Прошло уже много времени с тех пор, как Сюй Силинь уехал, оставив свое прошлое вместе со старым домом. Он побывал во многих местах, встретил множество людей и ежедневно сталкивался с многочисленными трудностями, славой и выгодой, успехами и неудачами.
В то время, находясь в бездне отчаяния, он лежал в старом общежитии с привидениями, не в силах уснуть из-за зимнего холода. Кончик его носа, выставленный на воздух, был ледяным. Тогда он вспоминал времена, когда со скидкой продал брендовые кроссовки, подаренные ему Чжэн Шо, а затем использовал эти деньги, чтобы угостить свою разношерстную свору друзей едой. Вспоминая те времена, когда он был своевольным мажором, он чувствовал себя так, словно это было в прошлой жизни.
С другой стороны, когда он гордился собой, то иногда вспоминал о договоре, который пересматривался до тех пор, пока не превратился в беспорядочное нагромождение условий, и о том, как его унижал человек, управлявший небольшим магазином. Это было так же забавно, как вспоминать о том, что в детстве он дрался со своим соседом по парте из-за ластика. Разве это можно назвать унижением или трудностями?
Очевидно, все это легко решалось. Почему же тогда он чувствовал себя загнанным в угол? Почему он не выдержал давления и закрыл «Витамин»?
Кроме того... все, что было связано с Доу Сюнем, постепенно угасло в памяти и покрылось искаженной пеленой воспоминаний.
Иногда Сюй Силинь доставал незрелое любовное письмо, написанное Доу Сюнем, и смотрел на пустую коробку из-под конфет, которую все еще хранил. Постепенно, точно так же как он забыл Ли Бочжи, ему стало трудно связать эти памятные вещи с событиями, которые действительно произошли.
Единственное, что врезалось в его память, был тот момент, когда он расстался с Доу Сюнем.
Все эти годы Сюй Силинь чувствовал, что, возможно, он так и не оправился от взгляда, которым Доу Сюнь одарил его на прощание. Но он редко задумывался об этом и продолжал беспрерывно идти вперед; словно если бы он тогда был немного сильнее, все эти неприятности не случились бы.
Теперь Доу Сюнь неожиданно появился перед ним, застав его врасплох. Инстинктивно Сюй Силинь хотел сделать вид, что все в порядке. Он страстно желал взять весь опыт прошедших лет, все свои достижения, записать их на бумаге и развернуть их перед Доу Сюнем, как будто он хотел исправить или доказать что-то.
После смерти бабушки, Сюй Силинь практически не готовил. Порой ему было лень возиться даже с лапшой быстрого приготовления, и он просто ел ее в сухомятку. Он проживал свои дни хуже некуда, но, несмотря на это, приносил с собой в гости свежие фрукты и овощи и насмехался над низким уровнем жизни Лао Чэна. Он даже, как бы невзначай, дразнил Доу Сюня, нарочно показывая, что способен легко справится с любой ситуацией. Он был похож на женщину, чья внешность поблекла, а душа переполнилась разочарованием, но которая в отчаянии продолжала пользоваться косметикой, пытаясь сохранить внешний глянец.
На самом деле... даже если Доу Сюнь признает, что Сюй Силинь стал достаточно могущественным, чтобы вызывать дождь и ветер, и что его жизнь была наполнена успехом, что с того?
Даже если ему удастся заставить Доу Сюня пожалеть о том, что он тогда ушел без оглядки.
Даже если Доу Сюнь поступит так, как хочет Сюй Силинь, и отпустит прошлое без всяких обид, и они начнут все сначала — что с того?
Неужели все те годы одиночества и боли, которые глубоко засели у него в груди, исчезнут просто так?
Исчезнут ли из его воспоминаний страх и беспомощность времен молодости?
«Тщеславие» было чем-то вроде «промедления», оба были одинаково нелогичными и бесполезными. Все это прекрасно понимали, но все равно продолжали обманывать себя и других.
В этот момент, на этом холодном кладбище, этот обманчиво красивый сон, в котором Сюй Силинь пребывал несколько дней, был прерван Доу Сюнем, окутанным мраком.
Сюй Силинь весь вспотел от шока, и его желудок, страдающий от колющих болей, казалось, судорожно перевернулся. Невыносимая неловкость на мгновение отвлекла его, пока он не услышал, как Доу Сюнь сказал:
— Я пришел посмотреть.
— Мм, — Сюй Силинь пришел в себя и уклонился от взгляда Доу Сюня. — Конечно, следуй за мной.
Он прошел пару шагов, затем кое-что вспомнил и, оглянувшись, добавил:
— Спасибо, это очень мило с твоей стороны.
— Ты не собираешься закрывать машину? — спросил Доу Сюнь.
Сюй Силинь:
— ...
Сюй Силинь снова запер машину и повел Доу Сюня туда, откуда только что пришел. За весь путь до могилы бабушки Сюй он не проронил ни слова. Хмурое небо отражалось в блестящей надгробной плите. Кладбище было тихим и спокойным, но без какого-либо мрачного ощущения.
Доу Сюнь положил цветы и чинно поклонился надгробию. Когда он выпрямился, то увидел, что Сюй Силинь стоит в нескольких шагах от него, с бледным лицом уставившись на далекую рощу акаций.
— В то время я собирался найти спокойное место, где я мог бы недолго пожить, дожидаясь вступительных экзаменов. Сначала я не хотел следовать планам Чжу Сяочэн и оставаться в твоем доме, — Доу Сюнь неожиданно заговорил, принуждая Сюй Силиня обратить на него внимание. — В итоге, я встретил...
Сказав это, Доу Сюнь остановился, так как не знал, как лучше назвать бабушку Сюй.
В молодости, живя в доме Сюй Силиня, он просто называл ее «бабушка». Но позже он поссорился с Сюй Силинем и уехал, не попрощавшись. Его даже не было рядом, когда она умерла… Доу Сюнь чувствовал, что не заслуживает называть ее так, но сказать «твоя бабушка» перед Сюй Силинем было бы слишком отстраненным и безжалостным.
В конце концов, Доу Сюнь не был силен в этих вопросах и мог лишь неуклюже проглотить конец фразы.
К сожалению, Сюй Силинь все же заметил это. Он слегка опустил голову и улыбнулся, избегая серьезной проблемы и сосредоточившись на тривиальной.
— Бабушку очень любили. И старики, и дети… Так ведь, дедушка? Тебе нужно внимательно присматривать за ней там.
Он небрежно пошутил, затем повернулся к Доу Сюню, пытаясь увести его с кладбища.
— Пойдем. Любовь, которую она проявляла к тебе, была не напрасной. Ты уже обжился на новом месте? Какого числа тебе официально выходить на работу?
Доу Сюнь видел его насквозь. Невероятно трусливая привычка Сюй Силиня «прикрывать все красивым фасадом; ты в порядке, я в порядке, все в порядке» вряд ли когда-либо изменится, независимо от того, сколько ему лет, какое у него положение и как много у него денег.
Доу Сюнь разозлился, увидев, что Сюй Силинь снова ведет себя так. Гнев, который накапливался годами, вспыхнул в его душе, и его язык дернулся. Но он быстро сделал пару глубоких вдохов и проглотил все слова, которые почти вырвались наружу.
Он постоянно напоминал себе быть терпеливым с Сюй Силинем; ему ни в коем случае нельзя наседать на него и уж тем более нельзя разрушать фасад, который тот воздвиг. В противном случае, учитывая, что у Сюй Силиня не было здесь семьи, удерживающей его, если бы он действительно заставил его развернуться и уйти, где бы Доу Сюнь потом искал его?
— Как и всем, — сказал Доу Сюнь, немного сдерживаясь. — Университет никуда не торопится. Сначала я пойду на место проекта и отмечусь там. Я доставил тебе столько хлопот за эти два дня. Могу я угостить тебя обедом?
Сюй Силинь вздохнул с облегчением. Кто бы мог подумать, что Доу Сюнь так сильно изменится и даже научится оставлять место для маневра в своих словах и понимать оставленное между строк.
