Глава 43
Мужчина гордо ответил: «Уходи! Я не хочу, чтобы ты видел этого принца в таком виде!»
Юйшу был озадачен: «Ваше Высочество, я уже приказал доставить Бодижи матушке-императрице, она обязательно найдет придворных во дворце, скрывающих его. Чего ты сейчас добиваешься?»
«Циньюй, это все, что этот принц может сделать для тебя. Этот принц надеется, что до указа императора все изменится».
Цзян Юйшу посмотрел на стоявшего на коленях принца, поднял полы одежды и встал на колени чуть в стороне.
Был июнь, и земля была горечей. Чжао Ифэн долго и упорно стоял на коленях. Его лицо стало бледным, со лба стекал пот; кровь, стекшая с колен, запеклась и высохла, оставив только черные лужицы.
Цзян Юйшу бросило в жар, когда он вдруг увидел эти кровавые лужи. Не в силах сдерживаться, он воскликнул: «Ваше Высочество, пожалуйста, встань. Это семейное дело этого подчиненного, тебе не нужно так далеко заходить!»
«Этот принц делает это по собственному желанию».
«Цзян Юйшу не стоит того, что ты делаешь! Если продолжишь в том же духе, сломаешь ноги!»
Дыхание Чжао Ифэна было тяжелым, но он подарил человеку рядом с ним ободряющую улыбку, легкую, словно весенний ветерок.
«Циньюй, я боюсь, что уже трудно будет что-то исправить. Ты пролежал без сознания трое суток, и этот принц уже посылал людей для поиска Бодижи».
Цзян Юйшу так взволновался, что чуть не потерял над собой контроль, но когда услышал слово «Бодижи», успокоился: «Ваше Высочество, этот человек…»
Мужчина посмотрел на зал Цяньюань, потом на человека рядом с ним. Хоть температура воздуха и была высокой, неожиданно всей кожей он ощущал прохладу.
«Наложница Шу - Наньгун Ли!» - закончил он фразу Юйшу.
Цзян Юйшу неуверенно моргнул: «Я никогда не встречался с ней, видел только один раз в день чаепития после свадьбы. Почему она напала на дом гогуна Фу и пыталась убить этого подчиненного?»
Чжао Ифэн горько рассмеялся. Весь его вид показывал беспомощную обреченность.
«Циньюй, этот принц причина причиненного тебе вреда».
Юноша был озадачен, его взгляд и весь вид показывали неподдельное любопытство: «Почему ты так говоришь?»
Чжао Ифэн не ответил и перевел тему: «Циньюй, этот принц знает, что ты не хотел выходить за меня замуж. Но гороскоп сковал этого принца тяжелыми путами, и я тоже оказался в безвыходной ситуации».
Цзян Юйшу не понял и половины того, что сказал старший принц, но поддержал его: «Ваше Высочество, этот подданный считает тебя своим близким другом. Мы с тобой не можем ничего поделать, у нас нет будущего, все из-за того, что этот подчиненный – мужчина».
Чжао Ифэн повернул голову, чтобы посмотреть на него. Пот стекал по его лицу и исчезал в складках черной одежды. Растворялся, как и его тайные чувства.
Он понимал, что как хороший человек должен был совершенствоваться, содержать свою семью в порядке, управлять страной и нести мир во всем мире.
Но он принес вред и разрушение любимому человеку…
«Циньюй, ты ненавидишь тот факт, что тебе пришлось выйти за меня замуж?»
На самом деле он спрашивал, ненавидел ли он его? После подтверждения, он собирался облегчить его положение и дать письмо о разводе?
Цзян Юйшу пристально посмотрел на старшего принца, застывшего в неподвижной позе, как стоячая вода.
Ненавидел? Была ли это ненависть?
Нет, он был с этим не согласен… не согласен…
Юноша повернулся и легко сказал: «Ваше Высочество, я не ненавижу тебя, просто не могу с эти смириться. Не смирился».
Он сказал, что не согласен с таким ходом вещей.
Чжао Ифэн! Он так и не принял твою заботу! Он не смирился!
Опустошенный, мужчина горько сказал: «Циньюй, если бы этот принц не потерял своего младшего брата, если бы у этого принца не было бы такой злой судьбы, а тебя бы не звали Юйшу, может быть мы вообще бы не встретились. Ты не подвергся бы действию зелья Феникса, не потерял бы отца, не потерял бабушку и не навлек бы беду на всю семью».
Элегантный мужчина выпрямился. Боль в груди растекалась и жгла, как раскаленная лава. Его лицо было бледным, а уголки рта сжались, это указывало на то, что он изо всех сил старался держаться.
