Доу Сюнь долго стоял в оцепенении возле отеля. И только когда к нему подошел дрожащий от холода швейцар, он рассеянно направился внутрь.
Ярко сияющий холл гостиницы был украшен приветствием «Желаем вам огромного богатства*», а у входа был выставлен круг из кумкватов с висящими на них медными монетами. Праздничная новогодняя атмосфера ударила ему прямо в лицо.
(п/п: распространенное новогоднее поздравление, а также название китайской песни. Эта фраза еще несколько раз появится в новелле. Кумкват или китайский «золотой апельсин» главный атрибут Нового года по-восточному календарю)
Доу Сюнь молча сохранил в мобильнике номер машины Сюй Силиня. Сразу после этого его телефон зазвонил.
На мгновение спокойное выражение лица Доу Сюня резко изменилось, но затем он увидел имя вызывающего абонента — Доу Цзюньлян.
Он цокнул, чувствуя неприязнь и разочарование. Отклонив звонок, он развернулся и направился в ресторан на втором этаже.
На втором этаже отеля находился ресторан кантонской кухни. Блюда, подаваемые там, не принадлежали ни северной, ни южной кухне. Роскошное оформление зала, казалось, несло в себе насыщенный жирный запах морского ушка, с первого взгляда вызывая потерю аппетита.
Официант проводил Доу Сюня к Доу Цзюньляну.
Доу Цзюньлян состарился. Его фигура, казалось, уменьшилась с годами, и он больше не делал пробор. Его виски были коротко выбриты, а остальные волосы были зачесаны назад и стали полностью белыми. Доу Сюнь только что сбросил звонок, и Доу Цзюньлян хотел снова набрать его. Рядом с ним прыгал маленький мальчик семи-восьми лет, создавая множество препятствий снующим туда-сюда официантам.
Доу Цзюньлян нетерпеливо оттащил мальчишку назад. Он уже собирался отругать его, но, подняв глаза, увидел Доу Сюня, подходящего к ним с руками, засунутыми в карманы.
Когда Доу Сюнь уехал, он выглядел как изгнанник, переполненный возмущением. После его возвращения на этот раз, высокомерие, которое изначально было фальшивой бравадой, внезапно стало убедительным, и он держал себя так, словно ни с кем не считался. Он не стал заморачиваться любезностями и с небольшого расстояния махнул телефоном Доу Цзюньляну, давая понять, что получил звонок. Затем он небрежно кивнул сопровождающему его официанту и сказал Доу Цзюньляну:
— Пробки на дорогах.
Увидев его, Доу Цзюньляну по необъяснимой причине захотелось встать. Но он быстро пришел в себя и почувствовал, что отцу не подобает так встречать своего сына, поэтому просто откинулся на спинку стула и невозмутимо оценил Доу Сюня. Он сухо кашлянул и полупритворно пожаловался:
— Почему ты и словом не обмолвился, что вернулся?
— Не успел, — сказал Доу Сюнь.
Доу Цзюньлян сделал паузу:
— Как ты можешь останавливаться в отеле, возвращаясь домой, ты...
Он хотел спросить, не хочет ли Доу Сюнь пожить дома. Он и У Фэньфэнь давно разъехались. В последние годы Доу Цзюньлян внезапно потерял интерес к радостям жизни, поэтому уже какое-то время никто не вынуждал госпожу Доу уступить свое место. Супруги равнодушно тянули время. В итоге, прежде чем Доу Цзюньлян успел озвучить свое обнадеживающее приглашение, Доу Сюнь уже безразлично сказал:
— О, я просто остановлюсь здесь ненадолго. У меня все еще есть дела, которые нужно решить в университете. Через пару дней, когда у меня появится время, я поищу жилье.
Доу Цзюньлян чуть не задохнулся от его ответа. Он поднял палочки для еды и ударил ими по рукам маленького мальчика рядом с собой, который тянулся к закускам, упрекая его:
— Разве ты не знаешь, как пользоваться палочками для еды? Никаких манер!
Доу Сюнь проследил за его взглядом и посмотрел на ребенка — биологически тот считался его сводным братом.
Мальчишка на секунду встретился с ним взглядом. Он немного боялся этого незнакомца, поэтому сдерживал себя.
