Доу Сюнь рванул в свою комнату так, словно от этого зависела его жизнь. Парень чувствовал себя очень некомфортно.
Он беспорядочно провел руками по своей талии через рубашку, как будто пытаясь стереть отпечатки пальцев, которые Сюй Силинь оставил на нем. В то же время реклама, на которую случайно нажал Сюй Силинь, стояла у него перед глазами и многократным эхом отдавалась у него в ушах. Из-за благоприятного стечения обстоятельств сформировался прочный фундамент, значительно усиливший воздействие этого видео. Чувства атаковали его со всех сторон. Проворочавшись в постели полночи из-за бессонницы, он проснулся на следующей день с испачканными простынями.
Встав спозаранку, Доу Сюнь втихаря скрыл все улики. Он не осмелился вывесить простынь с застиранными участками и использовал фен, чтобы высушить мокрые места. А потом, пока Сюй Силинь еще спал, нашел предлог, чтобы вернулся в университет.
Он инстинктивно почувствовал, что ему нужен день, чтобы успокоиться.
Во время зимних каникул университет был пустынным местом, тихим и безлюдным. Библиотека была открыта до двадцать седьмого числа последнего месяца по лунному календарю. Эти два дня она все еще работала.
Доу Сюнь некоторое время сидел в библиотеке. Он не мог сосредоточиться на серьезном чтении и постоянно отвлекался. Внезапно он встал и подошел к книжным полкам по социологии. Он вынул все исследования, связанные с гомосексуализмом, открыл их и начал просматривать.
Он провел весь день за этим занятием. Поздно вечером, когда из библиотеки начали выгонять людей, Доу Сюнь собрался и взял с собой книги, которые еще не дочитал.
Он проглотил целую кипу расплывчатых и противоречивых психологических, этических и социологических теорий, но так и не смог разобраться в своей проблеме.
Засунув руки в карманы, он в замешательстве направился к выходу, ища ответ в своем сердце: «Так, я гей?»
В то время BL культура еще не получила широкого распространения в интернете и на телевидении. Все всё еще считали, что между мужчинами существует только чистая и целомудренная дружба. Прошло всего несколько лет с тех пор, как вопросы сексуальной ориентации были исключены из категории «психических заболеваний» с медицинской точки зрения. Для наивных технарей, плохо разбирающихся в литературе и истории, такие термины, как «отрезанный рукав» и «Лунъян»*, были всего лишь эвфемизмами.
(п/п: отрезанный рукав — мужеложец — по преданию, ханьский император Ай-ди оторвал рукав своего одеяния, который застрял под телом спавшего рядом с ним фаворита, чтобы вставая, не потревожить его сон;
Лунъян — педераст — по имени известного этим пороком чиновника Вэйского князя эпохи Борющихся царств)
Слово «гомосексуализм» было настолько суровым, что человек мог упасть в обморок от шока.
Доу Сюнь был немного напуган, но только совсем чуть-чуть. Все-таки это был не первый раз, когда он почувствовал, что отличается от других. Без родителей и друзей — он был одиночкой, происхождение которого не имело значения. Бояться было нечего. Вместо страха он чувствовал себя потерянным — из-за своего будущего, о котором он не имел никакого понятия и из-за своего желания, которое становилось более явным с каждым днем.
Он мог повлиять на количество баллов, которое получит на экзамене, но симпатия к кому-то зависела от того, захочет ли другая сторона ответить взаимностью.
Доу Сюнь не знал, что Сюй Силинь подумает по этому поводу, но инстинктивно чувствовал, что результат может не соответствовать его ожиданиям.
Вдруг кто-то его окликнул:
— Доу Сюнь?
Мыслями Доу Сюнь был далеко отсюда. Когда он обернулся, его лицо оставалось совершенно пустым и ему потребовалось время, чтобы узнать Эр-гэ — его соседа по комнате в общежитии. Ничего не поделаешь — он вообще не умел легко ладить с другими людьми; кроме того, он недолго прожил в общежитии, прежде чем стал «приходящим учащимся»; к тому же Эр-гэ воспользовался последним месяцем года, чтобы побрить голову. Доу Сюнь почти не узнал его.
Семья Эр-гэ жила в другой части страны. Его родители уехали в отпуск на китайский Новый год и не взяли с собой третьего лишнего. Он предпочел остаться в университете, чтобы следить за библиотекой и немного подзаработать. Помахав Доу Сюню, он спросил:
— Почему ты здесь?
Доу Сюнь издал неопределенный звук, уходя от ответа.
С таким же успехом он мог написать на своем лице «меня что-то беспокоит». Эр-гэ было неудобно расспрашивать его, поэтому, сказав пару слов, он попрощался. Внезапно Доу Сюнь вспомнил, что этот человек провозгласил себя «знатоком в любви». Не раздумывая, он крикнул ему вслед:
— Я хочу спросить у тебя кое-что.