«Ваше Высочество, дерево уже стало лодкой (это уже свершившийся факт). Хоть Цзян Юйшу и не смирился, он так же знает, что на одной стороне с Его Высочеством!»
Чжао Ифэн поднял глаза и посмотрел на жгучее солнце. Три дня. Три дня он простоял здесь, но двери Цяньюаня так и не открылись. Разве отец-император не желал его видеть? Или действительно не было ни одного шанса? Как же ему с ним встретиться?
«Циньюй, я от всей души не желал причинить тебе боль».
Цзян Юйшу задумался и стал вспоминать случившиеся с ними события: «свадьба в красном, две лошади, бегущие бок о бок, происшествие с брачной простыней, отравление зельем Феникса, серебристо-голубые одежды, обещания под цветущей вишней, первый визит молодоженов к родителям, новое имя Циньюй… Они прошли через это вместе.
Он всегда был рядом, как бы Юйшу к нему не относился. Возможно после свадьбы у него появились чувства.
Любовь с самого начала несла беду обеим сторонам!
Гордый мужчина выглядел одиноко и спокойно констатировал факт: «Циньюй, наложница Шу и наложница Лянь – близнецы из Мяо Цзян. Наложница Лянь использовала зелье Феникса, чтобы причинить вред моему отцу, но была поймана. Матушка- императрица казнила ее по воле императора. Наложница Шу сменила личность и проникла во дворец во время набора в императорский гарем».
Цзян Юйшу не понял: «Какое это имеет отношение к семье Цзян?»
Чжао Ифэн посмотрел на небо, вытер рукой пот со лба и печально вздохнул.
«Возможно она ненавидит все, что связано с этим принцем».
«После этих слов тело юноши задрожало: «Она ненавидит Его Высочество, поэтому уничтожила семью подчиненного?»
Чжао Ифэн смотрел на то, как Циньюй безучастно говорит с ним. Его охватило беспокойство и он поспешил успокоить его: «Циньюй, ты расстроен, обрати внимание на свое тело».
Цзян Юйшу сжал его руку, оставаясь таким же равнодушным и замолчал.
Теперь двое знали, кто скрывался в тени и затеял все, однако не могли встретиться с императором, чтобы сообщить об этом. Как они могли попросить о пощаде, если император отказывался их принять?
Когда вышел Ци Фэн и увидел двоих молодых людей стоящих на коленях, он лишь покачал головой.
«Ваше Высочество, молодой мастер Циньюй, возвращайтесь, Его Величество занят алхимией, поэтому у него нет времени».
Услышав эти слова, Чжао Ифэн чуть не заревел от бешенства, но сдержался и спокойно сказал: «Император не вынес указ по делу семьи Циньюя, и этот принц стоит здесь на коленях уже три дня, чтобы увидеться с ним, но он так ни разу и не вышел. Если я не смогу увидеться с отцом, то буду стоять здесь на коленях, пока не умру!»
Ци Фэн нахмурился, подошел у Чжао Ифэну поближе и тихо сказал: «Ваше Высочество, вам не подобает вот так стоять на коленях. В конце концов, это громкое дело, а Мяо Цзян – заноза в сердце Его Величества. Кроме того, нельзя изменить показания из Министерства Наказаний. Отправляйтесь лучше к императрице-матери. Императрица отвечает за гарем и у нее найдется способ расправиться с наложницей».
Ци Фэн сказа все, что нужно было сказать. Поскольку Наньгун Ли была разоблачена, императрица могла с ней легко справиться. Чжао Ифэн холодно взглянул на Ци Фэна: «Мать послала не того человека».
Ци Фэн кивнул соглашаясь: «Похвально, что вы догадались, Ваше Высочество».
Сухие лужи крови на земле оросились новой порцией крови, которая стекала со свисающего с колен мяса.
Старший принц три дня стоял на коленях, страдая день и ночь.
Когда он поднялся вновь, то послышался хруст костей и суставов, который был особенно хорошо слышен в пустом пространстве у зала Цяньюань.
Когда Чжао Ифэн выпрямился, Цзян Юйшу услышал страшный звук когда присохшая одежда оторвалась от засохшей кровавой плоти. Сердце его ёкнуло.
«Вашу Высочество, ты в порядке?»
«Все хорошо».
Ци Фэн вовремя протянул руку и поддержал шатающееся тело старшего принца, который чуть не упал. Он и Цзян Юйшу медленно направились к дворцу императрицы.
