«Ну и как это, чёрт возьми, называется? Впервые он зашёл за защитой в аптеку с супругом и тут же нарвался на тестя с тёщей!» — в этот момент Цзяню просто хотелось стать невидимкой и исчезнуть отсюда со звуком «хлоп». Это было бы чудесно!
— Сяо Ран, какие-то проблемы? Тебе стало плохо? — с беспокойством спросила мама Рена.
Цзяня тут же осенила, и он усердно закашлялся:
— Кха! Горло приболело! Кха-кха…
— Так серьёзно? — удивился отец Рена. — Давай-ка съездим в больницу. Не переживай, крёстный позаботится о тебе! Пошли!
— Нет-нет, — поспешно замотал головой Цзянь Ран. — Я просто приму таблетку.
— Старший, я заплатил… — появился Рен Цинлинь. Увидев родителей, он тоже растерялся: — Мама? Папа?
А Цзянь Ран с облегчением выдохнул, когда увидел, что в руках нет неких однозначных коробочек. Он украдкой подмигнул супругу и спросил:
— Кха, Цинлинь, ты нашёл лекарство от кашля?
— Пока нет, — тут же включился Цинлинь. — Брат предпочитает китайскую медицину или западную?
Девушка-продавец лишь закатила глаза: «Мальчики действительно хорошие актёры!»
В итоге Цзянь Ран набрал лекарств, в которых совершенно не нуждался. Они все вчетвером вышли их аптеки, и Рен Му сказала:
— Забегу-ка я во фруктовый магазин и возьму немного сиднейских груш. Думаю, Сяо Рану не помешает немного запечёной груши с ягодами годжи в сахаре.
(*распространённый в Китае рецепт от кашля для смягчения лёгких).
Цзянь Рану стало стыдно. Мама Рена так к нему хорошо относилась, а он просто хотел тела её сына:
— Тётя, пожалуйста, не надо так беспокоиться! Всё это ерунда!
— Это точно не помешает! — отрезала женщина. — Всё, мальчики, возвращайтесь домой! А мы с папой прогуляемся ещё.
На обратном пути Цзянь Ран схватился за сердце и пробормотал:
— К счастью, у меня хватило мозгов выкрутиться, а то пришлось бы выходить из шкафа.
(* выйти из шкафа — камингаут для геев)
Рен Цинлинь улыбнулся:
— Мой брат самый потрясающий. Однако…
Единственное, чего не знал Цзянь, что эта аптека самая близкая к дому семьи Рен, и мама хорошо знакома с владельцем и продавцом. И они уже давно обменялись контактами в WeChat.
— Однако что? — неожиданно напрягся Цзянь Ран.
— Пустяки, — мотнул головой Цинлинь.
— А что твои родители делали в аптеке? — поинтересовался, наконец, Цзянь. — Они же ничего не купили. Я не видел, а ты?
Цинлинь лишь озадаченно пожал плечами. А старший предложил:
— Может, они хотят завести второго ребёнка?
— Для этого как раз не надо ходить в аптеку, — улыбнулся Цинлинь.
— Ну да, — покивал Цзянь.
Они в задумчивости вернулись в квартиру. Родители могли вернуться с минуту на минуту, поэтому парни не осмелились на какое-то баловство.
— Поиграем в приставку? — предложил младший.
— Хорошо, но… — Цзянь решил уточнить. — Но тебе же не нравится играть в видеоигры.
— Если с моим братом, то нравится.
— Не, так не пойдёт, — замотал головой Цзянь, улыбаясь. — Давай заниматься тем, что тебе нравится. Я готов. Чем тебе нравится заниматься?
Цинлинь тут же прямолинейно сказал:
— Сексом.
— Кха-кха, — теперь уже по-настоящему закашлялся Цзянь. — Мне тоже. А кроме этого?
Цинлинь немного задумался и ответил:
— Читать книги и слушать песни.
— О! — щёлкнул пальцами Цзянь. — Хочешь, я спою тебе?
— Хочу, — уголки губ Цинлиня чуть приподнялись.
Он зашёл в кладовку и вышел оттуда с гитарой, вытер с неё пыль и протянул Цзянь Рану.
— Ты тоже играешь? — спросил Цзянь, беря инструмент.
— Не-а, — улыбнулся младший. — Я купил её, когда увидел, как брат играет. В надежде, что однажды он сыграет и споёт для меня.
Цзянь Ран на первом курсе во время военной подготовки был вынужден несколько раз играть и петь. У Цинлиня на компе было несколько фото с тех выступлений.
Цзянь сел в кресло, настраивая гитару, и скромно сказал:
— Я пою и играю средне, если честно. Вот Сяогоу делает это намного лучше меня. Что ты хочешь услышать?
— Ту, что пел мой брат во время военной подготовки, — тихо произнёс Цинлинь, заворожённо следя за пальцами супруга, перебирающего струны.