Доу Сюнь вежливо сказал Доу Цзюньляну:
— Этот ребенок вырос и стал похож на свою мать.
Доу Цзюньлян:
— …
Слова Доу Сюня звучали как обычная любезность, и в них не было ничего плохого, но они с исключительной точностью нанесли мощный удар по больному месту Доу Цзюньляна.
Доу Цзюньлян всегда считал себя важным человеком и полагал, что его детям следовало бы перенять его способности и характер. Внешне они могли быть похожими на своих матерей, каждая из которых обладала своей неповторимой красотой. Например, Доу Сюнь. Хотя он и столкнулся с некоторыми проблемами во время взросления, в целом его можно было назвать «успешным продуктом».
К сожалению, обмен хромосомами между двумя людьми, очевидно, был чем-то вроде слепого брака. Кого бы они не родили, этот человек не будет развиваться в направлении их субъективных желаний. Младший сын Доу Цзюньляна, Доу Чжан, унаследовал от него только жирные волосы, в остальном же, включая внешность и интеллект, он был точной копией У Фэньфэнь — вернее копией ее версии до пластической операции.
Ради этого сучонка Доу Цзюньлян специально купил дорогой, но ветхий дом в школьном районе и насильно отправил Доу Чжана в лучшую начальную школу. В результате, он получал в среднем по два телефонных звонка с жалобами в день. Доу Чжан совсем не учился, зато мастерски третировал своих одноклассников.
Короче говоря, самой большой болью Доу Цзюньляна было то, что «ваш младший сын похож на свою мать».
Доу Цзюньлян угрюмо усмехнулся, подозревая, что Доу Сюнь нарочно злит его.
Отец и сын, которые давно не виделись, обменялись ничего не значащими любезностями с энтузиазмом случайных прохожих.
Доу Сюнь вообще не сказал Доу Цзюньляну о своем возвращении в страну. Старый друг Доу Цзюньляна, который сотрудничал с предприятием, созданным альма-матер Доу Сюня, рассказал ему об этом — таким образом он получил новости о собственном сыне от постороннего.
Осторожно и неуверенно Доу Цзюньлян спросил:
— Чем ты планируешь заняться теперь?
— Я еще не думал об этом, — ответил Доу Сюнь. — Я посмотрю, есть ли что-нибудь подходящее, и решу позже.
Доу Цзюньлян подавлено ткнул кончиками палочек для еды в содержимое своей тарелки. Он знал, что Доу Сюнь сказал неправду.
По слухам, Доу Сюнь вернулся, потому что принял приглашение от бывшего преподавателя. Он присоединился к исследовательскому проекту, возглавляемому старым профессором, и предложение университета было очень щедрым. Это не было тайной в кругу Доу Цзюньляна.
Доу Цзюньлян ясно видел, что небрежная отговорка Доу Сюня была придумана им лишь потому, что ему было лень говорить о будущем. Он расстроился, и не знал, что сказать. Подумав немного, он спросил:
— Этот сын директора Сюй... вы все еще поддерживаете связь?
Доу Сюнь посмотрел на него и улыбнулся, а затем потянулся к пустой чашке Доу Цзюньляна и наполнил ее.
— Не пей одну воду. Еда в этом ресторане довольно пресная. Она не пришлась тебе по вкусу?
Доу Цзюньлян был умным человеком. Судя по выражению лица Доу Сюня и скрытому значению его слов, он понял то, что Доу Сюнь оставил недосказанным: «Не суй свой нос в чужие дела, какое отношение это имеет к тебе?»
За годы, проведенные за границей, Доу Сюнь не потратил ни копейки из денег Доу Цзюньляна. Только когда Чжу Сяочэн позвонила ему, Доу Цзюньлян узнал, что Доу Сюнь заблокировал карточку, которой пользовался до этого. Он решительно отказался принимать как финансовую поддержку родителей, так и все их указания. Доу Цзюньлян не знал, как он провел эти годы. Увидев его сейчас, он вспомнил одну-единственную фразу — крылья этого ребенка окрепли.
