У меня действительно были дела.
Я ждал у подножия горы Юйлинь, когда мой старший брат, ставший купцом, по пути мимо секты Цюнъюнь, сможет повидаться со мной.
Брат опоздал почти на полстражи по сравнению с прошлой жизнью.
— Старший брат!
Я подбежал и сразу запрыгнул на него, повиснув на шее, чем рассмешил дядюшку Мэна, стоявшего рядом.
Старший брат возвышался передо мной, могучий и статный, положив руки мне на плечи, всё разглядывал меня с головы до ног, словно не мог насмотреться — ведь мы не виделись целых четыре года.
— Сяо-Сяо как ты вырос! Пойдём, проводи старшего брата к твоему наставнику, отец с матерью особо наказали как следует поблагодарить его!
К моему удивлению, все ученики уже ждали снаружи Зала Парящих Облаков. Разумеется, Чу Цзяо-Цзяо и Линь Сыбэй тоже были тут.
Увидев Чу Цзяо-Цзяо, мой старший брат сразу же с энтузиазмом направился к ней.
— Цзяо-Цзяо тоже так выросла! Дядюшка Мэн!
Дядюшка Мэн тут же достал что-то и протянул ей.
Я знал, что это...
— Брат!
— Это подарок на помолвку. Наш Сяо-Сяо просил меня найти для тебя ещё два года назад... — старший брат обернулся и с недоумением посмотрел на меня, — Сяо-Сяо, что такое?
В его руке, завёрнутый в шёлк, был браслет из императорского зелёный нефрита, почти стеклянной чистоты — вещь бесценная, такую не купить даже за все деньги, что мой старший брат зарабатывал за несколько месяцев торговых путешествий.
Старший брат заметил странные взгляды окружающих учеников — атмосфера стала откровенно жуткой.
Чу Цзяо-Цзяо, опустив голову, молча подошла к Линь Сыбэю.
Руки брата внезапно сжались, его взгляд переместился с Чу Цзяо-Цзяо на Линь Сыбэя — в глазах бушевала буря, выглядело устрашающе.
Когда мне было четыре года, тринадцатилетний старший брат впервые пришёл навестить меня. Я тогда взял его за руку, подбежал к Чу Цзяо-Цзяо и сказал брату, что когда вырасту, женюсь на ней.
Конфеты, которые покупал мне брат, я не оставлял себе ни одной — все отдавал ей.
Когда брат это заметил, он не стал меня ругать, просто стал оставлять несколько конфет себе, а потом по одной разворачивал и кормил меня.
Это я виноват.
Заставил брата опозориться вместе со мной.
— Старший брат...
Я, наверное, выглядел так, будто сейчас расплачусь — должно быть, жалкое зрелище.
Старший брат поспешно подошёл ко мне — такой большой и сильный мужчина, а стоял в растерянности, не находя слов.
Когда я уводил брата, я заметил взгляд Линь Сыбэя.
В этом взгляде была и жалость, и что-то ещё.
Когда мы вернулись в мою комнату, брат сердито уставился на меня, развернул конфету и сунул мне в рот.
Я так рассмеялся, что чуть не подавился.
— Брат, мне уже семнадцать, я не тот тринадцатилетний мальчик, которого ты видел в прошлый раз... К тому же, я уже и в тринадцать конфеты не ел!
Дядюшка Мэн смотрел на нас, то хмурясь, то улыбаясь.
Рассказывая брату о случившемся с Чу Цзяо-Цзяо, я под конец почесал затылок, натянуто рассмеялся и сказал:
— В общем, разошлись и всё тут!
Я бросил браслет обратно брату:
— Брат, такую прекрасную вещь лучше отвези обратно и подари невестке!
Лицо дядюшки Мэна постепенно застыло, улыбка брата тоже замерла.
Так я и узнал, что моя невестка умерла год назад — она и ребёнок погибли при родах.
Я знал только, что мою невестку звали Тан Ваньшу, девушка из благородной семьи, скромная и добродетельная.
Всё, что я знал о невестке, я знал только из рассказов брата — я никогда не видел её лично.
Брат, положив руку мне на затылок, улыбнулся через силу, с горечью:
— Ты так далеко живёшь, откуда тебе знать...
Увидев висящее снаружи волчье одеяло, брат воспользовался моментом, чтобы сменить тему.
Волчье одеяло уже высохло.
— Эта не обычная волчья шкура... — брат, годами занимавшийся торговлей, конечно же, разбирался в товаре, вертя одеяло в руках.
Видя, что брату нравится, я с гордостью похвастался:
— Это я сам сшил! Специально сделал двойной слой — даже в самых холодных местах согреет!
Глаза брата сразу загорелись, он не мог оторваться от одеяла:
— Ты сам сшил? Может, подаришь старшему брату?
— Конечно! — сразу ответил я.
— Шисюн! — донесся снаружи голос Линь Сыбэя.
С чего бы ему приходить ко мне?
Он возник в дверях, посмотрел на одеяло, висевшее на руке моего брата, затем перевёл взгляд на брата и сказал:
— От волчьих шкур исходит сильная злая энергия, они легко привлекают нечисть. К тому же это не обычные волки, а демонические звери, обычный человек такое не выдержит.
С этими словами он забрал волчье одеяло из рук моего брата.
В глазах брата, где только что назревала буря, появилось недоумение, и он посмотрел на меня.
А мне вдруг подумалось, что Линь Сыбэй говорит откровенную чушь.
— У тебя какое-то дело? — решил уточнить я.
Линь Сыбэй посмотрел на одеяло, потом поднял глаза на меня и как ни в чём не бывало ответил:
— Пришёл забрать одеяло.
Я нахмурился. И, смутившись, понизил голос и спросил:
— Если оно тебе нужно, почему ты не сказал раньше?
— Когда я приходил в полдень, оно же ещё не высохло?
Я поджал губы.
Чтож, кажется, он все же не в себе.
Линь Сыбэй же, забрав одеяло, собрался уходить.
Мой брат, не успев даже спросить меня ни о чём, преградил ему путь, но, видимо поняв из нашего разговора, что я сам подарил Линь Сыбэю это одеяло, несколько растерял уверенность.
— Ты же сам сказал, что от волчьих шкур исходит сильная злая энергия!
Линь Сыбэй усмехнулся, невероятно дерзко.
— Какой бы сильной ни была злая энергия — я с ней справлюсь!
Брат так и стоял, глядя вслед уходящему Линь Сыбэю, потом посмотрел на свои опустевшие руки, и наконец — на меня.
— Ты же говорил, что сам сшил это одеяло?
Я не знал, как объяснить.
— Брат, те волчьи шкуры были его...
— И ты своими руками.... Сшил ему... одеяло! — в голосе старшего брата звучало потрясение.
http://bllate.org/book/13861/1222330