*************
«Госпожа, Цзян Юйшу отправил Бодижи во дворец императрицы. Чжао Ифэн узнал о Бодижи три дня назад и отправился к залу Цяньюань. Он стоял на коленях три дня, но император был занят алхимией и не встретился с ним. Теперь они идут во дворец императрицы. Будем ли мы в опасности?» - закончив доклад, мужчина поклонился.
В это время женщина держала в руках чашку с чаем и медленно помешивала заварку в ней, затем сделала глоток, накрыла чашку крышкой и только потом ответила: «Цзян Юйшу и Чжао Ифэн не глупы. Поскольку я решилась на это, то предвидела, что этот день настанет. Но я опасаюсь, что не успею увидеть, как прольются реки крови людей дома гогуна Фу, и страдания от горя Чжао Ифэна».
Мужчина удивился: «Госпожа, нашли только Бодижи, как ситуация может переломиться?»
Женщина тихо вздохнула и неторопливо ответила: «Мне надоели дни во внутренних покоях этого дворца, которые я провела с того момента, как вышла замуж. После смерти Ляньэр у меня ничего не осталось, кроме ощущения того, что я потеряла младшую сестру. У меня была лишь одна младшая сестра. Она была моей единственной родной душой».
Мужчина поднялся и протянул руку, чтобы утешить ее, но она так и повисла в воздухе, замерев: «Госпожа, неужели вы не устали за все эти годы?»
Женщина подняла миндалевидные глаза, в них сверкало множество ярких искр. «Устала, но и самые счастливые дни я провела тоже в этом дворце. Однако теперь все прошло». Она замолчала и посмотрела на браслет из белого нефрита на своей руке.
«Вот почему я хочу, чтобы Чжао Ифэн умер от боли, а люди дома гогуна Фу пролили реки крови. Только так Гу Янмэй испытает боль от потери любимого человека».
После того, как она сказала это холодно и сердито, сразу переключила свое внимание на человеке перед ней: «Тянь Чжун, уходи! Я не хочу вовлекать тебя!»
Человек по имени Тянь Чжун задрожал: «Госпожа…»
Она устала, и голос ее тоже был полон усталости: «Уходи! Ляньэр поймет меня. Когда Чжао Ифэна похоронят вместе с домом гогуна Фу, Ляньэр будет рада. Уходи!»
Мужчина не хотел уходить, и женщина начала терять терпение: «Уходи! Это приказ! Неужели я уже не могу приказать тебе?
Если ты не уйдешь, когда Гу Янмэй пришлет сюда людей и вы встретитесь, ты умрешь. Это дворец этой наложницы. Я не могу сбежать из этой клетки, а ты можешь. Не забудь на будущий год, когда будет ханьши (праздник холодной пищи, в этот день запрещено разводить огонь) подарить Ляньэр и мне немного хризантем».
«Госпожа…»
«Уходи… уходи…»
Мужчина вскочил и вскоре влился в один из рядов патрулирующих охранников.
Он посмотрел на роскошный императорский дворец, не в силах отвести глаз.
«Наложница Шу, матушка-государыня зовет вас и всех наложниц пить чай, потому что сегодня жарко. Пойдемте во дворец, насладимся прохладой», - мягко увещевала дворцовая служанка.
Женщина, сидя на возвышении усмехнулась. Насладиться прохладой? Пора. Этот момент настал слишком быстро.
Она поправила роскошное платье, слегка причесала брови и подправила помаду на губах. С годами ее очарование нисколько не уменьшилось. Годы сделали ее тихой и элегантной, но спокойная вода была глубока.
Когда Наньгун Ли вошла во дворец императрицы, там уже собрались все наложницы. Она слабо всем улыбнулась, это стало ее привычкой за много лет.
Всем было известно, что она жила в укромном месте, не соревновалась за благосклонность, не цеплялась к другим и имела спокойный характер. Любимым ее делом было возжигать ладан в Буддийском храме, который она посещала ежегодно. Сейчас, опоздав на встречу, она извинилась за то, что упустила время, как всегда улыбнулась, сделала глоток чая и встряхнула веером.
Гу Янмэй сидела и смотрела на нее, горько усмехаясь про себя: все эти годы она так умело пряталась от всех. С доброй улыбкой на лице она сказала: «Наложница Шу, погода жаркая, моей младшей сестре – наложнице Шу было трудно прийти в этот дворец. Младшая сестра, садись поближе».
В боковой комнате тихо сидели Цзян Юйшу и Чжао Ифэн, слушая, как Гу Янмэй говорит с ней. Цзян Юйшу не мог больше выносить вида покалеченных колен старшего принца и попросил Чунмэй принести лекарства. Девушка кивнула и ответила с улыбкой: «Его Высочество повредил локти и колени, если срочно не предпринять меры, могут быть осложнения».