Доу Сюнь сломал голову, тщательно подбирая выражения и спотыкаясь на каждом слове:
— Эм… То, что ты упомянул в прошлый раз… Подруга детства, действительно есть такой человек, но я не очень уверен, что мне делать…
Эр-гэ был в полном замешательстве. Некоторое время он беспомощно смотрел в глаза Доу Сюню, а затем с досадой потер свою лысую голову:
— Доу Сюнь, ты можешь перевести это на человеческий язык?
Пятнадцать минут спустя Доу Сюнь помог Эр-гэ навести порядок в читальном зале.
Эр-гэ не знал, смеяться ему или плакать, когда он наконец понял, что тревожило парня. Конечно, Доу Сюнь не был большим болваном и изменил пол человека, который ему нравился.
— Ты действительно… Я даже не знаю, что сказать, — Эр-гэ запер читальный зал и сказал, — это не противозаконно, если тебе кто-то понравился. Мы не уродливее всех остальных. Даже если она не думает о тебе в таком ключе, она не будет настроена против тебя только потому, что она тебе нравится, верно? Если бы все так же, как и ты думали о том «а что, если», то человечество давно бы вымерло. Послушай меня. Просто поухаживай за ней. Если не получится, продолжай добиваться ее. Если по-прежнему не сработает, найди себе кого-нибудь другого. «В каком уголке земли нет ароматной травы*?» Достаточно посетить верхушку соседней горы.
(п/п: цитата из стихотворения Су Ши «Бабочка, влюбленная в цветок» — исп. обр. в знач. в море много рыбы; впереди еще будет много новых возможностей)
Доу Сюнь закрыл рот, чувствуя, что его вопрос был большой ошибкой. Вместо того чтобы быть самопровозглашенным «знатоком в любви», этот человек, казалось, специализировался на том, чтобы быть «бесстыдным соседом».
— Если ты боишься попасть в неловкую ситуацию, то для начала прощупай почву и посмотри, как она отреагирует, — стоило Эр-ге заговорить об ухаживаниях, он быстро вошел в раж и смело проинструктировал Доу Сюня: — Если она не будет избегать тебя, это равносильно ее молчаливому согласию. Вернись и попробуй. Если надежда есть, возвращайся ко мне и я научу тебя, что делать дальше.
Изучив основы взаимодействия с другими людьми, Доу Сюнь ответил:
— Конечно, спасибо.
Про себя же он подумал: «Что за чушь. Вот идиот.»
Доу Сюнь провел в университете целый день, ничего не делая. Все, что он получил, — это несколько книг с различными теориями и одну дурацкую идею.
Пока Доу Сюнь постоянно волновался и ежедневно пытался найти больше возможностей тайком подглядывать за Сюй Силинем, наступил Новый год.
После выполнения учебных заданий на день тетя Ду отправила Сюй Силиня в магазин за новогодними товарами. Доу Сюня не нужно было просить, он шел добровольно.
В тот момент, когда они вышли за дверь, расслабленное и веселое настроение Сюй Силиня исчезло.
Это был не первый раз, когда Сюй Цзинь не было дома на Новый год, но это был первый раз, когда она больше никогда не вернется домой.
Он уже принял эту реальность. Он также знал, что какой бы глубокой и болезненной ни была рана, однажды она исчезнет в водовороте обычной жизни. Просто сейчас эта рана все еще зияла. И пока она не зажила ему только и оставалось, что занимать себя всевозможными делами, избегая ненужных мыслей.
В большинстве случаев он успешно справлялся с этим. Только в праздничные дни, когда человеку хотелось побыть с семьей, ему негде было спрятаться. Дома ему приходилось натягивать улыбку — потому что тетя Ду и бабушка Сюй делали то же самое.
Он не проронил ни слова. Доу Сюнь тоже не пытался завязать разговор и просто молча сопровождал его. Пока они шли в магазин Сюй Силинь держал руки в карманах. Когда они возвращались, у него было слишком много вещей и его пальцы очень быстро покраснели от холода.
Доу Сюнь снял свою перчатку и бросил ему.
— Каждому по одной.
Сюй Силинь не церемонился с ним. Он взял перчатку и надел ее, затем переложил все сумки в эту руку. Освободив другую руку, он уже собирался засунуть ее в карман, когда Доу Сюнь внезапно схватил ее.
Все еще теплая ладонь Доу Сюня, с которой только что сняли перчатку, обхватила пальцы Сюй Силиня. Таким образом, тепло одной руки использовалось двумя способами — согревая изнутри и снаружи обе руки Сюй Силиня.
Сюй Силинь изо всех сил пытался высвободиться из захвата.
— Какого черта, это глупо. Мы что, детишки, идущие домой из детского сада?
Доу Сюнь крепко сжал его пальцы, отказываясь их отпускать. Они неловко возились какое-то время, пока их ладони не вспотели. Сюй Силинь, наконец, устал бороться с ним и сдался. Доу Сюнь слегка выдохнул, а в душе у него тихо наполовину распустился цветок.
Он внезапно почувствовал, что, хотя идея Эр-гэ и была идиотской, все же в ней была своя логика.
Просто у Доу Сюня не было уверенности человека, для которого весь мир был запасным вариантом. Его сердце было сосредоточено на одной конкретной «ароматной траве», находящейся на определенной горе, поэтому ему приходилось проявлять особую осторожность.
В тот же вечер Доу Сюнь проявил большую активность и не спал всю ночь, исследуя данные и раздумывая о них. Он разработал подробный план-график. Его краткосрочная цель была спланирована на лето, сразу после вступительных экзаменов Сюй Силиня. После периода подготовки он решил плавно признаться в своих чувствах.
Он все тщательно обдумал и подробно описал каждый свой шаг и даже возможные ответные реакции Сюй Силиня.
Впервые в жизни Доу Сюнь проявил инициативу по улучшению межличностных отношений, вместо того, чтобы пассивно принимать симпатию или антипатию другого человека к себе. Вначале он немного опасался, но как только он составил четкий план действий, то сразу почувствовал, что у него есть очень сильная теоретическая опора, поддерживающая его. Казалось, что все загадочные и непостижимые вещи в отношениях между двумя людьми имеют свои правила, которыми можно было руководствоваться!
К сожалению, Доу Сюнь был силен только на бумаге.
В первый же день, когда он, с темными кругами под глазами, привел свой нелепый план в действие, Сюй Силинь сразу заподозрил, что Доу Сюнь, должно быть, совсем рехнулся.
Встав рано утром и толком не успев проснуться, Сюй Силинь начал делать упражнения по заполнению пропусков. Прежде чем он успевал дочитать вопрос, он уже засыпал на стуле. Когда он закончил и проверил свои результаты, то получил четырнадцать неправильных ответов из двадцати.
В тот момент, когда учитель Доу увидел это, его недовольная мина явно указывала на желание выплеснуть воду из чашки прямо в лицо Сюй Силиня.
Учитель Доу оправдал ожидания и действительно потянулся за чашкой. Но кто знал, о чем он подумал — выражение его лица на какое-то время дрогнуло и внезапно он выпил всю воду. Затем он насильно подавил свой гнев и выдавил кривую улыбку сквозь стиснутые зубы. Он забрал у Сюй Силиня ручку и сказал:
— Давай я объясню тебе это с самого начала.
Сюй Силиня не нужно было обливать холодной водой. Одной этой улыбки, полной подавленного негодования, было достаточно, чтобы он окончательно проснулся.
За время зимних каникул Доу Сюнь становился все более и более странным в глазах Сюй Силиня. То, что Доу Сюнь понимал как «невозмутимость», и то, что он делал на самом деле, вероятно, было не одно и то же.
Доу Сюнь все больше и больше времени проводил с Сюй Силинем. Каждое утро он будил его и оставался с ним, пока Сюй Силинь не выпроваживал его за дверь перед сном. Если бы он мог, он бы ходил за ним даже в туалет. Сюй Силинь уже начал сходить с ума, но Доу Сюнь этого совсем не замечал. Он проводил свои дни, сидя рядом с Сюй Силинем с книгой в руке. Парень делал вид, что сосредоточен на чтении, но при этом даже не переворачивал страницы. Какое-то время его взгляд порхал по сторонам, а затем он украдкой смотрел на Сюй Силиня.
Обнаружив это, Сюй Силинь не стал поднимать шум. Он был в недоумении — то ли у него была какая-то смертельная болезнь и ему осталось недолго, то ли у него на лице что-то выросло?
Итак, однажды, когда Доу Сюнь спустился вниз, чтобы принять доставку, Сюй Силинь, наконец, не смог удержаться и тайком открыл «Анализ восприятия речи на слух», который Доу Сюнь читал уже больше месяца.
«Анализ восприятия речи на слух» был всего лишь ложным прикрытием. Внутри была книга с пожелтевшими страницами — «Богоматерь цветов» Жана Жене.
Малообразованный и ограниченный Сюй Силинь никогда не слышал об этой книге и не понимал, что в ней заставило Доу Сюня вести себя таким скрытным образом. Его компьютер был включен, поэтому он быстро поискал в Байду*.
(п/п: китайская поисковая система)
...А потом выражение его лица на какое-то время стало пустым и он положил книгу обратно.
http://bllate.org/book/13835/1220807
