстановки сложилась у Цинь Фанлу в голове, но на бумагу попали только несколько штрихов.
Цинь Фанлу не был человеком, слишком зависимым от своих желаний и похоти. Он рисовал только тогда, когда был в настроении, и вполне хорошо жил так последние несколько лет. Цинь Фанлу считал, что даже если он продолжит так жить еще несколько десятков лет, у него не возникнет особых проблем.
Он раздвинул шторы, снова впуская в комнату солнечные лучи, а затем открыл и окно, чтобы впустить внутрь свежий воздух. Завтра Цинь Фанлу вместе с технологическим отделом отправлялся в поездку и собирался упаковать простой багаж.
Внезапно засветился экран телефона. Цинь Фанлу получил сообщение с просьбой от руководителя производственной группы «Антология Додзинси», в которой он состоял: [Учитель BALLS, вы онлайн? Мне очень жаль! Из-за проблем с графиком крайний срок сдачи рукописей перенесен на эти выходные. Остается всего три дня! Хочу узнать, сможет ли Учитель это сделать, а? (Неистово рыдает).]
До сих пор Цинь Фанлу выпускал додзинси только под своим авторством, отдельно. Это был первый раз, когда он согласился на публикацию вместе с другими авторами и художниками.
Большинство производственных групп просто боялись связываться с BALLS. В этот раз они пошли на контакт только потому, что Цинь Фанлу уже приготовил какое-то количество еды в этой яме*, а еще потому, что Чэн Кай знал организатора. [Прим. пер. Имеется в виду, что он шипперил конкретный пейринг и выпускал по нему какой-то контент.]
Цинь Фанлу подумал, что эти три дня он проведет в поездке со своими подчиненными, поэтому заканчивать работу ему придется во время путешествия. Он уже почти все нарисовал, так что, вероятно, это не займет у него много времени. Поэтому он отправил организатору сообщение: [Я смогу].
Отправив его, Цинь Фанлу упаковал планшет в чемодан.
※
Жуань Цуньюнь уже давно собрал свой багаж. Сначала он думал, что это всего лишь поездка, и он не будет сильно нервничать, но по мере того, как приближалось время, Жуань Цуньюнь начал переживать так сильно, что не мог нормально есть.
Боже мой, проводить по девять часов вместе с коллегами и начальством каждый день уже было мучительно, но в течение следующих трех дней, со среды по пятницу, они проведут вместе 72 часа! Придется вместе есть! Вместе жить!
Жуань Цуньюнь и правда не знал, как он вообще сможет пережить это время.
Когда на Жуань Цуньюня так наваливалось беспокойство, он обычно прокручивал ленту Weibo, но BALLS так и не опубликовала никакого нового контента. Ее последним постом было уведомление о прямой трансляции.
Жуань Цуньюнь переключился на свой основной аккаунт, и на него просто хлынули потоки личных сообщений. Все они были призывами фанатов опубликовать побольше контента.
[Женушка, если ты не выложишь новый контент, я подам на развод и отвезу тебя обратно в твой родительский дом!]
[Я-Я сегодня выложила новые фоточки? Оу, судя по всему ничего нет~ ]
[Я Мей, если я больше тебя не увижу, это значит, что части меня – то есть мой прекрасный характер и душа – перестали существовать. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы я перестал существовать, верно, Я Мей?]
Жуань Цуньюнь прокрутил свой Weibo и обнаружил, что последний раз он публиковал новые работы еще во время летних каникул. И правда, прошло весьма много времени с тех пор, как он что-то выкладывал. На самом деле он даже соскучился по тому чувству, когда его хвалило множество людей после того, как он постил фотки.
Похоже, пришло время для совершенствования и возвращения в Цзянху.
А в группе WeChat из четырех человек мигали уведомления о сообщениях, которыми сыпали оставшиеся три члена группы. Они продолжали тегать Жуань Цуньюня и других, забивая его экран.
Юная Леди Цянвэй: [Вызываю Я-Я, вызываю Я-Я, @Цунь, @Цунь, @Цунь.]
Юная Леди Цянвэй: [Вызываю Фей2, вызываю Фей2, @Красавец-Фей]
Красавец-Фей: [Что случилось, юная госпожа?]
Юная Леди Цянвэй: [Ребята, вы хотели уехать из города и полюбоваться природой!!!]
Юная Леди Цянвэй: [Я только что нашла очень красивое место, просто супер! Оно немного далековато от центра города, но место на самом деле потрясающее!!!]
Цунь: [Я только что подумал о том, что пора запостить какой-нибудь контент!]
Ци Чан: [А у вас мысли-то сходятся.]
Юная Леди Цянвэй: [Как насчет того, чтобы попробовать кое-что новенькое?]
Юная Леди Цянвэй: [Ребята, вы хотите поносить ханьфу?]
Красавец-Фей: [Вааааа, хорошо, ах! Я давно этого хотел, хехехехехе]
Цунь: [Я тоже могу.]
Цунь: [Дождаться не могу, когда мы поедем?]
Юная Леди Цянвэй: [Я могу купить одежду в магазине, а еще я знаю, как делать косплей-макияж и фото, мы можем заняться этим в ближайшее время.]
Юная Леди Цянвэй: [Как насчет этой субботы? Быстро спланируем – быстро сделаем.]
Цунь: [У-у-у, в эту пятницу я все еще буду в групповой поездке своей компании, QAQ, могу не успеть.]
Цунь: [А где находится это красивое место?]
Юная Леди Цянвэй: [Неужели это так… ах! Тогда давай на всякий случай – вдруг ты не успеешь – сделаем это на следующих выходных, в любом случае, нам-то все равно.]
Юная Леди Цянвэй: [Это вот здесь, там так красиво (фото).]
Бай Цянвэй прислала скриншот. На нем был изображены пылающие красные клены, покрывающие горы и долины. Поэтический вид, напоминавший строки: «Осенние кленовые листья краснее февральских цветов».
Под фотографией было подписано название этого живописного места: Кленовая долина.
[Прим. англ. пер. 霜叶为何红于二月花 – «Осенние кленовые листья краснее февральских цветов», стихотворение Ду Му.]
http://bllate.org/book/13910/1225844