Чжао Ифэн обеспокоенно посмотрел на юношу. На его сердце было тепло, а на лице выражение торжественности.
Мужчина спокойно смотрел, как юноша мажет его раны лекарством, ощущал его прохладные прикосновения, когда он обрабатывал его локти. Холодный запах благовоний, которым было окутано тело юноши, поднимался в верх и щекотал ноздри Чжао Ифэна. Легкое дыхание иногда ощущалось на плечах, заставляя тело пульсировать. Жгучая боль в коленях была снята прохладой рук.
Чжао Ифэн терпел боль и дорожил этим моментом близости.
Он много раз спрашивал его, уйдет ли он?
Он много раз спрашивал, сомневался ли он?
В этот момент он снова хотел спросить.
«Циньюй, каким бы этот принц ни был, хорошим или плохим, ты прольешь хоть слезинку ради него?»
Юноша с серьезным видом занимался обработкой раны, не поднимая головы, и было не понятно слышал он его или не слышал. Как и прежде, он ответил молчанием.
«Ох… осторожнее…»
Цзян Юйшу спокойно убрал руку Чжао Ифэна, которой тот попытался прикрыться: «Значит Ваше Высочество тоже боится боли?»
«Этот принц не боится боли, но ты поосторожнее, Циньюй».
Чжао Ифэн не хотел расплакаться перед ним!
«Тогда намажь сам», - Цзян Юйшу протянул ему лекарство.
Мужчина не захотел его брать: «Циньюй, это не из-за тебя, сделай все сам. Мне не удобно мазать себе локти, боюсь, что просто не увижу куда нужно мазать», - он просил жалобно, как ребенок.
Цзян Юйшу рассердился и вложил лекарство ему в руку: «Пусть Его Высочество сделает это сам, по своему усмотрению».
«Эй, Циньюй…»
«Наложница Шу, ты еще не начала говорить?» - раздался вопросительный голос, они оба замолчали и сосредоточились.
«Что императрица хочет, чтобы наложница ей рассказала?» - женщина сидела спокойно, не поднимая глаз, будто ничто на свете не могло взволновать ее.
«Бо. Ди. Жи!» - делая на каждом слоге ударение ответила императрица.
Наложница Шу слегка улыбнулась, будто насмехаясь над ней.
«А? Императрица только что сказала: «Бодижи»? Эту вещь удалось привезти сюда, доставить во дворец наложницы. Вещи так часто подбрасывают. Эта наложница всегда жила уединенно и никогда не видела Бодижи».
Гу Янмэй стиснула зубы. Этот яд был очень хорошо спрятан, но она до сих пор в этом не признается и пытается оправдаться. Если она не признает себя виновной, то семья Цзян никогда не сможет избавиться от обвинений в преступлении. Хоть император не сомневался в Чжао Ифэне, но не в Цзян Юйшу, который теперь был членом императорской семьи. Нехорошо, если его репутация будет испорчена. Это могло грозить проблемами в будущем.
«Наложница Шу, как долго ты еще собираешься сопротивляться?»
Женщина коснулась жемчужной подвески, свисавшей с ее головного убора и насмешливо усмехнулась. Красавица! Она всегда была красивой!
«Матушка – императрица, утверждать голословно – стыдно! Докажите, что это наложница! Нет доказательств? Без доказательств наложница не хочет сносить эту несправедливость!»
«Так ли это?» - возразила женщина с видом обреченной на победу. «Чунмэй!»
«Служанка здесь!»
«Как продвигаются пытки?»
«Отвечаю матушке-императрице, признание как раз в пути сюда».
«Гм».
Гу Янмэй улыбнулась наложнице Шу и внезапно сменила тему: «Моя младшая сестра была затворницей все эти годы, поэтому другие сестры не знают, но эта императрица слишком хорошо знает свою сестру. Запах сандалового дерева, который исходит от моей младшей сестры, не может перебить другого специфического запаха. В этом дворце нет правил подобного рода, но моя младшая сестра каждый месяц ходила к придворному евнуху за новым нижним бельем и новой одеждой. А все потому, что старая имела неприятный, специфичный запах».
Наложница была потрясена: «Вы следили за мной!»
Женщина, сидящая на возвышении, взяла цветок пиона и улыбнулась, вдыхая его аромат.
«Следила? Гарем – это мой мир! Все-таки я – императрица, а ты – всего лишь наложница!»
Она говорила это всем присутствующим наложницам. Она – Гу Янмэй – хозяйка этого гарема, и знает намерения и движения каждого!
http://bllate.org/book/13869/1223092
