Сюй Силинь с компанией отправились на встречу с Лао Чэном, чтобы отпраздновать его возвращение домой. В университете Лао Чэна было два филиала. Большинство специальностей преподавались в филиале, расположенном в другой части страны, и только несколько оставшихся — в городском филиале. Несмотря на то, что они принадлежали к одному и тому же учебному заведению, из-за их разного местоположения у них были разные способы зачисления студентов, и эта разница была довольно значительной. Лао Чэн провалил свои вступительные экзамены, поэтому у него не было другого выбора, кроме как поступить в удаленный филиал. Только недавно он, наконец, сменил специальность и успешно сбежал домой. В будущем он сможет снова общаться со своими друзьями.
Несмотря на то, что Сюй Силинь был так занят, что практически терял сознание от усталости, он все же выкроил немного времени, чтобы увидеться с ним.
Лао Чэн не без причины поинтересовался у Сюй Силиня, была ли у него девушка.
Во-первых, он видел, что, хотя Сюй Силинь похудел так, что на его лице почти не осталось мяса, он совсем не казался изможденным. Когда другие люди напряжены из-за учебы или работы, они выглядят так, словно проглотили крысиный яд. Только этот его приятель выглядел так, словно принимал стимуляторы, так что становилось очевидно, что его мотивировало что-то другое.
Во-вторых, Лао Чэн заметил упаковку «Ферреро Роше» из трех конфет в боковом кармане его рюкзака. Он мог поклясться своими глазами, которые были ослеплены этим проявлением любви, что видел маленькое розовое сердечко, нарисованное на коробке лаком для ногтей.
Лао Чэн призадумался и спросил:
— Я помню, что в нашем классе была девушка, которая поступила в тот же университет, что и ты… Мне кажется она была соседкой Ло Бин по парте. Как ее звали? «Сяо Дэнцзы» или «Сяо Чжоцзы»?
— Дэн Шу*, — сказал Сюй Силинь. — Не называй девушку именем евнуха.
(п/п: прозвище, которое Лао Чэн дал Дэн Шу — «Сяо Дэнцзы». «Дэн», которое он использовал в прозвище, означает «стул», поэтому прозвище означает «маленький стульчик». Когда он пытался вспомнить ее имя, то спросил, была ли это «Сяо Дэнцзы или «Сяо Чжоцзы». «Сяо Чжоцзы» означает «маленький столик». «Дэн», означающее стул, пишется как 凳, в то время как фамилия Дэн Шу пишется как 邓. Оба иероглифа произносятся одинаково, дэн)
У Лао Чэна словно пелена с глаз спала и он издал вульгарный смешок.
Когда они учились в старших классах, все были дружелюбны друг с другом. Одноклассники без слов понимали, что Ло Бин нравился Сюй Силинь. Таким образом, несмотря на то что у этих двух не было никаких особых отношений, даже если бы у других девушек были какие-либо намерения, они бы не стали предпринимать никаких прямых действий, чтобы «украсть» его из-за Ло Бин.
Но с тех пор, как они поступили в университет, Ло Бин не связывалась со своими бывшими одноклассниками. Ее романтические подростковые чувства угасли, и другим, естественно, больше не приходилось колебаться из-за нее.
Лао Чэн косвенно подшутил над Сюй Силинем:
— Я помню, что у Сяо Дэнцзы под столом был ряд лаков для ногтей. Цилисян несколько раз конфисковывала их, но без особого результата... однажды она даже нарисовала сердечко у тебя на ногте!
Босс Сюй ежедневно был занят множеством важных дел и уже давно начисто позабыл все эти пустяки из старших классов, так что отказался признать произошедшее.
— Придурок, это тебе накрасили ногти. Что с тобой сегодня не так? Почему ты продолжаешь вспоминать Дэн Шу? Она тебе нравится?
Амбиции Сюй Силиня в последнее время росли все больше и больше. Он хотел превратить «Витамин» в сеть и распространить ее на другие учебные заведения. Каждый день его мозг был заполнен кучей вещей, о которых нужно было подумать. Он пришел в «Изгиб полумесяца» прямо из универа и не заметил, что кто-то запихнул что-то в его рюкзак.
Лао Чэн подумал, что Сюй Силинь просто прикидывается дурачком, и не стал его разоблачать. Изобразив на лице глубокую загадочность, он спросил:
— У тебя действительно никого нет? Даже кто-то, кого ты сейчас добиваешься, или кто-то, кто добивается тебя, тоже считаются.
Сюй Силинь закатил глаза.
Лао Чэн снова спросил:
— Ах да, почему Доу Сюнь не пришел сегодня вместе с тобой?
Он просто небрежно задал вопрос, но Сюй Силинь не мог не связать эти слова с предыдущим замечанием и поперхнулся:
— Он... кхе-кхе...
Лао Чэн совершенно растерялся.
Сюй Силинь долго кашлял:
— ...Преподаватель вызвал его в университет, чтобы пересмотреть его курсовую работу.
Лао Чэн:
— …
Это просто пересмотр курсовой, неужели нужно так сильно кашлять!
— Он все еще живет в твоем доме? — спросил Лао Чэн. — Его родители ничего не говорили о том, чтобы забрать его?
— Нет, — улыбнулся Сюй Силинь. — Его уже продали нам.
Доу Сюнь — проданная «невеста-ребенок*», закончил пересматривать свою курсовую работу только вечером. Его научный руководитель очень любил таких дотошных и серьезных студентов и пригласил его на ужин.
(п/п: невеста, с детства воспитываемая в доме будущего мужа)
Приведя его в столовую, руководитель еще раз поднял старую тему.
— Те немногие студенты, которых я курирую, уже определились со своим будущим. Что насчет тебя?
Доу Сюнь слегка нахмурился.
Научный руководитель вздохнул и сказал:
— Я не знаю, что произошло, но по неизвестным причинам несколько лет назад наша специальность внезапно стала довольно популярной. В то время я уже чувствовал, что в этом нет ничего хорошего. Но университет увеличил набор студентов, и все абитуриенты подавали заявки на поступление. Однако после окончания обучения они не смогли найти ни одной подходящей работы на рынке труда. Скажи мне, разве это не приводит в ярость?
Доу Сюнь не проронил ни слова. Недавно, чтобы сориентироваться на рынке труда, он начал рассылать свое резюме в поисках стажировки. Когда он учился на втором курсе, то чувствовал, что его университетская жизнь только начинается, но теперь, когда он был почти в конце третьего курса, хотя прошел всего один год, он вдруг почувствовал, что его университетская жизнь быстро подходит к концу.
Казалось, вокруг него не было никого, кто всерьез бы искал стажировку. Все восстали против Красного цитатника Мао Цзэдуня. Это объяснялось тем, что было очень мало надежных рабочих мест, которые соответствовали их специальности. Иногда они видели вакансии в нескольких крупных корпорациях или научно-исследовательских институтах, но минимальная требуемая академическая квалификация всегда была степенью аспиранта. Студенты из обычных учебных заведений были готовы принять работу ниже их квалификации, но студентам из университета Доу Сюня было неловко — какой тогда был смысл поступать в лучший университет и изучать самый популярный курс? Сдаться так легко было все равно, что опозорить себя.
— Не все подходят для проведения исследований, — руководитель покачал головой, а затем добавил, — но тебе очень повезло. Ты подходишь для этой отрасли. У тебя есть какие-нибудь идеи о том, чем ты хочешь заниматься в будущем? Я видел тему, которую ты выбрал для своей дипломной работы. У меня есть несколько друзей, которые в настоящее время работают над темами, связанными с ней. Если ты хочешь, я могу дать тебе прямую рекомендацию.
Доу Сюнь некоторое время колебался и не стал сразу отказываться.
— Я должен подумать об этом.
Руководитель сказал:
— Подумай, как следует, но не затягивай с ответом.
У молодых людей, покинувших свою башню из слоновой кости, было два сильнодействующих лекарства, которые могли вылечить их от заблуждения что «все в порядке». Первым был поиск работы, вторым — свидания вслепую. И то и другое позволяло недалеким подросткам, считавшим себя баловнями судьбы, столкнуться лицом к лицу с бездушным и испытующим взглядом общества. Сюй Силинь сказал Доу Сюню продолжать учиться, столько, сколько он хочет. А когда желание учиться пропадет, он попросил вырастить новый сорт фруктов. Сюй Силинь планировал организовать комплексный процесс предоставления услуг, охватывающий производство, выращивание и доставку — он был глупцом-дилетантом, который не мог отличить биологический университет от сельскохозяйственной академии.
К тому же Доу Сюнь сам не хотел зависеть от него.
С самого детства Доу Сюнь был на шаг впереди остальных во всем, что он делал. Но Сюй Силинь двигался вперед слишком быстро. Казалось, только вчера он был в плохом настроении и отказывался делать домашнюю работу. Сегодня он уже уверенно играл свою роль и обсуждал деловые вопросы с другими людьми. В том, как он держался, почти не осталось и следа инфантильности. Когда Сюй Силинь вел себя так, Доу Сюню было очень трудно чувствовать себя уверенно, оставаясь в университете.
Оказавшись в ловушке этой дилеммы, Доу Сюнь был очень расстроен. Однако он никогда не упоминал об этих проблемах Сюй Силиню. Точно так же, как Сюй Силинь никогда не рассказывал ему обо всех трудностях, с которыми он сталкивался. По своей природе они оба были из тех, кто делится только хорошими новостями и умалчивает о плохих. Независимо от того, какие обиды они испытывали во внешнем мире, возвращаясь домой, они вели себя так, как будто ничего особенного не произошло, и даже если небо упадет, они смогут это выдержать.
Во время ужина Доу Сюнь столкнулся с группой Executive MBA.
Группа EMBA состояла из людей, серьезно работающих на руководящих должностях в корпорациях, а также на некоторых местных крупных боссов, у которых было больше денег, чем они могли потратить. Эти люди учились для того, чтобы казаться умнее и обзавестись новыми полезными знакомствами. Среди них был и приятель Доу Цзюнляна. Желая похвастаться тем, насколько серьезно он относится к учебе, этот человек специально привел с собой компанию бездельников повосторгаться атмосферой лучшего университета. Доу Цзюнляна затащили на вечеринку в последнюю минуту.
Кто бы мог подумать, что он случайно столкнется со своим сыном!
Доу Цзюнлян был вне себя от радости, в то время как Доу Сюнь чувствовал себя так, словно наступил в собачье дерьмо.
Человек, который хотел покрасоваться, не проверил свой гороскоп перед тем, как выйти из дома и пригласить своих друзей. В центре внимания оказался Доу Цзюнлян, хвастающийся своим сыном. Научный руководитель никогда не думал, что у Доу Сюня будет такой отец-нувориш и с недоумением слушал его глупости. В конце концов, он поспешно нашел предлог, чтобы тактично отклонить приглашение Доу Цзюньляна, не найдя возможности серьезно поговорить с Доу Сюнем.
Дружки Доу Цзюнляна, конечно, подхалимничали перед ним. Каждый из них подбадривал его, слушая, как он хвастается. В результате, той ночью Доу Цзюньлян вернулся домой пьяным в доску.
Когда У Фэньфэнь с няней помогли ему зайти в дверь, Доу Цзюньлян продолжал дебоширить и невнятно болтать. Он схватил У Фэньфэнь за руку и безостановочно хихикал, как дурак.
— Хороший мальчик, ты… ты действительно заставляешь меня гордиться тобой! В будущем, наша семья... зависит… зависит от тебя...
Сначала У Фэньфэнь подумала, что он говорит о ее собственном маленьком ребенке. Затаскивая его в спальню, она сказала:
— Это все, на что ты годен!
Доу Цзюньлян просиял и икнул.
— Твой отец может достичь только этого в своей жизни. Но ты не такой, как я… Ты не похож на своего отца. Этот старик Ляо, его единственная дочь… ездила в Германию, верно? Мы придумаем что-нибудь получше! Когда придет время, твой отец...
Независимо от того, насколько тупой была У Фэньфэнь, она смогла догадаться, о ком он говорил.
Улыбка на ее лице мгновенно застыла. Она ослабила хватку и толкнула Доу Цзюнляна на пол, а затем развернулась и ушла.
За пару шагов она добралась до своей комнаты и с силой захлопнула дверь. Ребенок в кроватке скривил рот и громко заплакал, пронзая ее барабанные перепонки своими криками. У Фэньфэнь не собиралась успокаивать его — она бездумно уставилась в большое напольное зеркало.
Она не могла вспомнить, когда она красилась в последний раз. Ее цвет лица был ужасно тусклым. Дьявольский сын этого надоедливого мужчины, казалось, лишил ее организм всех питательных веществ. Ее раздутый живот все еще не восстановился после родов.
Доу Цзюньлян уже давно спал отдельно от нее, аргументируя это тем, что ребенок шумел по ночам и нарушал его покой.
Но У Фэньфэнь знала правду: он устал от нее и больше не любил. Собаку не отучишь есть дерьмо*. Он родился бабником. Она легко увела его из семьи, но и другие женщины могли сделать то же самое в два счета. В конце концов, в мире полным-полно молоденьких и хорошеньких девушек.
(п/п: обр. человек не может изменить свою природу)
У Фэньфэнь потеряла терпение и заорала на сына:
— Заткнись! Чего ревешь!
Ребенок испугался и в оцепенении подавил свои крики, так что через какое-то время его лицо побагровело.
У Фэньфэнь вспомнила, что рассказала ей няня на днях. Недавно, когда она ходила по магазинам, Доу Цзюньлян вернулся и какое-то время играл с ребенком. Неожиданно, ребенок внезапно заплакал. Когда няня поспешила к нему, то увидела, как Доу Цзюньлян положил маленькую мягкую прядь волос в небольшой пластиковый пакет.
В прошлом У Фэньфэнь сделала пластическую операцию на все лицо. Она никогда не говорила об этом Доу Цзюнляну. Теперь ребенок рос, не похожий ни на кого из родителей, и Доу Цзюньлян подозревал, что он не его.
У Фэньфэнь сильно стискивала зубы, пока ее лицо не приняло зловещий вид. Она увидела, что ее нижняя челюсть все еще выглядела довольно большой. Спиливать кость было пустой тратой усилий. Она сердито выдохнула и подошла, чтобы успокоить перепуганного ребенка. У Фэньфэнь была уверена, что с результатом теста ДНК не возникнет никаких проблем. Теперь она ясно понимала, что Доу Цзюнлян не заботился о женщинах, но что насчет его сына?
У Фэньфэнь похлопала малыша по спине и злобно подумала: «Не волнуйся, мама обязательно будет бороться за твою долю семейного имущества».
Для Доу Сюня день складывался не совсем удачно. Сначала, научный руководитель поднял кучу неприятных вопросов. Затем, к сожалению, он столкнулся с Доу Цзюнляном. Он вернулся домой смертельно усталым, но даже после наступления ночи, Сюй Силиня все еще не было.
Доу Сюнь звонил ему трижды. Первые два раза в отдельной комнате было слишком шумно, и Сюй Силинь не слышал звонка. Когда Доу Сюнь звонил в последний раз, телефон Сюй Силиня просто разрядился.
Гнев, который Доу Сюнь сдерживал целый день, достиг своего пика, и он бросился наружу, полыхая огнем. Входная дверь сильно хлопнула, и даже бабушка Сюй вздрогнула. Она вышла посмотреть и увидела только удаляющуюся спину Доу Сюня, окутанную облаком гневного пламени.
Бабушка Сюй в недоумении потерла виски.
— Что случилось?
Серый попугай мудро заметил:
— Женщины должны сохранять спокойствие в период менопаузы!
Волосы бабушки Сюй стали совершенно белыми от корней до самых кончиков. В последние пару лет ее ноги уже не были такими сильными, как раньше. Во время ходьбы, она всегда бессознательно держалась за что-то для поддержки, и больше не могла выпрямить спину и держаться грациозно.
Бабушка Сюй вздохнула.
— Они уже взрослые. Теперь у них появились свои заботы.
Серый попугай наклонил голову и наивно посмотрел на нее.
Доу Сюнь столкнулся с Сюй Силинем на улице возле «Изгиба полумесяца». Лао Чэн выпил два стакана пива, и теперь ничто не сдерживало его склонности к глупому возбуждению. Он указал на Доу Сюня и пошутил:
— Твоя жена пришла проверить тебя.
Доу Сюнь:
— …
Сюй Силинь застенчиво захихикал.
Все обиды в голове Доу Сюня мгновенно улеглись. Он с каменным выражением лица подошел, чтобы взять сумку Сюй Силиня и кивнул Лао Чэну:
— Давайте снова соберемся, когда будет время.
Лао Чэн радостно помахал рукой на прощание, как кот, приносящий богатство*.
(п/п: Манэки-нэко, японская статуэтка кота, которую ставят у входа в рестораны, магазины и т.д., считается что она приносит удачу и деньги)
— Бессмертный Доу, ты всегда будешь главной женой Сюй Туаньцзо! Сяо Чжоцзы, Сяо Дэнцзы и другие могут быть только наложницами!
Сюй Силинь сказал:
— Да пошел ты! Иди и женись на кучке евнухов, которые станут твоими наложницами!
Их разговор все больше сбивал с толку Доу Сюня, и он быстро затолкал Сюй Силиня в такси.
Сюй Силинь был довольно бодрым, когда вышел, но в машине быстро заснул. Кто знает, может, он слишком много выпил или просто устал. Его разум был затуманен всю обратную дорогу, и когда он зашел в дом, то даже сказал:
— Бабушка, я вернулся.
Доу Сюнь увидел, как испуганно проснулся серый попугай. Он знал, что режим дня у старушки и птицы синхронизирован и быстро сказал:
— Шшш, она спит. Не шуми.
Сюй Силинь послушно заткнулся и начал подниматься по лестнице. Как только они добрались до второго этажа, он начал липнуть к Доу Сюню. Обычно он не вел себя так. Только когда он был исключительно уставшим и его мозг был полностью опустошен, он становился таким приставучим. Они были вместе уже три года. Вне дома босс Сюй был внушающим благоговейный трепет человеком и все лучше приспосабливался к ситуациям; дома же он был похож на листовой овощ, вынужденный расти слишком быстро. Все незрелые выходки, которые у него не было возможности сделать в юности, были припасены для Доу Сюня, чтобы тот «наслаждался» ими.
Сюй Силинь растянулся на кровати и отказывался вставать.
— Жена...
— Кто твоя жена? Вставай и прими душ.
Сюй Силинь заартачился. Он подтянул подушку и накрыл лицо.
Доу Сюнь немного подождал и понял, что одних слов недостаточно, поэтому решил задействовать свои руки. Он шагнул вперед и грубо схватил Сюй Силиня за талию, планируя тащить его, как большой сверток, и бросить прямо в ванную.
С истошным криком Сюй Силинь подскочил, схватил сменную одежду и убежал. Через некоторое время он высунул голову:
— Жена, заряди мой телефон.
Доу Сюнь засучил рукава, планируя по-быстрому разобраться с этим шумным человеком. Сюй Силинь знал, когда нужно вовремя отступить, и быстро закрыл дверь ванной.
На лице Доу Сюня, весь день сохранявшем напряженное выражение, наконец появилось подобие улыбки. Он подошел к рюкзаку Сюй Силиня, чтобы достать телефон и зарядку.
Рюкзак Сюй Силиня напоминал мусорную свалку, заполненную всем, чем только можно. Там валялись непонятные листовки студенческих мероприятий, книги, ежедневник без обложки, лазерная указка, куча ручек без колпачков и куча колпачков для ручек...
После долгих поисков Доу Сюнь все еще не обнаружил никаких признаков зарядного устройства, поэтому он высыпал все, что было в рюкзаке.
И увидел привлекательную коробку шоколадных конфет.
На упаковке было игриво нарисовано крошечное сердечко. Оно было не совсем в форме сердца — его «талия» была скручена, а «хвост» согнут влево, как у кривобокого сердца.
Сяо Дэнцзы. Доу Сюнь извлек шутку Лао Чэна из своих воспоминаний и несколько раз прокрутил ее в уме.
Доу Сюнь не страдал амнезией, в отличие от Сюй Силиня, который забывал о чем-то в тот же момент, когда все заканчивалось. Он до сих пор помнил, что в тот день, когда Ли Бочжи хотел избить его, Сюй Силинь выбил дверь и ворвался внутрь с баскетбольным мячом в руке, и прогнал У Тао и остальных всего парой фраз.
Это был первый раз, когда он обратил внимание на Сюй Силиня. Ему показалось, что Сюй Силинь был особенно чистым и красивым. Он также почувствовал, что образ, созданный песнями о «юноше в белой рубашке», вероятно, выглядел примерно так.
В тот день на ногте Сюй Силиня было такое же кривобокое сердечко. Но тогда оно было зеленым.
В их классе была девушка, которая питала страсть к лаку для ногтей. Как ее звали? Дэн… Шу?
Доу Сюнь привел в прежнее состояние потрепанный рюкзак Сюй Силиня. Он на некоторое время отключился, его разум был пуст, как будто он на мгновение не мог решить, как ему следует реагировать.
Не подозревая о произошедшем, Сюй Силинь закончил принимать душ и вышел из ванной. Даже не высушив волосы, он плюхнулся на кровать и обнял Доу Сюня за талию, вытирая мокрые волосы об его одежду.
Обычно подобное поведение служило катализатором драки между ними, но сегодня Доу Сюнь просто позволил Сюй Силиню использовать его в качестве полотенца без какого-либо сопротивления.
Сюй Силинь терся какое-то время, но так и не смог спровоцировать Доу Сюня и в замешательстве поднял голову.
Ни с того ни с сего Доу Сюнь спросил:
— Ты еще помнишь Ли Бочжи?
Сюй Силинь тупо спросил:
— Кого?
Без особых эмоций Доу Сюнь сказал:
— О, он учился в шестом классе. Однажды он загнал меня в угол во втором учебном корпусе. По слухам, его недавно арестовали.
Сюй Силинь изо всех сил старался вспомнить и, наконец, смутный образ возник у него в голове. Он почувствовал, что Доу Сюнь действительно был слишком забавным — этот засранец все еще мог ясно описать то, что произошло так давно. Ему действительно не следует ввязываться в драки с таким человеком. В противном случае, просто выкапывая прошлые ошибки, Доу Сюнь нанесет ему полное поражение.
Доу Сюнь немного помолчал, а затем задал еще один вопрос.
— Тогда, ты помнишь Дэн Шу?
Сюй Силинь все еще был немного сбит с толку, недоумевая, почему в последнее время все говорят о Дэн Шу.
Он сказал:
— Как я мог забыть кого-то, кто учился в нашем классе?
По какой-то необъяснимой причине в сердце Доу Сюня что-то глухо стукнуло.
Не слишком сильно и не слишком слабо. Просто глухой удар.
http://bllate.org/book/13835/1220825