Как только он расслабился, его пот испарился, и его напряженный желудок снова взбунтовался. Но Доу Сюнь редко был внимательным, и, несмотря ни на что, Сюй Силинь не мог оставить все как есть. Он притворился, что все в порядке, и с радостью принял приглашение.
Сюй Силинь собрался с духом. Воспользовавшись тем, что Доу Сюнь взял такси на кладбище в качестве отправной точки разговора и не нуждаясь в собеседнике для его продолжения, он плавно перешел к другим темам. Сначала он заговорил о том, как трудно выиграть в лотерею автомобильный номер, а затем перешел к разговору о секторе возобновляемых источников энергии, без особых усилий болтая обо всем на свете, но обойдя молчанием посещение могилы.
Он не спросил, откуда Доу Сюнь узнал, что сегодня годовщина смерти бабушки. Он не спросил, почему Доу Сюнь пришел, не предупредив его. Он не объяснил, почему не сообщил Доу Сюню, а также отказался задавать вопрос, почему Доу Сюнь оставил его электронное письмо без ответа.
Когда они наконец добрались до ресторана, Сюй Силинь уже начал беспокоиться о том, насколько неудобно Доу Сюню без собственной машины.
Он не хотел есть и почувствовал тошноту, увидев принесенную еду. Так что, сосредоточив все свое внимание на транспортном вопросе, он придумал нелепую идею.
— Может я буду подвозить тебя на работу? Я знаю, что это не по пути... Ничего страшного, я могу переместить офис компании. В любом случае здесь командую я.
— Не говори ерунды, — отказался Доу Сюнь.
Сюй Силинь просиял и налил ему полную тарелку супа. Ерунда была самой безопасной темой.
Во время этого обеда Сюй Силинь чувствовал себя очень неудобно, как физически, так и морально. Спустя какое-то время его спина начала покрываться холодным потом, но он заставлял себя сохранять веселое лицо.
Он подвез Доу Сюня домой. Доу Сюнь взглянул на незнакомый многоквартирный дом, в который он только что переехал, и, внезапно повернувшись, произнес:
— В то время я не получил твое электронное письмо.
Рука, которой Сюй Силинь махал ему на прощание, застыла на месте.
Доу Сюнь не сказал, какое именно электронное письмо, но в глубине души они оба знали ответ.
Доу Сюнь протянул руку и положил ее на дверцу машины, мягко говоря:
— Тогда я не пользовался той электронной почтой и увидел его гораздо позже. Когда я вернулся, ты уже уехал.
Сюй Силинь всю дорогу болтал без остановки, но теперь, казалось, проглотил язык. Спустя долгое время он, наконец, промычал:
— ...Мм.
После неловкой паузы, он продолжил:
— Понятно. Бабушка скончалась во сне. Она не страдала и не сожалела.
Доу Сюнь внимательно посмотрел на него, а потом наклонился и сказал:
— Ты неважно выглядишь. Возвращайся домой и отдохни.
Теперь он даже умел читать по лицам других людей.
Сюй Силинь улыбнулся ему. Его улыбка была тихой и казалась очень нежной.
Доу Сюнь не оглядываясь быстро вернулся в свою новую квартиру.
Он не привык к этому месту. В личной жизни Доу Сюнь не был привередливым человеком. Он уехал из родной страны за границу — сначала по учебе, потом по работе, дважды меняя место жительства. Каждый раз он сначала перевозил свои книги и материалы. Его личные вещи помещались в один чемодан.
Но Сюй Силинь был слишком дотошным. Он страстно желал заполнить крошечную однокомнатную квартиру Доу Сюня. Функциональные маленькие шкафчики и комоды, декоративные цветочные вазы и настенные украшения — все было на месте и казалось почти настоящим домом.
И все же это место не было домом, и чрезмерная обстановка приводила Доу Сюня в растерянность.
Он зашел в квартиру и, не снимая пальто, молча подошел к окну проверить, не уехал ли Сюй Силинь.
Обычно провожающему достаточно было увидеть, что человек вошел в здание. Была середина дня, и Доу Сюнь был крепким молодым человеком закаленным многолетними тренировками по кикбоксингу; Сюй Силиню не нужно было ждать, чтобы увидеть, как в его квартире загорелся свет. Но он не уезжал. Доу Сюнь наблюдал сверху в течение пяти минут, и все это время машина Сюй Силиня не сдвинулась ни на сантиметр.
Внезапно Доу Сюнь почувствовал, что что-то не так. Он развернулся и спустился вниз.
После того, как Доу Сюнь «источник его напряжения» ушел, желудок Сюй Силиня, который все утро волновался, наконец получил возможность разыграться. Он чувствовал себя очень плохо, поэтому оперся на руль, его мозг многократно повторял слова, которые Доу Сюнь только что сказал. В его голове крутились тысячи мыслей, и в них не было никакого смысла.
Внезапно кто-то распахнул дверцу машины.
Доу Сюнь стал боком, чтобы заслонить холодный ветер и, нахмурившись, спросил:
— Что с тобой?
Его голос звучал слишком напряженно и казался немного суровым. Сюй Силинь не ожидал, что тот вернется после ухода, и в замешательстве поднял голову.
Доу Сюнь приподнял лицо Сюй Силиня за подбородок. Его взгляд скользнул по капелькам пота на лбу Сюй Силиня и его согнутой спине.
— Если ты плохо себя чувствуешь, почему ничего не сказал?
— Я не...
— Выходи. Пересядь на пассажирское сидение.
— ...ладно.
Боль в желудке накатывала волнами. Спустя какое-то время Сюй Силинь медленно вернулся к жизни и внезапно улыбнулся.
Доу Сюнь бросил на него суровый взгляд.
— Я вспомнил неудачную шутку, — сказал Сюй Силинь. — Сначала я провожу тебя домой. Потом ты проводишь меня обратно ... Ай, подожди, Доу Сюнь, не сюда!
Доу Сюнь тут же нажал на тормоз и с визгом остановился прямо у выхода из жилого комплекса.
Возле ворот стояла будка охраны, около которой было две полосы движения для транспортных средств, одна для въезда, другая для выезда, чтобы избежать заторов.
Отвлеченный неудачной шуткой Сюй Силиня, Доу Сюнь, без раздумий, выехал не на ту полосу, и оказался прямо перед въезжающей машиной.
Охранник в военной куртке высунул голову, сощурился и крикнул Доу Сюню:
— Эй, красавчик, за сколько ты купил свои водительские права?
До отъезда за границу Доу Сюнь уже получил права. Просто он редко водил машину, а позже привык ездить по левой стороне дороги и пока не успел переключиться. Он редко допускал такие элементарные ошибки. Он быстро извинился перед охранником, затем не слишком умело развернул машину и перестроился на другую полосу движения.
Услужливый охранник, с энтузиазмом выскочил, чтобы направлять его.
— Сдай назад… Хорошо, держись правее, берегись бордюра… Боже мой, куда ты смотришь? Ты заставляешь меня нервничать, братан, неспособность отличить лево от право опаснее дальтонизма. Ты уверен, что тебе стоит водить машину?
Доу Сюнь выглядел очень смущенным.
Сюй Силинь смеялся, растянувшись на пассажирском сиденье.
— Еще раз засмеешься и поедешь домой сам, — буркнул Доу Сюнь с суровым выражением лица.
В результате, спустя какое-то время он сам не смог сохранить серьезный вид и слегка улыбнулся.
Доу Сюнь неуверенно знакомился с обстановкой на дороге, особенно тяжело ему давались повороты. К счастью, китайский Новый год еще не закончился, и машин было не так много, как обычно. Он поддерживал скорость, едва достигающую 50 километров в час, и его часто обгоняли электроскутеры, с водителями, завернутыми в ватные одеяла. Его душевное состояние оставалось довольно стабильным.
Сначала Сюй Силинь не решался заговорить с ним. Но когда они почти добрались до дома, он понял, что после короткого периода волнения Доу Сюнь очень быстро привык к вождению. Его навыки не были исключительными, но он явно не был новичком. Наконец он спросил:
— Что это только что было? Ты давно не водил машину?
— Все машины, на которых я ездил, были с правым рулем, — ответил Доу Сюнь. — Я просто забыл об этом.
Сюй Силинь сначала промычал, а потом понял, что что-то не сходится.
— Правым рулем? Разве ты не …
— Хм?
— Разве ты не был в Америке? — немного удивился Сюй Силинь. — Я всегда думал, что ты со своей матерью.
— Зачем мне искать ее? — Доу Сюнь не спрашивал у него дорогу. Он включил навигатор Сюй Силиня и сразу выбрал пункт назначения «дом». Затем он задал встречный вопрос: — Я думал, ты в курсе. Разве ты не виделся с Чжу Сяочэн все эти годы?
Он виделся с ней, просто ни разу не осмелился спросить.
Сюй Силинь ничего не ответил.
Спустя какое-то время он поерзал на сиденье, глядя на дорогу прямо перед собой.
— Я думал, кто-то позаботится о тебе… Как ты выжил один?
Доу Сюнь сразу же спросил в ответ:
— Откуда ты знаешь, что я один?
Сюй Силинь:
— …
Доу Сюнь повернул, следуя инструкциям навигатора.
— Это Лао Чэн сказал тебе?
Немного подумав, он с легкостью нашел ответ. Иначе, с личностью Сюй Силиня, каким бы скучающим и одиноким он не был, он бы не стал в открытую оказывать Доу Сюню знаки внимания.
Сюй Силинь немного смутился и попытался скрыть это.
— Ну… он упомянул об этом, когда мы болтали.
Доу Сюнь быстро взглянул на него и увидел, что Сюй Силинь избегает его взгляда.
«Я выжил сам по себе, — подумал Доу Сюнь, — с мыслями о тебе. Когда я сталкивался с чем-то расстраивающим, я направлял всю свою ненависть на тебя. Но большую часть времени я скучал по тебе».
Но все это осталось невысказанным.
Доу Сюнь перебросил фразу обратно Сюй Силиню.
— Я тоже думал, что кто-то позаботится о тебе.
— Мм… Все в порядке, — Сюй Силинь нервно рассмеялся. — Когда я уехал из дома, то полагался на друзей. Как-никак я все же был внутри страны, а это проще, чем за границей... Самый внутренний жилой дом мой. Это пустое парковочное место посередине принадлежит мне.
Доу Сюнь припарковал машину под руководством Сюй Силиня. Затем тоном, не допускающим возражений, он строго сказал:
— Не двигайся.
Он вышел из машины, обошел ее с другой стороны, взял Сюй Силиня за руку и помог ему выбраться.
Ладони Сюй Силиня вспотели, и он споткнулся, когда выходил из машины — на самом деле это произошло потому, что Доу Сюнь тянул его — и по инерции толкнул Доу Сюня к дереву, разделявшему парковочные места.
Сюй Силинь одной рукой держался за ладонь Доу Сюня, а другой — за маленькое лысое деревце. Доу Сюнь оказался окружен его руками, и Сюй Силинь смог почувствовать запах моющего средства на одежде Доу Сюня. Это был украденный момент, интимный контакт, пробудивший в его душе бесчисленное множество чувств.
Доу Сюнь внезапно крепче сжал его руку. Он слегка наклонил голову, так что кончик его носа почти касался щеки Сюй Силиня. Выражение его лица не изменилось, когда он прошептал Сюй Силиню на ухо:
— Ты же знаешь, я спрашиваю не о друзьях.
Сказав это, Доу Сюнь опустил глаза, его ресницы аккуратно улеглись в ряд, скрывая его голодный взгляд.
Этот взгляд, полный неправильных мыслей, упал на потрескавшиеся губы Сюй Силиня и на мгновение показалось, что он хочет поцеловать его.
http://bllate.org/book/13835/1220840