Цзянь Ран откашлялся, несколько секунд вспоминал текст и заиграл, наполняя комнату тихой, ласковой мелодией. Заставив Цинлиня замереть на подлокотнике дивана, словно парализованного.
Когда мама и отец Рены вернулись домой, то услышали чистый и непринуждённый мужской голос из комнаты сына, поющий в сопровождении гитары. Они удивлённо переглянулись.
— Когда это наш ребёнок так хорошо запел на кантонском диалекте? — спросил отец Рен.
Мама закатила глаза:
— Очевидно, что это поёт Сяо Ран!
Отец Рен на цыпочка поднялся к комнате сына и стал тайком наблюдать через приоткрытую дверь. Прошептал с завистью, подзывая супругу:
— Приятно быть молодым! Посмотри на Сяо Рана, какой он красивый. Кажется, даже всё его тело светится!
Женщина улыбнулась, глядя через плечо мужа в комнату:
— Действительно. И немудрено, что он так нравится сыну.
— Да и мне он очень нравится, — улыбнулся отец. — Но разве у него не болело горло?
— Кто знает, — беспечно отмахнулась матушка Рена.
Мужчина стал тихонько подпевать песне Цзяня: «Будь осторожно-осторожно! Существо с ног на голову, поцелуя, температура… Оба-оба! Предан снова, снова… Подзабыл!»
Рен Му не выдержала этого издевательства мужа над кантонским и утащила его вниз, на кухню. Готовить грушу для Сяо Рана.
Когда отзвучала песня, Цинлинь всё также молча сидел на краю дивана. Цзянь глянул на него извиняющимся взглядом:
— Я давно не играл и чуть налажал местами. Ты… Ты ничего не скажешь? Как тебе?
Цинлинь очнулся, вскочил с дивана и закрыл комнату на ключ:
— Оценка у меня одна — я очень хочу трахнуть своего брата!
— А? А твои родители? — немного прифигел Цзянь Ран.
Рен Цинлинь взял гитару из его рук, наклонился и поцеловал супруга:
— Они не войдут!
— Подожди, — Цзянь стал отталкивать младшего: — Давай дождёмся хотя бы ночи!
— Но я хочу сейчас! — Цинлинь ухватил старшего за запястья.
Цзянь очень любил своего супруга, но что на него неожиданно нашло? Что это, нападение?
— Если ты будешь настаивать, я начну нервничать! — просипел Цзянь, придавленный младшим.
— И что тогда произойдёт? — с улыбкой спросил Цинлинь, прижавшись щекой к его щеке и тихо ласкаясь. — Ты меня покусаешь?
Цзянь Ран залился краской:
— У нас не так много изделий 001. Может, лучше поэкономить? Давай позже, ну пожалуйста!
Рен Цинлинь набрал полную грудь воздуха и отстранился от старшего:
— Ну хорошо, пусть так…
Цзянь снова взял гитару и чуть подрагивающим голосом спросил:
— Давай я ещё спою?
— Нет! — отрезал Цинлинь. — Если я ещё немного тебя послушаю, то уже не приму отказа. Я тебя прямо на полу…
Их разговор прервал стук в дверь. Мама позвала их вниз, поесть сиднейской груши. Парни привели себя в порядок и спустились в кухню.
Кроме Цзянь Рана, порция досталась и Цинлиню. Отец сурово посмотрел на него и спросил:
— Тебе нравится? Эту порцию готовил папа.
Но тут подал голос Цзянь Ран:
— Это восхитительно! Такая сладкая белоснежная груша! Она же еле в миску помещается! М-м-м!
— Сяо Ран, — разулыбалась польщённая женщина, — ешь побольше! Это полезно для твоего горла!
Ранран, у которого не было никаких проблем с горлом, кивнул:
— Конечно, тётя!
После ужина парни вернулись наверх. Цзянь Ран отправился в душ, а Рен Цинлинь занялся сбором чемодана, так как завтра им в аэропорт.
Раздался стук в дверь. Цинлинь поднял голову:
— Мама?
Женщина глянула в сторону ванной:
— Сяо Ран там?
— Да, — Рен Цинлинь аккуратно развесил на плечиках джемпер, который Цзянь завтра наденет. — В чём дело?
Рен Му зашла внутрь и присела у стола:
— Я догадываюсь, зачем вы ходили сегодня в аптеку. Я не ошиблась?
Цинлинь замер, а потом глянул на маму с улыбкой:
— Ты всё знаешь.
Мама грустно улыбнулась в ответ:
— Я тебя родила. Думаешь, я не знаю, что творится в твоей маленькой голове?
— Ну, я не планировал это всё скрывать.
— Ты уже говорил мне раньше, что тебе не нравятся девушки, — вздохнула женщина, разглядывая своего высокого мальчика. — И что ты не хочешь жениться, говорил. Я к этом словам отнеслась как к детской глупости. Теперь же мне кажется, что у вас всё серьёзно?
