В прошлый раз они были здесь на вечеринке со всем классом, а сегодня собрались по просьбе У Тао. Он пригласил всех, с кем близко общался, поэтому атмосфера была более расслабленной и не было необходимости использовать бессмысленные игры, чтобы развеселиться. Несмотря на то, что некоторые из них отдалились друг от друга после перехода на последний год обучения, у них все равно были общие темы для разговора.
Юй Ижань все еще сходила с ума от давления вступительных экзаменов. Как только они вошли в комнату, она схватила микрофон и отказывалась его отпускать. Она издавала такие душераздирающие вопли и завывания, не попадая ни в одну ноту, что компания не выдержала и совместными усилиями выгнала ее со сцены. После этого Сюй Силиня поразило внезапное вдохновение. Движимый неожиданно пришедшей ему в голову идеей, он выбрал несколько песен, которые «зависимый от наушников» Доу Сюнь часто слушал на повторе, и сунул микрофон ему в руку:
- Давай, пой.
Внезапно в комнате воцарилась тишина.
В последний раз, когда они в шутку заставляли Доу Сюня петь, у того чуть не случился приступ паники. Лао Чэн в шоке уставился на Сюй Силиня, как на толстого кролика, который только что потянул старого тигра за усы.
У Тао вспомнил, что он собрал всю компанию с целью примирения. Он поспешно закашлялся:
- Эй, это…
Как только он заговорил, Доу Сюнь взял микрофон.
У Тао:
— ...
Доу Сюнь никогда раньше не пел перед публикой. Даже во время церемонии поднятия флага по понедельникам он только небрежно произносил отдельные слова. Он включил и выключил микрофон, но прежде чем он успел как следует разобраться, как тот работает, заиграла песня. Взволнованный, Доу Сюнь поднял микрофон, но не знал, насколько громко ему следует петь, поэтому наугад пробормотал несколько строк. Когда он повернулся и увидел, что Сюй Силинь смотрит на него, его спина покрылась потом. Он быстро отвернулся и тупо уставился на экран, притворяясь, что пытается осмыслить текст песни.
Первую половину песни Доу Сюнь не мог точно следовать ритму, но как только начался припев, он начал петь намного лучше.
Сюй Силинь выбрал для него несколько песен, так как переживал, что тот не сможет ни с кем завязать беседу и почувствует себя неловко. Но очень скоро Доу Сюнь овладел искусством караоке-пения и даже начал получать от этого удовольствие. Он стал сам подбирать себе песни. Все-таки он не зря был зависим от наушников, он мог петь все понемногу. Несмотря на отсутствие опыта, до тех пор, пока он не фальшивил, его выступление можно было считать вполне достойным. Время от времени даже раздавались подбадривающие окрики.
У Тао почувствовал облегчение. Он расслабился и, откинувшись на спинку дивана, повернул голову, чтобы сказать Сюй Силиню:
- С ним теперь намного легче разговаривать.
Сюй Силинь отказался от предложенной сигареты и улыбнулся.
Глядя на Сюй Силиня в этой тускло освещенной комнате, У Тао понял, что тот тоже сильно изменился. Он давно не посещал парикмахера и его волосы нуждались в стрижке, но теперь, когда приближались экзамены, ни у кого не было времени на подобные мелочи. Кроме того, он похудел и стал менее разговорчивым. В его глазах, замаскированных светотенью комнаты, казалось, скрывались следы беспокойства.
Сюй Силинь сказал:
- Поздравляю. Мы все еще усердно учимся, а ты уже на финишной прямой.
- Что тут праздновать? - спросил У Тао, пока Доу Сюнь пел малознакомую английскую песню. - Моего уровня недостаточно, чтобы быть профессиональным спортсменом. Моя семья хочет, чтобы я стал учителем. В будущем они найдут для меня место физрука в школе. Я собираюсь стать кем-то вроде Лао Чжу. Одна мысль об этом убивает меня.
Лао Чжу был их учителем физкультуры. Он был мужчиной среднего возраста, лет пятидесяти. Его жена считала его бесполезным и поэтому бросила его. Он носил спортивную форму круглый год, а из-за того, что о нем никто не заботился, его штаны всегда выглядели так, как будто их никогда не стирали.
Из-за отсутствия авторитета, он не мог быть настоящим учителем. Школа разрешила ему только присматривать за группой подростков пока те играли на улице во время физподготовки. Парни сразу же сбегали на стадион, а девушки послушно играли в вышибалу в стороне. Когда из мешка с песком, который они использовали в качестве мяча, начинало течь, они искали Лао Чжу. Затем он вставал сбоку, помогая кому-нибудь пропускать нить во время шитья.
У Тао горько рассмеялся:
- Я даже не знаю, как сшить мешок с песком.
- Почему ты должен стать учителем физкультуры? - Сюй Силинь отвел взгляд от спины Доу Сюня и повернулся, чтобы посмотреть на У Тао. - Почему бы тебе не пойти в индустрию спортивного оборудования и не заняться бизнесом? Или найти тренажерный зал или фитнес-центр и стать частным тренером? Ты мог бы больше зарабатывать, к тому же эта работа легче и позволит тебе познакомиться с кучей людей.
- Не, это как-то несерьезно. Учитель - это государственная работа, - рассмеялся У Тао. - Тебе не понять. В любом случае, сколько я могу заработать, тренируя людей в небольших частных спортзалах? Разве это не то же самое, что быть косметологом или парикмахером?
Сюй Силинь хотел сказать, что частный тренер в их районе берет более двухсот юаней за час. Но, пораздумав, он решил, что в этом нет смысла. Это бы прозвучало, как будто он хвастается своими знаниями. К тому же, даже если бы частный тренер брал две тысячи в час, он все равно не стал бы государственным служащим.
Поэтому он вежливо отмахнулся от темы.
- Ты прав, учителем быть надежнее.
В старшей школе они все учились в одном классе. Кому-то это давалось легко, а кому-то нет, но независимо от их оценок, они все равно могли играть вместе после школы, как будто между ними не было большой разницы. Однако в этот момент Сюй Силинь внезапно почувствовал насколько различны их мировоззрения. С годами этот разрыв будет становиться все больше. Они будут удаляться все дальше и дальше друг от друга, пока все они не станут жить совершенно разными жизнями.
У Тао встал. Некоторое время спустя он вернулся, заказав немного алкоголя.
Сюй Силинь:
— ...
Мир мог измениться, но характер человека нет. У Тао остался все тем же.
Лао Чэн шумно протянул руку, но Сюй Силинь отбил ее:
- Тебе жить надоело? Сегодня вечером у нас самоподготовка. Если Цилисян почувствует запах, она заживо сдерет с тебя шкуру.
У Тао бросил бутылку воды Лао Чэну:
- Ребята, вы не пьете. Мне не нужно ходить на самоподготовку со следующей недели, и мне не нужно на вечерние занятия. Это для Доу Сюня.
Сюй Силинь сказал:
- Нет…
У Тао повернулся и спросил его:
- Могу ли я предложить тост за Великого Бессмертного Доу?
Сюй Силинь ничего не мог на это сказать. Сначала он подумал, что У Тао немного повзрослел, но теперь оказалось, что он все так же раздражающий, как и раньше.
Несмотря на то, что они сказали, что не будут пить, в итоге каждый все равно немного выпил.
Доу Сюнь и сам бы не мог сказать какое у него настроение. Сегодня с ним было исключительно легко общаться. Когда У Тао передал ему алкоголь, он действительно взял его. Мало того, что он плохо умел разговаривать, еще хуже у него получалось отказываться. У Тао полностью контролировал темп. После каждой пары слов У Тао чокался с ним бокалом, и каждый раз этот идиот Доу Сюнь добровольно делал глоток. Никто даже не заставлял его.
Сюй Силинь закрыл лицо, думая, что ему, возможно, придется тащить Доу Сюня домой.
В конце концов, Доу Сюнь действительно напился.
К концу вечера У Тао так опьянел, что только и мог, что невнятно бормотать и безостановочно хихикать, в то время как Доу Сюнь неподвижно смотрел в одну точку. Сюй Силинь ничего не мог поделать.
- На сегодня все. Вы, ребята, сначала вернитесь в школу и по дороге отвезите Тао гэ в общежитие. Я сначала отнесу Доу Сюня домой… Ничего страшного, Цилисян ничего не скажет, даже если я не пойду на вечернюю самоподготовку.
Пьяный Доу Сюнь был очень послушным. Он не поднимал шума и был просто немного заторможенным - не то чтобы он был очень подвижным в своем обычном состоянии. Сюй Силинь отослал всех, затем повел Доу Сюня в туалет, где того вырвало. Он дал ему бутылку воды, чтобы прополоскать рот. Ему хотелось отругать Доу Сюня, но, видя, что тот не может отличить свою задницу от локтя, почувствовал, что нет смысла попусту сотрясать воздух. Поэтому он закрыл рот и какое-то время молча сидел с ним.
Доу Сюнь был из тех, кто краснел от выпивки, и теперь даже кончик его носа и глаза были красными. Он выглядел немного жалким, как будто плакал. Он последовал за Сюй Силинем несколько шагов, а затем внезапно схватил его за руку.
Пальцы Сюй Силиня непроизвольно дернулись.
Доу Сюнь сказал:
- Я плохо себя чувствую.
Сюй Силинь спросил:
- Все еще тошнит?
Доу Сюнь покачал головой. Затем, все еще сжимая руку Сюй Силиня, он присел на корточки и замер.
Сюй Силинь наклонился и изучил его лицо:
- У тебя что-то болит? Желудок?
Доу Сюнь опять покачал головой.
Сюй Силинь спросил:
- У тебя кружится голова?
Доу Сюнь все еще качал головой. Он был похож на надутого маленького ребенка, который на любой вопрос давал отрицательный ответ и отказывался двигаться.
В «Изгибе полумесяца» становилось все больше и больше посетителей. Многие люди входили и выходили и смотрели на них.
Сюй Силиню внезапно стало казаться, что ему приходится возиться с умственно отсталым ребенком. Он сказал Доу Сюню:
- Давай поднимайся. Мы мешаем людям пройти.
Доу Сюнь продолжал качать головой. У Сюй Силиня не было выбора, кроме как выпрямиться и самому отойти в сторону. Доу Сюнь держал его за руку и не вставал, так что Сюй Силиню пришлось тащить его, сидящего на корточках, за собой по полу. К счастью, пол в клубе был гладким и скользким.
Сюй Силинь протащил его немного и почувствовал, что он был похож на ездовую собаку, запряженную в сани. Смирившись, он остановился.
- Чего ты хочешь?
Доу Сюнь остался сидеть на полу, но поднял голову, чтобы посмотреть на него. Казалось, в его глазах блестели слезы. Затем, как будто его поймали на подглядывании, он виновато опустил голову и прошептал:
- Мне плохо… на сердце...
Сюй Силинь:
— ...
Некоторое время он смотрел на стену, не зная, что делать. Затем он снова посмотрел на Доу Сюня. Все, что он мог видеть, это волосы Доу Сюня и его длинные ресницы, опущенные и беспокойно дрожащие. Он выглядел совершенно жалким.
Сюй Силиню хватило одного взгляда, чтобы потерять самообладание. Мысль, которую он на днях насильственно подавил, снова всплыла на поверхность, задевая самые сокровенные уголки его сердца.
Несмотря на то, что он совсем мало выпил, ему казалось, что он плывет. Невероятная догадка прорвалась сквозь преграды его разума, пересекла границы сознания и врезалась ему в мозг: «Мне нравится Доу Сюнь?»
Для него Доу Сюнь отличался от других людей.
Когда Сюй Силинь был на вершине успеха, все были для него друзьями - недалекий Лао Чэн, Цай Цзин, чьи семейные обстоятельства были плохими, всегда связывающийся с плохой компанией У Тао, и легко вступающий в драки с окружающими Доу Сюнь. Сюй Силинь беспокоился даже о героине среди девушек Юй Ижань, с детства ломающей людям головы кирпичом, каждый раз он просил ее отписаться, благополучно ли она добралась до дома. Он одинаково заботился обо всех своих друзьях.
Но когда он переживал величайшую боль за всю свою почти восемнадцатилетнюю жизнь, он старался держаться от всех подальше. Он никому ничего не сказал, и даже в школе он не показывал никаких признаков своих чувств… потому что в конечном итоге все они были для него чужими.
Доу Сюнь был единственным, кто остался рядом с ним, кто разделил его горе и радость, кто был… семьей.
Сюй Силинь вздохнул, чувствуя, что ступил на тонкий лед. Он наклонился, подхватил Доу Сюня подмышки и рывком поднял его с земли. Схватив Доу Сюня за воротник, он, спотыкаясь, потащил этого надутого пьяницу домой.
В туалете, где только что блевал Доу Сюнь, Ли Бочжи медленно толкнул изнутри дверь кабинки.
Он тоже пил. Только что Ли Бочжи наблюдал из соседней комнаты, как У Тао унесла его компания «академически успешных» друзей.
Семейные обстоятельства Ли Бочжи были немного похожи на ситуацию Цай Цзина. Его мать сбежала с любовником, но, по крайней мере, он жил со своим настоящим отцом. Когда его только приняли в школу, его отец хвастался им перед знакомыми несколько дней и даже нес его багаж, отправляя его в школу. В то время Ли Бочжи искренне хотел усердно учиться и сделать себе имя.
К сожалению, все его мечты разбились о суровую реальность. Вскоре он обнаружил, что даже в школьной спортивной команде чрезвычайно сложно прославиться, не говоря уже об учебе. Как только ощущение новизны притупилось и его отец увидел, что у него мало достижений, он больше не заботился о нем.
После периода депрессии Ли Бочжи решил стать «плохим». Быть «плохим» в основном означало продемонстрировать свою мощь всем и каждому. Удовольствие от этой демонстрации позволило ему на мгновение забыть о своем страхе и одиночестве, и он смог сосредоточиться исключительно на настоящем. Он не только стал плохим сам, но и потянул за собой нескольких друзей.
И прямо сейчас Ли Бочжи почувствовал себя так, словно лучший друг предал его.
Разве мы не достигли негласного соглашения быть плохими вместе? Разве мы не собирались быть одинаково несовершенными и держаться вместе, презирая все эти нормы и правила? Братство означает сражаться бок о бок сегодня и сидеть на корточках в одной камере завтра - как ты мог начать новую жизнь самостоятельно?
В прошлом Ли Бочжи иногда тусовался с людьми из первого класса благодаря его дружбе с У Тао. В то время у него не было особого мнения о них, кроме того, что он считал их слишком мягкими во время игры в баскетбол. Теперь, когда приближался выпускной, вместе с растущим беспокойством Ли Бочжи не мог вынести того, что У Тао общался со своими одноклассниками. Его ревность добавлялась к его беспокойству и по неизвестным причинам он повел несколько людей следить за У Тао и другими в «Изгиб полумесяца», где потом весь вечер топил свое горе в стакане.
- Что случилось, Ли гэ? У тебя зуб на него? - к нему подошел молодой человек с обесцвеченными волосами. Это был один из тех хулиганов, с которыми Ли Бочжи познакомился, прогуливая занятия.
Взгляд Ли Бочжи скользнул по его лицу. Под влиянием момента он сказал:
- Помоги мне решить проблему. В следующий раз угощу всех выпивкой.
Сюй Силинь увел Доу Сюня от клуба. В это время на улице было очень оживленно. Вокруг тусовалось слишком много людей и даже навернув один круг он не смог поймать такси. Сюй Силинь немного поколебался, а затем решил попытать счастья у черного хода. Он пошел против людского потока и, проходя по узкой улочке, сказал Доу Сюню:
- Скажи мне, если захочешь блевать.
Доу Сюнь ничего не ответил. Он упорно пытался разжать руку Сюй Силиня, желая просунуть в нее свою ладонь так, чтобы переплести их пальцы.
Его движения щекотали пальцы Сюй Силиня и ему захотелось отдернуть руку. Они начали бороться в узком пространстве.
Когда терпение Сюй Силиня было на пределе, какая-то шпана появилась в конце переулка. Сюй Силинь хотел отвести Доу Сюня в сторону, чтобы уступить им дорогу, но они намеренно направились к ним.
Сюй Силинь отступил на полшага и нахмурился. Он видел, что компания с вызовом смотрит на него и понял, что они умышленно создавали проблемы. Он потянул Доу Сюня обратно. Краем глаза он посмотрел назад. Как и ожидалось, за ними следовало несколько человек. Он не заметил их раньше, потому что, во-первых, он немного выпил и был занят борьбой с Доу Сюнем, а во-вторых, он никого не обидел.
Сюй Силинь спросил:
- Какие-то проблемы?
Хулиган оценивающе посмотрел на него. Затем его взгляд упал на кроссовки Сюй Силиня. Он прищелкнул языком и сунул руку в карман, угрожающе двигая ею.
- Ничего подобного, - сказал хулиган, - с деньгами туговато. Я чувствую, что это судьба свела нас сегодня, поэтому я просто хотел познакомиться с вами и занять немного денег.
Если бы это было год назад, вполне вероятно, что он не успел бы даже договорить, прежде чем молодой господин Сюй сделал бы первый ход. Но сейчас все было не так. Его первая мысль была о том, что лучше избегать ненужных неприятностей. Он не хотел, чтобы бабушка волновалась. К тому же с ним все еще был пьяный кот, о котором нужно было позаботиться.
- Это просто, - Сюй Силинь порылся в сумке и вынул бумажник. Он помахал им. - Ребята, сколько вам нужно?
Хулиган посмотрел на него с фальшивой улыбкой:
- Немного. Всего десять или двадцать тысяч для начала.
Это означало, что они затевали драку.
Сюй Силинь засмеялся и огляделся:
- Вы, ребята, загнали нас в угол в этом маленьком переулке на западной стороне. Вы, должно быть, следовали за нами с тех пор, как мы вышли за дверь, верно? Кого я обидел?
Хулиган ухмыльнулся ему:
- Никого. Мне просто нравится, как ты выглядишь, поэтому я хочу немного поболтать.
Говоря это, он вынул руку из кармана и вытащил складной нож длиной с ладонь. Он поиграл им, доставая и пряча лезвие, и приподнял подбородок:
- Здесь неудобно болтать. Почему бы нам не пойти и не выпить?
Прежде чем его голос затих, покрытая татуировкой рука приземлилась на плечо Сюй Силиня сзади.
Сюй Силинь мысленно выдохнул и сдержал желание ударить ногой назад. Но прежде чем он смог заговорить, Доу Сюнь, который все это время послушно следовал за ним, внезапно начал действовать. Он шагнул вперед, отдернул руку с плеча Сюй Силиня и отбросил ее с такой силой, что попал в лицо человека с татуировкой.
Сила пьяницы была огромна. Татуированный мужчина был застигнут врасплох и в конечном итоге ударил сам себя по лицу. Он сразу взорвался:
- Шутки в сторону!
Сюй Силинь:
— ...
Доу Сюнь действительно знал, как усугубить ситуацию.
Сюй Силинь понял, что ничего хорошего из этого не получится, и его единственный выход - драться. Держа рюкзак в руке, он пнул татуированного мужчину. Его удар попал мужчине в бок, в то уязвимое место, где не было ребер, которые могли бы защитить его. Мужчина еще не успел броситься на них, а уже упал на землю от боли. Сюй Силинь повернулся и толкнул Доу Сюня:
- Беги!
Но Доу Сяньэр ни капли не сотрудничал. Мало того, что он не побежал, он даже бросился вперед и обвил своими конечностями Сюй Силиня, как осьминог.
Застигнутый врасплох, Сюй Силинь отшатнулся на несколько шагов и врезался в стену сбоку от переулка. Он тут же пришел в ярость, желая подвесить Доу Сюня вверх ногами и вытряхнуть весь алкоголь из его мозга, а затем спросить этого негодяя, на чьей он стороне.
Доу Сюнь толкнул его к стене. Не говоря ни слова, он повернулся спиной к Сюй Силиню и вытянул обе руки, как щитом прикрывая его собой. Он выглядел так, будто играл в игру «Орел и цыплята», и был старым орлом, пытающимся поймать цыпленка.
Сюй Силинь:
— ...
Доу Сюнь, вероятно, хотел что-то сказать. Он уже открыл рот, но, похоже, забыл что именно. Вместо этого этот пьяница укоренился на своем месте в переулке, поддерживая глупую защитную позу и собираясь противостоять группе головорезов.
- Откуда взялся этот идиот? Избейте его!
Сюй Силинь был одновременно тронут и расстроен. В этот момент в конце переулка раздался громкий шум. Там появился высокий мужчина с деревянной палкой в руке, которой он стучал по мусорному ведру.
Все одновременно посмотрели на него и кто-то прошептал:
- Сун Ляньюань.
Мелкие хулиганы столкнулись с настоящим бандитом. Тот, кто держал нож, начал нервничать.
Сун Ляньюань закурил сигарету и начал неторопливо говорить:
- Мы все здесь друзья, так что выпить стакан или два - не проблема. Но это мой младший брат и в этом году он учится в выпускном классе. Если он вернется домой поздно, его семья будет волноваться. Я уверен, что все понимают.
Кучка мелкой шпаны не осмеливалась не понимать.
Сун Ляньюань улыбнулся и поманил Сюй Силиня:
- Сяо Линь, иди сюда. Я вызову тебе такси до дома.
Шпана, преграждающая путь, неохотно пропустила его. Только тогда Сюй Силинь расслабился.
Когда он только что возился с бумажником, он набрал номер Сун Ляньюаня, который работал в этом клубе. Звонить ему было эффективнее, чем звонить в полицию.
Сун Ляньюань проводил их до такси, затем щелкнул Сюй Силиня по лбу:
- Тети Сюй больше нет и теперь некому справиться с тобой, не так ли? Ты время видел, почему ты все еще слоняешься в таком месте?
Сюй Силинь с юных лет считал его старшим братом. Он не посмел ничего сказать.
Зато Доу Сюнь снова пришел в движение. Он оскалился и потянул Сюй Силиня за плечо, затем протянул руку, чтобы прикрыть его лоб. Он сердито посмотрел на Сун Ляньюаня.
Сун Ляньюаня позабавили его выходки:
- Этот сопляк такой пьяный, что даже имени своего не помнит, но он по-прежнему защищает тебя.
Лицо Сюй Силиня вспыхнуло от смущения. Он быстро попрощался и затолкал Доу Сюня в такси.
Приложив огромные усилия он, наконец, затащил Доу Сюня домой. В тот момент, когда он открыл дверь, он встретился глазами с серым попугаем в гостиной на первом этаже.
Серый попугай только что проснулся. Первое, что он увидел, открыв глаза, это два «подлеца», окруженные тяжелым запахом алкоголя. В безудержном гневе он начал хлопать крыльями и визжать на громкости, подходящей для «ловли хулиганов».
Все еще дезориентированный, Доу Сюнь был поражен этим нападением. Прежде чем он смог ясно увидеть своего врага, он в панике прижал к себе Сюй Силиня. Он приготовился сражаться с птицей и в то же время грубо потянул Сюй Силиня вниз за шею, пытаясь сжать его в комок и спрятать в своих объятиях.
http://bllate.org/book/13835/1220811