Теперь, когда его крылья окрепли, он больше не находился под контролем отца. Ему больше незачем было слушать чушь Доу Цзюньляна, и, уж тем более, сражаться с ним. Он вообще больше не воспринимал Доу Цзюньляна всерьез.
Доу Цзюньлян угрюмо поужинал, а затем подозвал официанта, чтобы оплатить счет. В итоге, он увидел, как официант улыбнулся Доу Сюню и сказал:
— Ваш ужин уже включен в стоимость номера. Перепроверьте чек, пожалуйста.
Доу Цзюньлян:
— …
Когда отец, независимо от того, был ли он строгим, снисходительным или равнодушным к своему ребенку, обнаруживает что ребенок начал игнорировать его авторитет, в большинстве случаев у него возникает своего рода чувство подавленности — ощущение старости.
Доу Сюнь избавился от подавленного Доу Цзюньляна и вернулся в свой гостиничный номер.
Он открыл ноутбук, который находился в режиме ожидания и на экране появился наполовину написанный документ.
Доу Сюнь какое-то время сидел напротив ноутбука и три или четыре раза просмотрел написанное невидящим взглядом. В конце концов, он вздохнул и откинулся на спинку стула.
Как только он закрыл глаза, поп-баллада, игравшая в машине Сюй Силиня, начала непрерывно звучать у него в голове. Это был обычный автомобиль бизнес-класса, который внутри выглядел более роскошным, чем снаружи. Машина была очень чистой и удобной для сидения. Возможно, Сюй Силинь часто подвозил других людей; его водительские права находились на видном месте, так что даже если бы к нему подсела незнакомая женщина, она бы не чувствовала себя в опасности.
Доу Сюнь вспомнил руку Сюй Силиня, небрежно лежащую на руле — отчетливые суставы, аккуратные пальцы, никаких беспорядочных аксессуаров или часов. Манжета была безупречно чистой, а на тыльной стороне ладони имелся небольшой шрам, словно от брызг горячего масла.
Его навыки вождения заметно улучшились. Доу Сюнь помнил, что раньше он водил примерно как Лао Чэн, и занимал два парковочных места одной машиной. Теперь его контроль над автомобилем был на уровне миллиметра. Даже когда он пробирался по этим узким и тесным переулкам, ни одно куриное перо не прилипло к его кузову... И все же он выглядел очень усталым. Его глаза всегда были полузакрыты, и несколько раз за время поездки Доу Сюнь подозревал, что он собирается заснуть.
В свое время Доу Сюнь уехал решительно и непоколебимо. В течение первого года после отъезда он так сильно ненавидел Сюй Силиня, что, даже сталкиваясь с кем-то по фамилии Сюй, волком смотрел на них.
Но основа этой ненависти оказалась не такой прочной, как он себе представлял. Когда он в одиночестве уехал в чужую страну, большая ее часть уже рассеялась. Смотря на улицу, полную иностранцев, которые все выглядели для него примерно одинаково, у него возникала иллюзия, что, несмотря ни на что, он не может чувствовать себя в этом месте как дома. Ненависть и тоска стали неразрывно переплетаться, одно угасало, а другое нарастало.
Иногда Доу Сюнь ни с того, ни с сего просыпался посреди ночи. Он часто слышал, как его сосед по комнате звонил домой, и не мог удержаться от мыслей о Сюй Силине и крохотной спальне на втором этаже... Это было единственное место, которое он признавал своим «домом» за всю свою жизнь.
Затем он закрывал глаза и пытался представить, что все еще находится там.
Он в одиночестве лежал на односпальной кровати, но занимал только половину ее пространства, притворяясь, что рядом с ним еще кто-то есть.
Тем не менее, он не осмеливался и не хотел связываться с Сюй Силинем. Доу Сюнь боролся сам с собой, так как чувствовал, что причина, по которой они закончили так, заключалась в его собственном бессилии.
Сильное эго Доу Сюня кипело в его слабой груди, заставляя его в одиночку переносить всю тоску и разочарование, и стиснуть зубы в решимости сделать из себя человека.
Пока он запоздало не получил электронное письмо от Сюй Силиня.
Пока он на всех парах не примчался обратно, только чтобы узнать, что его «семья» уехала, а дом сменил владельцев.
На знакомой террасе висел ряд больших фонарей. В маленьком дворике, который изначально был засажен всевозможными цветами, теперь стояли банки с солеными овощами. Их кривого велосипеда нигде не было. У стены валялись детские ходунки. Иероглиф «удача», наклеенный на дверь во время новоселья, уже немного стерся. Казалось, они переехали довольно давно.
В тот момент Доу Сюнь с чемоданом на буксире, не знал, как реагировать.
Однажды в его мир проник огромный бульдозер, который с легкостью разрушил все и насильно депортировал его из страны. После долгих трудностей он, наконец, собрал достаточно мужества и сил, чтобы сразиться с ним, но обнаружил, что он больше не может найти дорогу домой.
Весь район, весь город... даже вся огромная и бескрайняя страна, все стало пустым.
С огромными усилиями Доу Сюнь откопал свой старый аккаунт в социальной сети, которым почти не пользовался. Неуклюже спотыкаясь, он связался с несколькими бывшими одноклассниками, с которыми раньше не общался, но так и не смог найти никаких следов Сюй Силиня.
Когда-то он полагал, что пока он будет двигаться вперед, не останавливаясь и становясь сильнее, однажды он сможет вернуть себе все, что потерял. Впоследствии он понял, что мир тоже непрерывно двигался вперед. Старые вещи продолжали разрушаться и исчезать, рассыпаясь дымом и пеплом.
Ничто не будет ждать его.
Доу Сюнь был не из тех, кто легко сдавался. На протяжении нескольких лет, если у него появлялась возможность — каникулы, научные конференции — он возвращался в страну. Он возвращался много раз, но всегда безрезультатно.
Словно заблудшая перелетная птица, он бесчисленное количество раз проходил мимо ворот своего «дома», который с каждым разом становился все более незнакомым.
Он видел, как исчез иероглиф «удача».
Он видел, как исчезли ходунки.
Он видел, как вместо ходунков появился детский велосипед, а во дворе посадили зеленый лук…
С годами это место становилось все более чужим. Недавно новые владельцы обновили дом. Они перекрасили наружные стены и даже установили странные окна с защитой от проникновения.
На самом деле, сегодня Доу Сюнь только что вернулся со старого адреса семьи Сюй. На обратном пути он заехал в университет оформить документы, а затем вызвал попутку. Кто бы мог подумать, что Сюй Силинь, которого он повсюду искал, появится перед ним без всякого предупреждения? Доу Сюнь был похож на бродягу, который подобрал лотерейный билет и в итоге узнал, что сорвал джек-пот, придя в полное замешательство. Сидя в гостиничном номере, он, даже с помощью своей фотографической памяти, совершенно не мог вспомнить, что говорил во время поездки.
«Внезапно обернувшись, обнаружил ее в свете угасающих свечей рядом с собой*». Неужели это тоже чувство, что и в стихотворении?
(п/п: в толпе искал её тысячи раз, и уже потеряв всякую надежду найти, как-то внезапно обернувшись, обнаружил её в свете угасающих свечей рядом с собой — строка из стихотворения Синь Цицзи)
Это словами не передать... В любом случае, он запомнил номер водительского удостоверения Сюй Силиня.
Компания Сюй Силиня была распущена на праздники. На следующий день он самолично сел за руль, чтобы подарить растения в горшках, купленные в магазине Лао Чэна, своим основным клиентам. На общение, вместе с пробками, он потратил целый день, и выглядел очень занятым.
Тем не менее, ожидая на красном сигнале светофора, ожидая других людей, ожидая, когда официант проведет его карточку, чтобы оплатить счет, он не мог не посматривать на свой мобильник. Он и сам не знал, чего именно он ждал; он просто чувствовал, что должен что-то сделать.
Сюй Силинь весь день отвлекался на телефон, как интернет-зависимый подросток, и завершил свои предновогодние дела в недоумении. Вернувшись домой, он взял пригоршню кедровых орешков и сыграл с серым попугаем в игру «я бросаю, а ты ловишь», создавая в доме огромный беспорядок. Затем он прибрался вместе с птицей — попугай отвечал за сбор разбросанных орешков и выпавших перьев, в то время как Сюй Силинь сидя на корточках, мыл пол.
Работая тряпкой, он вдруг осознал, что именно ему хотелось сделать — ему хотелось написать Доу Сюню. Спросить, как у него дела или поздравить с Новым годом, все равно… он просто хотел хоть что-то сказать.
Сюй Силинь сидел на только что вымытом полу, многократно прокручивая эту идею в своей голове. Затем он взял телефон и снова положил его; набрал несколько слов и удалил их. Короткое приветствие почти истощило его мозг.
Серый попугай уставился на него и, приземлившись ему на плечо, с любопытством посмотрел в телефон. Его острые когти проделали дыру в еще одном свитере Сюй Силиня.
— Тц… ты разоришь меня, — пожаловался Сюй Силинь, но не прогнал птицу, а, вместо этого, подразнил: — Не суетись, спой песню для папочки.
Серый попугай невозмутимо посмотрел на свои когти и, забавляясь, царапал его одежду, не издавая при этом ни звука.
— Мои амбиции стремительно растут, и вместе с ними приходит беспокойство, трудно найти хороших друзей, но сколько еще осталось… — Сюй Силинь промычал пару строк из «Сяояо Тан»*, пытаясь напеть мелодию.
(п/п: песня из сериала «Китайский паладин». Эту песню исполнил Ху Гэ, сыгравший главного героя Ли Сяояо («сяояо» здесь то же самое, что и в песне). Название можно перевести как «Свободный вздох»)
Попугай отклонил заказанную им песню. Он вытянул шею и прокричал несколько бессмысленных слов, а затем произнес фразу:
— Тогда ты хотел расстаться, и мы расстались*…
(п/п: из песни «Продажная любовь» в исполнении Мужун Сяосяо, которая была суперпопулярна в 2009–2010 годах)
Терпение Сюй Силиня лопнуло, и он щелкнул птичку по клюву, остановив эту проклятую песню.
Его веселье прервали, и серый попугай возмущенно поскреб плечо Сюй Силиня, распустив нитки свитера.
— Маленькая злобная тварь, — сказал Сюй Силинь.
Как и положено тому, кого принес домой Доу Сюнь.
Затем он немного подумал об этом и вздохнул. Отбросив телефон в сторону, он сказал серому попугаю:
— Ты тоже прав.
В то время именно он убрал руки Доу Сюня, решительно разорвав отношения. Именно он вызвал Доу Цзюньляна одним телефонным звонком, уничтожив последний возможный шанс вернуть все назад.
Теперь, когда прошло столько лет, у Доу Сюня была новая жизнь. Более того, судя по тем нескольким словам, которыми они обменялись в машине на днях, До Сюнь, похоже, все еще таил обиды на него. Сюй Силинь подумал, что, если он с наглым видом притворится, что ничего не произошло, и побеспокоит Доу Сюня, это будет слишком подло с его стороны.
Сюй Силинь сказал птице:
— Я ужасный человек, правда?
Серый попугай ответил невпопад:
— Восемьсот лидеров мчатся на северный склон*…
(п/п: китайская скороговорка)
— Ну ладно, — Сюй Силинь поменял ему воду и на полном серьезе согласился с попугаем. — Тогда поедем на северные склоны. Давай вернемся на юг, чтобы отпраздновать Новый год.
Кого волновал вечер встреч выпускников, даже если бы его пригласили на собрание тайной организации «Общества неба и земли*», он не хотел идти. Когда Сюй Силинь чего-то боялся, он действовал с поразительной скоростью. Через пять минут он забронировал билет на самолет, чтобы вернуться в штаб-квартиру «Родины». Он был готов смазать подошвы жиром, чтобы как можно быстрее унести ноги отсюда.
(п/п: антиманьчжурская организация XVIII века)
В результате, как только пришло уведомление об успешном бронировании билета, ему позвонил Лао Чэн, сразу же объявивший дату и адрес места встречи выпускников.
Сюй Силинь начал оправдываться, едва открыв рот:
— Возможно, я не смогу пойти. Мне нужно вернуться в головной офис на Новый год…
— Отложи все дела, — без колебаний перебил его Лао Чэн. — На этот раз ты должен прийти. Во что бы то ни стало, ты должен прийти!
— Я...
— Лао Цай вышел!
Сюй Силинь:
— …
Он действительно не мог ничего возразить на это.
«Изгиб полумесяца» официально закрылся год назад, и здание было разделено на два уровня. На втором этаже теперь располагался ресторан сычуанской кухни, а первый был отдан под несколько небольших магазинов. Сменился даже адрес их учебного заведения. После объединения с другой старшей школой оно переехало в более просторное место. Все знакомые им места изменились до неузнаваемости. У Лао Чэна не было другого выбора, кроме как выбрать недавно открывшееся караоке со шведским столом, что облегчало перекус.
Было немного странно, что они не могли встретиться в их «старом месте». Это привело к тому, что встреча выпускников превратилась в оффлайн-встречу интернет-друзей.
Сюй Силинь заранее проверил маршрут. Он припарковал машину и вошел с несколькими бутылками красного вина. У входа он столкнулся с высокой девушкой с длинными волосами и стройной фигурой, которая разговаривала по телефону. Он взглянул на нее, но не узнал, поэтому молча прошел мимо.
Но девушка внезапно воскликнула:
— Сюй Туаньцзо!
Сюй Силинь в замешательстве оглянулся.
— Ну ты даешь. Даже не узнал меня! — сказала она.
Сюй Силинь неловко улыбнулся, пытаясь тщательно разглядеть черты лица девушки, которые были скрыты легким макияжем. Но все еще не узнавал ее.
Глядя на ее голову, которая была всего на несколько сантиметров ниже его, он все больше недоумевал. Была ли в их классе такая высокая девушка? Неужели она втайне бесстыдно прибавила несколько сантиметров после окончания старшей школы?
Если только...
— ...Подожди, ты же не можешь быть Юй Ижань, правда? — спросил Сюй Силинь.
Юй Ижань похудела вдвое и как будто сменила пол: ее короткие волосы теперь стали длинными и распущенными, а шорты превратились в плиссированную юбку. Она даже научилась улыбаться, не показывая зубов!
Теперь она выглядела как «нормальная» девушка.
Сюй Силинь пришел поздно. Когда он вошел в забронированную комнату, то обнаружил, что там уже было много людей. На мгновение ему показалось, что вся комната заполнена незнакомцами, и он ненадолго растерялся, прежде чем смог сориентироваться.
У Тао рано располнел. Маленькое острое лицо, которое у него было в юности, теперь стало квадратным, и он выглядел, как порядочный рослый мужчина. Он немного смягчился, что вполне соответствовало его образу учителя физкультуры начальной школы.
Ло Бин тоже похорошела. Она недавно обручилась, и у нее на пальце сверкало кольцо с бриллиантом в пять или шесть карат. Бриллиант был крошечным, но смотрелся очень изящно. Она выглядела так, будто одной ногой уже вступила в обычный счастливый брак. Ее неловкость былых лет исчезла без следа. Увидев Сюй Силиня, она очень естественно вышла вперед, чтобы поздороваться с ним, и даже протянула руку, чтобы обнять его. Затем она снова повернулась, чтобы пошутить со всеми:
— Посмотрите, как потрясающе выглядит моя первая любовь. Он все такой же горячий!
Позади засмеялась уже беременная Дэн Шу.
— Он и моя первая любовь.
Сюй Силинь сказал:
— Спасибо, спасибо. Спасибо всем красавицам за похвалу. Не зря я вчера подправил себе лицо.
Он обменялся приветствиями со всеми людьми, которые, казалось, пришли из прошлой жизни, а затем, наконец, поднял глаза и увидел Доу Сюня в углу.
Доу Сюнь равнодушно болтал с неформалом Лао Чэном, но его глаза не смотрели ни на что другое с того момента, как Сюй Силинь вошел. Цай Цзин сидел рядом с ними и чистил яблоко. Он был главным действующим лицом этой встречи, но его присутствие было настолько слабым, что нужно было сосредоточиться, чтобы найти его.
В отдельной комнате, наполненной живой атмосферой и светской жизнью, они трое были группой неудачников, не вписывающихся в общество.
Сюй Силинь остановился, а затем вступил на территорию «неудачников».
http://bllate.org/book/13835/1220835