— Так и есть.
— А со стороны Сяо Рана?
— То же самое.
— Вы с Сяо Раном совсем ещё дети, — грустно протянула мама.
Цинлинь тоже вздохнул и плюхнулся на диван, с укоризной глядя на маму.
— Мама не знает, как долго всё это продлится. Но ты моя плоть от плоти. И если ты счастлив, то счастлива и мама. Но… — матушка Рен помассировала виски. — Но твой отец совсем другой. Да и родители Сяо Рана другие. Если вы настроены серьёзно, то надо готовиться к конфликту.
Адамово яблоко Цинлиня дёрнулось:
— Ма, ты… поддержишь нас?
— Ну, о какой-то поддержке говорить сложно, — вздохнула мама. — Я так бы хотела, чтобы ты жил нормальной жизнью, но… Раз ты так любишь этого парнишку, что я могу поделать?
Бах! Распахнулась дверь ванной, и изнутри раздался весёлый вопль Цзянь Рана:
— Рен Ци! Бедный мастер Дао видит, как твой Иньтан почернел, переполненный злыми духами! Опасаюсь, как бы не случилось катастрофы и конца света! Быстрее разденься и позволь бедному даосу произнести заклинание, изгоняющее злых духов из тебя!
Лицо Рен Цинлиня окаменело. Как и лицо Рен Му.
Из ванной выскочил весёлый Цзянь Ран в пижаме Человека-паука и… сам замер статуей, увидев маму Рена в комнате. Улыбка истаяла, как первый снег.
— Сяо Ран смешной, — выдавила женщина через секунду, поджав губы.
Тишину в комнате, казалось, можно резать ножом и мазать на батон.
«Боги, можно я умру прямо сейчас! Хочу повеситься! Рен Цинлинь, выбей из-под папочки табурет! Спасибо! Спаси… те!» — панически заорал Цзянь. Мысленно.
— Тётя? — пискнул Цзянь то-о-оненьким голоском.
Рен Му почувствовала, что ещё секунда — и Сяо Ран сгорит от стыда прямо посреди комнаты и осыплется пеплом. Поэтому она улыбнулась:
— Вам пора ложиться спать. Тётя покинет вас!
Как только мама ушла, Цзянь прыгнул на кровать и зарылся лицом в подушку:
— А-а-а-а-а! — заорал он глухо, дрыгая босыми ногами. — Мне нужно писать завещание! В это мире нет для меня места! Идиот!!!!! Какой же папочка идиот!!!
А Цинлинь рассмеялся, усевшись рядом с ним и погладив супруга по спине в красной пижаме:
— А что, даосский мастер больше не хочет наложить на меня заклинание?
Цзянь Ран перекатился на бок и неверяще уставился на младшего:
— Чёрт возьми, ты всё ещё можешь смеяться?!
— Извини, — Рен Цинлинь опустил голову, но его плечи дрожали. — Я постараюсь сдерживаться, раз такое горе.
— Забудь об этом! — буркнул Цзянь. — Хочешь смеяться, так смейся…
Цинлинь хихикая лёг рядом с ним и спросил, подперев кулаком голову:
— Откуда мой брат вообще набрался таких историй?
— Из интернета, — мрачно ответил Цзянь. — Мне захотелось пошутить, ну и поискал… такое, чтобы разнообразить.
Цинлинь протянул руку и потащил на себя Цзяня, заставляя того сесть сверху ему на бёдра:
— Если брат хочет поприставать ко мне, то я научу его делать это быстро и качественно.
Цзянь устроился поудобнее и спросил:
— Что мне делать?
Рен Цинлинь потянулся, чмокнув старшего в губы, а потом сказал несколько фраз на ухо.
Глаза Цзянь Рана расширились:
— Ты… Что?
— Ты хорошо расслышал. Или нужно повторить?
Цзянь Ран, покраснев, прошептал:
— Ты извращенец, знаешь?
Потом он стал стягивать пижаму.
— Не замёрзнешь? — забеспокоился Цинлинь.
Цзянь покачал головой. Наоборот, скоро обоим будет очень жарко. Но всё же он решил уточнить:
— А твои родители…
Но Рен прервал его, накрыв губы поцелуем.
Наконец остатки одежды обоих упали на край кровати, и в комнате отчётливо потеплело.
— Ты знаешь, что нужно говорить? — спросил младший, держа Цзяня за тёплую талию.
— М-м-м…
— Так скажи уже! Я хочу это услышать!
Цзянь сморщил нос, откровенно стесняясь, но собрался с духом, наклонился и выдохнул:
— Я хочу, чтобы муж был внутри меня! Чтобы он насадил меня глубоко, как может!
В этот момент Цинлинь исполнил его просьбу, мягко проникая в старшего всё глубже и глубже:
— Какой у меня плохой старший братик… Какой бесстыжий… Какой… глубокий!
http://bllate.org/book/13883/1224049
Готово:
