Когда Линь Сыбэй сокрушил мою ци и разрушил базу совершенствования, перерезал сухожилия, отсек язык и повесил мое изувеченное обнаженное тело на городской стене, в душе моей не было ни волнения, ни боли.
Ибо это было уже девяносто девятое мое перерождение.
Помню, при первом воскрешении система предупредила: «Главный герой бессмертен. Даже не думай мстить».
Но я, словно ослепленный, потратил все девяносто девять шансов, упрямо бросаясь навстречу гибели. И Линь Сыбэй, верный себе, каждый раз находил новый способ прервать мою жизнь.
Сначала я ненавидел его за то, что он отнял у меня мою шимэй¹. Но потом...
Трудно сказать.
Теперь он стоял, обняв двух женщин — одну из них я когда-то звал младшей сестрой...
— Как думаешь, — обратился он к ней, глядя на меня с холодной насмешкой, — если я высушу тело шисюна² и раздам его плоть нищим у городских ворот, будет ли это милостыней?
— Какой же ты жестокий! — прошептала она, прижимаясь к его груди.
Вот почему он оставил мне глаза.
Но язык был отрезан. Я не мог ответить — лишь черная кровь сочилась изо рта.
И я молча смотрел вниз, на них троих, слившихся в объятиях.
Зачем?..
Палящее солнце выжигало последние капли влаги из тела. К вечеру я уже не различал лиц в толпе. Ночью вороны слетелись на пир, выклевав мне глаза.
Тьма.
Бездонная, знакомая.
И в сотый раз я вернулся.
Как и прежде — в ту самую ночь, когда шимэй впервые отдалась Линь Сыбэю.
В сознании привычно прозвучал механический и монотонный голос системы:
— Подтверждение героя... Лян Сяо, второстепенный герой. Количество возрождений... Сто. Осталось возрождений... Ноль. Внимание: главный герой не может умереть. Умрешь только ты — жалкий инструмент для подчеркивания его величия. Дошло, наконец, идиот?
Я распахнул дверь, ворвался в каморку у склада и пнул ее так, что та затрещала.
— А-аах! — взвизгнула испуганно Чу Цзяо-Цзяо.
Как подло с моей стороны.
И я убежал.
Вернувшись, я заметил, что система, словно лишившись слов, выводила череду многоточий. Тогда я первым заговорил сам, усевшись на корточки у края постели, крепко прижав колени к груди, и с тихим голосом произнёс:
— Знаю. Я всё осознал. Я — заблуждался.
Но, учитывая предыдущие девяносто девять попыток, система мне не поверила.
— Я избираю Путь Бесстрастия, — добавил я.
Теперь система, кажется, пожалела меня.
На следующее утро мы вместе с остальными учениками собрались в Зале Парящих Облаков.
На возвышении восседал наш шифу³ — владыка горного удела Юйлинь, глава секты Цюнъюнь, благородный и мудрый Хуа Цзяньцо.
Как старший ученик, я занял почётное место слева от него.
Рядом сидела Чу Цзяо-Цзяо — бледная, с потухшим взором. Видимо, ночной переполох лишил ее покоя.
А вот Линь Сыбэй, только что выпущенный из заточения, выглядел невозмутимым, будто ничего не случилось.
Он пришел в Юйлинь всего полгода назад, но уже стоял во главе учеников справа от шифу, обойдя тех, кто учился здесь десятилетиями.
Талант... Проклятый талант.
С самого моего появления он не сводил с меня глаз — колючих, как лезвия. Я чувствовал этот взгляд, но не посмотрел на него в ответ.
Шифу заметил это и взглянул на меня с немым вопросом.
Он знал, что именно я подстроил историю с проникновением Линь Сыбэя в запретную зону. Но, щадя мою гордость, покрыл меня.
Шифу всегда был ко мне добр.
Но даже его терпение не безгранично.
Девяносто девять раз я предавал его доверие.
Хватит. Пора оставить прошлое прошлому.
Я решил стать достойным учеником.
Когда остальные разошлись, шифу задержал меня.
Раньше я бы отшутился, но теперь опустился перед ним на колени.
— Учитель, я раскаиваюсь.
Он положил руку мне на голову, как отец.
— Все эти годы я видел твои чувства к Цзяо-Цзяо, — тихо сказал он. — Но сердцу не прикажешь. Когда-нибудь ты встретишь ту, что предназначена тебе судьбой... А Линь Сыбэй — человек опасный. В нем живет дух мщения. Не губи себя из-за женщины.
Я заплакал.
Шифу замер — с пяти лет я, вечный сорванец, не проронил перед ним ни слезинки.
— Учитель... — всхлипнул я, вытирая лицо рукавом. — Я послушаюсь вас. Только... не разлюбите меня.
Шифу рассмеялся.
— Давно уже не ребёнок, а ревешь, как дитя! Ну разве тебе не стыдно?
Когда я вышел из зала, глаза всё ещё были красными из-за слез.
Линь Сыбэй ждал снаружи.
— Шисюн, что случилось? — спросил он, насмешливо разглядывая мое лицо.
Я прошел мимо, не удостоив его даже взглядом. Это раньше я бы использовал свой статус и сказал в ответ какую-нибудь колкость.
— Твоя шимэй вчера сладко стонала, — бросил он мне вдогонку.
Теперь я был уверен: его связь с ней — лишь способ досадить мне.
Но мне все равно.
— В Юйлине есть правила, — холодно сказал я, не оборачиваясь. — Хотите предаваться утехам — ищите место в городе, у реки, где угодно. Только не оскверняйте обитель совершенствования.
¹ шимэй — младшая сестра-соученица, родственная связь не подразумевается. Секта становится новой семьёй, новым отцом — наставник (фракция выше крови), а все его ученики и ученицы — братьями и сестрами по учению.
² шисюн — старший брат-соученик, как и в случае с шимэй, родственная связь не подразумевается.
³ шифу — наставник, учитель, занимающий место отца.
http://bllate.org/book/13861/1222325
